Чтение онлайн

Инструментом, с помощью которого Россия не только избавилась от своих беспокойных соседей, но и приобрела, согласно советской терминологии новые рынки сбыта и сырьевую базу, а местное население осчастливила проникновением революционных идей, была русская армия. Таким образом, мы подошли, в общем-то, к основному, рассматриваемому здесь предмету, которому и посвящена эта работа.

Во второй половине ХIХв. вооружённые силы России на 75% комплектовались из русских (т.е. в том понимании – русских, украинцев, белорусов), остальные 25% из представителей национальных меньшинств. (18,с.119). Т.е. такой варваризации, какой подвергалась армия советская в последние полтора-два десятилетия своего существования, не было. (У советских варваризация эта называлась интернационализмом, который политработники считали сильной стороной советских вооружённых сил, и от которого строевые командиры стоном стонали). Армия состояла из народа, а из кого ещё? Не из китайцев же или латышских стрелков. Её лозунг «за веру, царя и отечество» тогда ещё был не пустым звуком. Под понятием «отечество» подразумевался тот же народ. И вера была, хотя сегодня это может показаться несколько наивным. В бою под Иканом казачья сотня в 114 человек была окружена 10 тысячным кокандским войском Алимкула. Положение казалось безвыходным. Кокандцы требовали одного – сдаться и принять мусульманство. И никому из 114 человек, вернее из 112, двое среди них были киргизскими вожатыми, т.е. мусульманами, и в голову не пришло принять подобное предложение. Это не сегодняшние Афганистан или Чечня. И ещё, во время кокандского восстания в 1875г. 21 ноября в Маргилане на площади были собраны все русские пленные солдаты и два офицера. Им было предложено или принять мусульманство, т.е. изменить своей вере, или умереть, причём традиционной восточной смертью, извращённой по своей жестокости. Умерли все. (48,2,с.389). Русские мужики (в армию брали по достижению возраста 21 год) взятые на службу из деревни «от сохи», тихо, спокойно, без всякой помпы, цветов и напыщенных речей ветеранш и военкомов, уходили на царскую службу, которая не знала ни дедовщины, ни местничества, ни семейственности. Служили в рассматриваемый здесь период 7, затем 6, наконец, 5 лет. Служба была не легче чем сегодня, однако слёзных писем на деревню своим маменькам русские солдаты не писали, и маменьки к чадам своим в армию не ездили и не митинговали. Сейчас попробуйте-ка найти солдата, к которому за несчастные 2 года его службы хоть бы раз не приезжали попроведовать родители.

В начале ХХв., когда революционные идеи всё больше и больше проникнут в определённую часть населения, отношение к армии начнёт меняться. К войскам в обиходе появится новый термин – «сатрап». Русские солдаты станут уже не защитниками отечества, а «царскими сатрапами» или «царскими опричниками». Потом уже, на самом финале жизни русского государства, разного рода подонки, дня в армии не служившие, и во время войны жравшие сыр в нейтральной Швейцарии, в открытую, со страниц печати, будут желать разгрома своей стране, и приветствовать германские войска нанёсших поражение войскам «кровавого царского режима». Это позорная страница русской истории, перед которой бледнеют все Квислинги и Петены.

Потом начнётся советская власть, устроенная этими самыми подонками. Она вскормит и воспитает свою историческую науку, которая тоже, как и власть и вся бывшая Россия будет называться советской. Никто и никогда не узнает сколько, какой процент историков искренне верили в то, что они писали, т.е. были ортодоксами, и сколько их сознавало, что пишут они чушь, но делать это были вынуждены, так как искажение фактов, которыми они занимались, было их профессией, худо-бедно, но оплачиваемой, писать же реально, значит, для них было её лишиться. Вот они и начали писать про русскую армию, чёрт знает что. Ну, во-первых, они назвали её царской. Право называться русской они ей оставили для Полтавы, для Измаила, для Бородина. Затем они провели чёткий водораздел между солдатами и офицерами. Солдаты у них стали «серой, забитой, бесправной массой», а офицеры «реакционными».

До революции, с 1858г., в России издавался ежемесячный журнал «Военный сборник». На страницах многих его номеров можно встретить в рубрике «Русское военное обозрение» данные о школах словесности для нижних чинов, приводятся разного рода таблицы, графики, диорамы роста грамотности в рядах русской армии. С появлением в русской пехоте стрелковых рот, а затем батальонов и бригад, грамотность среди солдат становится явлением массовым. Командир каждой роты был заинтересован в увеличении числа грамотных солдат в своём подразделении, так как это являлось фактором положительным и ложилось полезным грузом в его служебный формуляр, что в свою очередь способствовало в его продвижении по службе. Для этого командованием, а, скорее всего Военным министерством, создавались все условия. Это проскальзывало даже в русской дореволюционной литературе. Надо только обращать внимание на подобные «мелочи». Например, в повести А. И.Куприна «Поединок», в самом начале повествования, уже в третьем предложении, упоминается ротная школа. Не офицеры же в ней учились. В пехотном полку было 16 рот – следовательно, 16 школ. Из этого можно делать выводы о процентах грамотности среди нижних чинов. Правда, Куприн не историк, однако он бывший кадровый офицер, служил в 46 Днепровском пехотном полку, вряд ли отсебятину писал. Да, на службу из деревни уходили безграмотные парни, но вот возвращались домой в большинстве своём грамотными людьми. Так что серой и забитой солдатская масса не была, это надуманные, искусственно подтасованные данные советской истории. То же касается и их бесправного положения. Это может быть применено к армии николаевского времени, но никак не подходит к пореформенной «Милютинской» армии 60–80гг. XIXв., а именно в основном этот период рассматривается в данной работе. Существовал дисциплинарный устав русской армии, и применение разного рода взысканий происходило в строгом его соответствии. Превышать же свои полномочия для строевых командиров было просто опасно, так как любой солдат мог по команде заявить претензию, и в конечном итоге это ложилось пятном на карьере офицера. Почти в каждом номере «Военного сборника», в его обозрении, приводится разбор того или иного проступка и, правда очень редко, правым признаётся не офицер, а нижний чин.

Бесправной серой скотиной русский солдат не был, элементарные, но права имел. Никто об этом сейчас не знает и в этом «заслуга» советской истории и её историков, а также советской литературы и писателей. Впрочем, охаивание армии началось ещё раньше, но в России такие случаи были всё же единичными, тогда как в СССР это стало систематизированным.

Это всё про солдат – нижних чинов. Теперь что касается господ офицеров. «Реакционное царское офицерство». Что же это за каста? Советские, тут в авангарде выливания помоев идут уже не историки, а писатели, считают примерно так. Половина офицеров в царской армии были немцы, из которых половина русского языка не знала, с солдатами общались посредством нескольких фраз – «руссише швайн», «глюпый зольдат», «пфуй», да пожалуй, и всё. Остальные офицеры пили водку, играли в карты и били солдат по морде. Да, ещё они воровали, могли украсть, например, полковую казну. В общем, непонятно, как эта армия смогла просуществовать от Петра 200 лет? 6

И вот это-то воинство, имея на своих полюсах с одной стороны забитую серую массу солдат, с другой пьяниц и воров офицеров, в середине 60х гг. XIXв. вторглось в Среднюю Азию, каким-то образом нанесло поражение гордому, свободолюбивому народу, небывалыми зверствами установило кровавый режим, что позволило России, а затем СССР, на протяжении аж до тысяча девятьсот девяносто там какого-то года эксплуатировать этот край, конечно, самый богатый в мире и только за счёт, хлопка, например, время это и просуществовать. Парадокс, но именно к такому выводу можно и придти, читая всякую литературку и современные учебники истории некоторых новообразованных среднеазиатских государств.

На самом же деле, вторгшись в среднеазиатские пределы, русские войска упорного сопротивления не встретили, победы им давались легко, что в какой-то степени было для них неожиданностью, заставляло русское командование не останавливаться на достигнутом и идти вперёд и вперёд. Этим и можно объяснить, например, совершенно неожиданные и стремительные успехи на первом, черняевском, этапе завоевания Средней Азии. Их результаты во многом и определили всю дальнейшую политику России в этом крае.

Противники их, Коканд и Бухара имели постоянную регулярную армию, в Хиве таковой, можно считать, не было, но ополчения там созывались по надобности довольно-таки быстро и достигали приличной численности. Среднеазиатская история – это бесконечная череда кровавых войн. Постоянно кто-то от кого-то откалывался, что-то там делили. В общем, армии среднеазиатских ханов проводили своё время в почти непрерывных боевых походах. Так что навык воевать, у них, безусловно, был. Другое дело, у них совершенно не было опыта ведения войны с европейским противником. Это и было прямым результатом мудрой политики самоизоляции, проводившейся здесь со времён Улугбека. Если бы у Коканда, Хивы и Бухары были бы более нормальные отношения с соседями, если бы, пусть даже не в России, а в Турции или Персии, при армии этих стран, находились бы нечто вроде военных агентов, наблюдателей от среднеазиатских ханств, то мизерные, но данные о европейских армиях в Средней Азии были. А так ведь о русских они ничего не знали. Знали только, что они «неверные», идут сюда насиловать их жён и пожирать младенцев, что их надо резать. Подобного уровня знаний оказалось явно недостаточным для какого-нибудь хоть в какой-то степени организованного сопротивления.

Советская историческая наука, верная себе, переставив всё с ног на голову, в некоторых фактах вдруг узрела упорное сопротивление русским войскам. Вот что пишет та же Левтеева: «Об упорном сопротивлении царским войскам свидетельствует такой факт: некоторые пункты царским генералам пришлось штурмовать дважды (Ак-Мечеть, Чимкент, Ташкент, Джизак). Упорными были бои за овладением Ходжентом, Ура-Тюбе, Самаркандом». (28,с.29). 7 Ну, в нашем изложении, в тексте все действия русских, или как писали советские ортодоксы, царских войск у перечисленных ею пунктах показаны, прочитавший вывод может сделать сам. Здесь только внесём поправку.

Ак-Мечеть. Была взята войсками Перовского 28 июня 1853г. За год до этого, в 1852г. 20 июля, проводя рекогносцировку и имея устное, не приказание даже, а рекомендацию, просьбу своего рода генерал-губернатора Перовского попробовать, если представится возможность, взять Ак-Мечеть, полковник Бларамберг, с чисто немецкой педантичностью эту рекомендацию попытался провести в жизнь, хотя на месте и сам прекрасно сознавал нереальность этого. Он полез штурмовать сильную среднеазиатскую крепость с отрядом в 240 человек. Всему же есть предел. Что могли сделать 240 солдат и спешенных казаков? Да ещё, не имея штурмовых средств и с 3 пушками. Тем не менее, крепость они взяли, не смогли взять только цитадель. (4,с.305–306).

Чимкент, 20 июля 1864г. Там был не штурм, а рекогносцировка, об этом уже выше писалось.

Первый штурм Ташкента 2 октября 1864г. Черняевым был не запланирован, получился как спонтанное действие в результате случайно пробитой артиллерийским огнём бреши в крепостной стене. Из всего участвовавшего в рекогносцировке полуторатысячного отряда, уставшего в беспрерывных походах и боях с мая месяца, на штурм пошли 2 роты неполного состава, т.е. менее 200 человек, поддержанные огнём 2 орудий. А против них был гарнизон в 30 тысяч! Ну и как? Большое мужество и упорство надо было иметь этим 30 тысячам, чтобы отбить этот штурм? Нам кажется, с этим и дети справились, будь их такое число.

Джизак. В феврале 1866г. никакого штурма не было. Мы даже число привести не можем. Черняев подобного приказа не отдавал, а ушёл обратно. Штурм был всего один, молниеносный, продолжался менее часа 18 октября 1866 года.

Теперь об упорных боях. В какой-то степени по отношению к Ходженту и Ура-Тюбе это и подходит. Под Самаркандом же, бухарское войско, занимавшее выгодные позиции на Зеравшанских высотах, было наголову разбито 1 мая 1868г., бежали к Катта-Кургану, в Самарканд их даже не пустили. Надо обладать сумасшедшим воображением, чтобы в действиях этих увидеть упорное сопротивление.