Чтение онлайн

Рикардо наконец был введен в курс дела — частично, что касалось Аниты, и почти во все, что касалось Джулии. И я отметил для себя две вещи. Первое: впервые я обращался к кому-то за советом в сердечных делах. Второе: кубинец, который приехал в Италию, чтобы ублажать не в меру резвую семидесятилетнюю старушку, очевидно, не самый лучший советчик в таких вопросах. Но другого слушателя у меня не было. Увы, порой мы почитаем людей за лучших товарищей просто за неимением альтернативы, грустно, конечно, но это так.

— Ты сам реши, чего больше хочешь — солнце или луну, солнце и луну трудно иметь одновременно, хотя иногда получается, энтьендес?

— А кто солнце, кто луна?

— Ты сам знаешь. Но, по-моему, Джульетта — солнце, а мучача из Милана — луна.

— А по-моему, наоборот.

— Вот смотри, та из них, которая вызывает в тебе улыбку, та и солнце. А та, которая вызывает в тебе грустные мысли, — та луна. Извини, я, наверное, переборщил с ромом в мохито, я чего-то расклеился…

Потом мы говорили о нотах Estrella gemela, и я представлял себя персонажем какого-то телесериала.

— Так, и что же мне делать, чтобы у меня были сразу и солнце, и луна?

— Ты и сам прекрасно знаешь, что делать, Леон, ты ведь всегда так и делал, правда? Ты когда-нибудь в чем-нибудь себе отказывал?

— Никто никогда не говорил мне нет.

— Уверен? Ты уверен, что Джульетта тебя хочет? С тех пор, как я здесь, в Италии, я только одно понял про итальянских женщин: важно не давать им себя подмять. Но вообще-то это, наверное, не только с итальянками, это со всеми бабами так надо.

Разговор прервался, потому что в комнату ввалилась Виттория «в штатском». На ней была юбочка, которая придавала Виттории какой-то уж совсем раздолбайский вид, хотя не могу сказать, что меня это раздражало. Два раза в неделю она училась танцевать сальсу в комнате у Рикардо, а по четвергам отправлялась двигать задницей в одноименный (с собой!) кабак — «Виктория ди Торрита», а Рикардо подрабатывал там аниматором.

Виттория дерябнула с нами душистого коктейльчику — Рикардо готовил мохито, замачивая свежую мяту — особый секрет, — которую выращивал тут же, в своей комнате, в горшке из-под лимонного дерева. А еще добавлял тростниковый сахар и лайм, отдавая дань ностальгии. А вот меня, например, в Милан вообще, ну его к черту, не тянет.

Тут Виттория объявила, что, мол, готова, и я поднялся было, чтобы оставить их одних предаваться безудержным шевелениям тазобедренных суставов, но они в один голос стали упрашивать меня остаться: им, видите ли, нужна была публика. Не то что бы меня шибко привлекала такая перспектива, но с другой стороны, что меня ждало в моей комнате: телека нет, Интернета нет, у мобильника пунктирный прием, нет даже завалящего «Дьяболика», поскольку Джулия прекратила ежедневные поставки. Ладно уж: я вытянулся в кресле, взгромоздив ноги на столик, а Виттория и Рикардо отодвинули второе кресло в угол, освобождая пространство. Сначала они попробовали двигаться без музыки, а потом завели пронзительную Seduce me, которую, похоже, оба знали уже наизусть. Рикардо показывал танцевальные па setenta complicada и при этом болтал на каком-то своем диком птичьем жаргоне.

— Так, начинаем с setenta, только не на месте, двигаемся, двигаемся, поворачиваешься вокруг, вот так, кларо? Муй бьенб, ми амор… Раз, два, выше руку… пять, шесть, семь.

Здесь проводились ярчайшие празднества.

— Теперь правую ногу вперед, и вращение с подшагом… по кругу… Раз, два, три… пять, шесть, семь.

Казалось, здесь мы можем узреть блестящих кавалеров на балах в Версале, чуть хмельных после ласк Марии Антуанетты.

— На счет семь я поднимаю левую руку, ты деречо, фиксируешь переднюю позицию… так… Идешь на меня… раз, два, три, теперь я сдвигаюсь алла дереча…

Находясь здесь, я не понимаю ничего, но так чудесно за всем этим наблюдать.

— Теперь подбираешь правую ногу, разворачиваешь ее ко мне… я тебя впускаю… так… дальше поворачиваюсь назад… Теперь кубинский проход с двойной поддержкой… и финальный оборот дамы.

Фильм «Грязные танцы», ни дать ни взять, бьющая через край чувственность, он трется об ее задницу, о, если б то была моя женщина, я б давно вскочил и расквасил ему морду. Хотя в этом было и что-то необычное, когда они исполняли эту столь романтическую сальсу, репетируя замысловатые па. Это был перформанс куртуазности и счастья, их движения подчинялись животным инстинктам, были одновременно продуманными, выверенными — и спонтанными. Бедра ходят ходуном, и тебе невдомек, почему танец ведет именно мужчина, как утверждает Рикардо, хотя уж он-то натанцевался в своей жизни по самые небалуйся.

Наблюдая, как он ритмично двигается под музыку, я испытал искреннее, неподдельное чувство восхищения им. Это было зрелище для глаз и для души. Эх, должен же быть где-нибудь в Милане хоть один кабак, где можно было бы полюбоваться на подобный спектакль, хотя, вероятно, такие танцы распространены только на юге.

Но особенно поразительным было наблюдать за тем, как Виттория, обычная крестьянка, осваивала все эти движения, я даже стал посматривать на нее, как на довольно опасную женщину. Она была совсем даже ничего. Подумаешь, пара морщинок, однако остальные атрибуты у нее были все на месте. А главное, она умела быть чертовски чувственной. Как я переживал, когда она по той или иной причине спотыкалась, делая серпантин, ну никак не выходил у нее гладко этот серпантин. А финальное каске? Неожиданно для самого себя я разразился аплодисментами, налил в бокалы чистый ром и вынес их на подносе двум dirty dancer, которые подарили мне целый час волшебства. Они оба выпили по чуть-чуть, на их лицах блестели капельки пота, они явно были рады видеть такого зрителя, как я. На секунду я представил себе, как маленький Рикардо репетирует, готовясь к карнавалу, чтобы получить наконец новые брючки и башмачки. Ситуация мне казалась настолько невероятной, что, несомненно, где-то в этом рассказе должна быть ошибка. Но, скорее всего, я просто-напросто плохо знал свой мир.

Сбор был назначен около семи, на небольшой площади Трекуанда, там, где было устроено нечто вроде паркинга, рядом с суровой башней и барочной стенкой ратуши. Я был готов скорее повеситься, нежели пропустить этот экзамен. Кухарка Мена так за меня переживала, что позаботилась разбудить, принеся завтрак прямо в постель — есть же на свете добрые люди.

На самом деле я пошел на эту жертву только ради того, чтобы увидеть Джулию или даже, скажем правду, поиметь ее. Меня задевало ее стремление ускользнуть от разговора и еще то, что она с таким фальшивым смирением воспринимала свою соперницу, не зная толком, кто она такая, я ведь тогда их даже не представил друг другу.

Я прошел пешком до подъема, потом до площади, наверное, Джулия отправилась завтракать в бар, ладно, тогда мне придется доехать туда на машине. Особых вариантов у меня не было, кроме того, я был счастлив встретить девушку под включенную на всю катушку Ruby Tuesday [34] . В ближайшие два дня нам предстоит собирать виноград в Монтальчино, в Казато-Примедонне: там рос самый нежный сорт санджовезе, из которого донна Лавиния изготавливала розовое монтальчинское и брунелло. Перед тем как стартовать, мы тормознули у пекарни Трекуанды, чтобы запастись горячими лепешками на обед. Я хотел купить их побольше, но Джулия отсоветовала, оказывается, она все-таки приготовила сандвичи и на мою долю!

У меня было ощущение, что мы едем на какой-то школьный пикник: вся бригада была в походной одежде, в потертых свитерах, в видавших виды джинсах, глаза у всей банды еще были сонные, но уже светились задором от столь ранней побудки. Мы ехали на трех машинах, две из которых оказались малолитражками, в каждой по четыре пассажира на борту. Погода стояла ужасно сексуальная. Почти как на острове Скайа, где облака неожиданно принимают форму самых неприличных предметов.

Мы проехали Монтизи, Сан-Джованни-д’Ассо, Торреньери, и я подумал, что наша Трекуанда по сравнению с этими городишками очень даже ничего. Да что там говорить, Трекуанда — чудный поселок, даже эта ее нелепая площадь на спуске имеет свое очарование и неповторимость.