Чтение онлайн

В этот момент стыд прокрался в мою душу. Меня жалеют, успокаивают, а я сознательно подвёл своего товарища. Но этот стыд одновременно сопровождался, каким- то паническим ужасом, вызванным ожиданием чего- то необъяснимого.

«Не хочу!!! – закричал я мысленно – Не надо…не надо…понимаете, не надо…оставьте меня в покое,..зачем ВЫ преследуете меня? Что я ВАМ сделал? Отвяжитесь,..отвяжитесь…» К кому я обращал свои мысленные вопли, я не знал и не понимал, но интуитивно чувствовал, что всё, происходящее со мной и с Игорем является единой цепочкой огромного магического круга, выбраться из которого довольно непросто. Если бы я был верующим человеком, я бы, конечно, начал молиться. Но не такое было моё воспитание, религия у нас находилась под негласным запретом. Естественно, что ни одной молитвы я толком не знал. Так, что-то слышал в фильмах про старую жизнь, да на уроках по специальным дисциплинам, что-то там такое говорили. Но это были всего лишь бессистемные отрывки. Поэтому никакой защиты от загадочных необъяснимых явлений в своём арсенале я не имел. Тем не менее, я сосредоточился и довольно взволнованно вслух произнёс:

«Мама, я должен срочно ехать к Игорю и спасать его». Заключительные два слова я произнёс машинально, а зря.

«То есть, как спасать – вздрогнула и побледнела мама – от кого?»

Теперь я вынужден был оправдываться:

«Мама, я пошутил. Не спасать, конечно, но всё равно я срочно должен быть, я просто обязан быть у него».

«Зачем?» – не унималась мама.

«Мне очень, очень надо» – задыхаясь, снова простонал я.

«Но ты же завтра утром встретишься с ним на занятиях? – её логика была железной – или, что же, он заболел?»

«Заболел» – опять машинально соврал я, пытаясь выскользнуть из этого заколдованного круга. В этот момент я почувствовал, как краска стыда заливает моё лицо, но ничего не мог с собой поделать.

«Эх – вздохнула мама – не умеешь ты врать. Скорее ты болеешь, а не он. Вот завтра ему всё и передашь, а сейчас я тебя не отпущу…в таком состоянии. Ты явно перевозбуждён. Да и поздно уже. Он очень далеко живёт. Туда больше часа добираться. Сейчас ты должен отдохнуть».

Она, моя родная мама, стояла, загородив дверь в коридор. Что же я мог поделать в такой ситуации? Где- то в глубине души уже накапливались слёзы – слёзы отчаяния. Я в очередной, может быть в сотый, может, в тысячный раз, ощущал себя словно во сне, когда необходимо срочно бежать, а ноги как будто ватные, почти не двигаются. Но я всё-таки попытался переступить «черту» и со словами: «Мама, я должен, я обязан» – решительно направился вперёд. Я бы ушёл, я бы обязательно ушёл, мама бы смирилась. Но именно в этот момент повернулся ключ во входной двери, она распахнулась, и вошёл уставший, деловитый, мой строгий отец. Я понял, что всё пропало и завтра Игорь отправиться на встречу с неизвестностью один, без меня.

Обессиленный, я вновь опустился в кресло и тяжело вздохнул. Где-то вдали кто-то запел лирическую песню. Но эта песня раздавалась не с улицы и не от соседей. Как будто эхо песни отдавалось в моём собственном сердце. О чём была она? Я долго не мог понять. Но песня продолжала звучать. Затем звук стремительно приблизился, и каждый такт стал звучать в беспокойной душе с громадной силой. Наконец песня прекратилась, и зазвучали стихи. Но стихи эти были тоже, как лирическая музыка. Мне представилось огромное поле, сплошь усыпанное цветами. Сиреневые цветы переливаются в солнечных лучах, а вдали чуть-чуть виднеется белое воздушное платье.

Но серый коварный туман покрыл всё вокруг и почти загородил девушку. Я кинулся к девушке, но туман стал обволакивать меня со всех сторон. Я буквально тонул в тумане. Мои ноги, несмотря на отчаянные усилия, не могли сдвинуться с места. Здесь я окончательно понял, что девушка для меня недоступна. А в это время строки всё лились и лились. Я вслушивался в них, как в музыку.

Сиреневый цветок, и женщина в тумане

Они похожи, и они близки

Цветок уже сорвал, и пахнет он дурманом,

А с женщиной, с той женщиной, пока мы далеки.

Она – мечта за далью горизонта,

Но не цветок она, стоящий на окне

Нет, не наивная и не беспечная девчонка

Она есть женщина, погрязшая в грехе.

Её разгадывать и сложно и опасно,

И в душу к ней войти, как будто в океан,

Он весь пропитан холодом и беспокойной лаской,

А по утрам висит над ним густой туман.

Цветок сорвёшь и в вазочку поставишь,

А женщину в кувшин не затолкнёшь,

Её стоять в корзинке не заставишь,

Её в обёртку ты не завернёшь,

Её приходится обхаживать годами

Её причуды – звёзды в темноте

Как будто, ты купаешься в обмане,

Как будто, ты не веришь сам себе,

Ты женским образом окручен, околдован,

Ночами бьёшься ты, стремишься в небосвод,

Но крепкими цепями ты окован,

Которые лишь дьявол раскуёт…

Всё, о чём расскажу сейчас, я узнал, исключительно от Игоря. Мы встретились с ним через день после нашей размолвки и, как будто, забыли о ней. В тот день Игорь, уже два дня отсутствующий на занятиях, пришёл ко мне домой ранним вечером. Волнуясь и постоянно сбиваясь, Игорь принялся рассказывать мне о своей поездке. Хотя рассказывал он слишком возбуждённо, а я его постоянно перебивал, всё же я постараюсь передать его рассказ в более полном объёме и именно в таком виде, в каком я его воспринимал.

«Ты, знаешь, Жека, не так- то легко было ТУДА добраться. Автобусы рейсовые доходят только до поворота (я не помню, какой поворот он назвал). Оттуда ещё километров шесть топать до леса, да по лесу километра два, да по полю за лесом километра четыре, так что представляешь, какое расстояние, да никаких попуток, да по просёлочной, извиняюсь, кривой, даже не дороге, а поросшей кругом колючим кустарником, скользкой тропинке. Да болото вязкое вокруг, да ещё, понимаешь, когда я шёл, дождик мелкий накрапывать начал, а затем, всё сильнее и сильнее».

«Неужели – подумал я – Игорь умудрился преодолеть такое расстояние и не заблудиться. Это просто невероятно. Видно, действительно, любовь творит чудеса».

«Ладно – поторопил я его – опускай эти подробности, как ты там шёл и прочее, давай прямо к делу – добрался ли ты до самого кладбища и что ты там увидел?»

Игорь замахал руками и захрипел:

«Подожди, Жека, не перебивай. Иначе я могу упустить что- то, кажется, важное».

Здесь Игорь замолчал, собираясь с мыслями. Какая- то напряжённая сосредоточенность обозначилась в его немного раскосых (странно, почему я раньше этого не замечал), зеленоватых глазах. Несмотря на охватившее меня нетерпение, я больше не перебивал его, понимая, что он, видимо, пережив очередные сильные ощущения, старается в максимально доступной форме объяснить события, но, видимо, для этого у него просто не хватает слов. Он стоял и, разинув рот, теребил пуговицу на своём стареньком пиджачке. Пиджачок ему был явно мал. (Хотя, вполне вероятно, это Игорь просто вытянулся за последнюю неделю). Почему-то сейчас, он мне напомнил воробушка, который только что вылез из лужи и отряхивает свои перья от воды. Затем во мне проснулась жалость к этому непутёвому человечку. Возможно, он пытается что-то понять, что-то осмыслить, но его словарный запас не позволяет ему чётко сформулировать свои переживания. Видимо, ему необходимо, для начала, понять самого себя.

Игорь продолжал упорно молчать. Создавалось впечатление, что он просто потерял «дар речи».

Грустные мысли заполнили мой рассудок. «Что же ты замолчал, товарищ мой дорогой? Знаю, что тебе сложно, знаю, что тебе тяжко. А мне, чёрт возьми, разве легко?» Ещё раз, взглянув на Игоря, я совершенно отчётливо заметил ужас, мелькнувший в его взгляде. Этот ужас появился в последний момент и, как мне показалось, пришёл откуда- то издалека, словно из другого мира.

Примерно через минуту Игорь спросил меня:

«Ты помнишь, Жека, после первого появления девушки, мы взглянули в степь, что мы ТАМ УВИДЕЛИ? Помнишь?»

Я чуть- чуть прикрыл глаза и сразу всё не только вспомнил, но и представил. Мне стало жутко.

«Игорь – тихо, почти шёпотом, произнёс я (губы мои еле-еле шевелились)– конечно, помню, как я могу забыть, но… какая здесь связь? Объясни».

И вдруг кто-то внутри меня выкрикнул:

«Ты опять ЭТО УВИДЕЛ?!»

Я ошарашено взглянул в напряжённые и несколько расширенные зрачки Игоря, ясно разглядев в них зеленовато – красноватый отблеск. Интересно, а у меня какие в этот момент были зрачки? Зелёные? А, может, ярко- красные!?