Чтение онлайн

Теперь, когда я вспоминаю случившееся, то понимаю, что ВСЁ ЭТО, происходило «не по-настоящему», происходило не в РЕАЛЬНОМ МИРЕ, а в прекрасном, волшебном сне. А в настоящей, РЕАЛЬНОЙ жизни такого не может быть, и не только по событиям, но и по ощущениям. Действительно, мысли мои тогда были какие-то «прозрачные», какие-то воздушные. Да и воздух, вся атмосфера вокруг были пропитаны каким-то небесным ароматом. Мне даже представились какие-то яркие цветы, которые, словно, распускались повсюду. А, может быть, мне они просто мерещились, может быть, они распускались лишь в моей собственной душе. А дальше, кажется, луну сменило солнце. Конечно, так оно и было, потому что стало совсем светло – время без сомнения, двигалось в обратном направлении. Но самое главное, понимаешь, душа моя, точно, ПОСВЕТЛЕЛА. Всё мелочное, всё жестокое из неё словно улетучилось. Может быть, именно поэтому мир вокруг меня преобразился. Теперь я могу даже высказать такое предположение, что я побывал в РАЮ. В те минуты (или секунды) я как будто «слился» с природой, я почувствовал себя её частью и действовал в полной гармонии с ней. Но понимаешь, парадокс ощущений состоял в том, что одновременно в меня вселилось ясное понимание того, что никакого чуда, в общем- то, не происходит. Что сама наша жизнь есть чудо во всех его проявлениях. А если это так, то необходимо всегда абсолютно всему удивляться. Необходимо всегда внимательно и бережно следовать за своей путеводной звездой, под названием судьба. Передо мной была определённая ЦЕЛЬ. Я всеми силами, всем сердцем стремился к разгадке тайны, понимая, что в эти мгновения (минуты, часы) сама матушка-природа помогает мне.

И вот я уже не с отчаянием, а с определённой надеждой вгляделся в странные знаки на могиле и сразу убедился, что это не какие-то случайные царапины. Это были имя и даты жизни похороненного здесь человека. В следующий момент я понял, что смогу свободно прочитать эту надпись, несмотря на то, что она сделана, кажется, на старославянском (или каком-то похожем) языке. Я в очередной, может быть, в сотый, может быть, в тысячный раз почти вплотную приблизился к кресту и, не отрываясь, уставился в эти буквы. И вот здесь я, словно, проснулся. Всё пробрело ЯСНЫЙ, ЧЁТКИЙ СМЫСЛ. Вроде, и время пошло правильно. Я понял, что, наконец, приблизился к РАЗГАДКЕ. Луна, теперь в полумраке, действительно мне сильно помогала. Буквы ярко сверкали, отражаясь отблесками на фоне звёздного неба. Создавалось впечатление, что надпись сделана вовсе не на кресте, а на небе, и, может быть, сделана она где-то там, в самой глубине Вселенной, а на кресте лишь её отраженье.

Теперь вся надпись приобрела довольно ясный смысл и минуты через две-три земного времени (хотя, если время перепуталось, это не имело абсолютно никакого значения) я смог прочитать всю надпись, сделанную на кресте. И, как ты думаешь, Жека, что там было написано?» – совершенно неожиданно и, как мне казалось, бестолково спросил меня Игорь.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я словно очнулся от какой-то спячки, в которую загнал меня мой товарищ и…опешил. Что я мог ему сказать? Честно говоря, в тот момент я даже представить себе не мог, что там могло быть написано, и буркнул первое, пришедшее мне в голову:

«Петров Сидор Яковлевич. 1865-1899».

Игорь удивлённо и с каким-то подозрением уставился на меня, а затем продолжил: «Не дури, Жека… там было написано СОВСЕМ ДРУГОЕ… и ты это прекрасно понимаешь».

Он замолчал, как бы раздумывая. Его молчание уже длилось две-три-четыре минуты. Я готов был в очередной раз вспылить на его, как мне казалось, глупое молчание, как вдруг он произнёс:

«Раба Божия Мария. 1858-1875. Спи спокойно, доченька наша».

Он даже, пожалуй, не произнёс, а как-то пролепетал себе под нос эту фразу. В первый момент я подумал, что он продолжает размышлять, фантазировать и разговаривает сам с собой. Как говорится, мысли вслух. Но, видимо, это оказалась вовсе не фантазия, потому что он повторил ТО ЖЕ САМОЕ уже громче. Но даже теперь мне казалось, что я ослышался; а если и не ослышался, то фраза, произнесённая Игорем, не имеет никакого отношения к той могиле.

Лишь через две-три минуты до меня окончательно дошёл смысл произнесённой им фразы: «Раба Божия Мария. 1858-1875». Так как же так? Неужели?.. Нет, я пытался прогнать от себя эту мысль, но не мог. Я настойчиво вдумывался в эти три ЗНАКОВЫХ слова и в эти две ЗНАКОВЫЕ даты. Да нет, не может быть. Это всего лишь совпадение. 1875 год… А сейчас 1980… Значит, прошло 105 лет, как ОНА УМЕРЛА. 105 ЛЕТ эта СЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДЕВУШКА ЛЕЖИТ В МОГИЛЕ. Игорь родился в 1960-ом. Выходит, что он моложе её на… СТО ДВА ГОДА. Следовательно, по возрасту, она ему годится в прапрабабушки. Хотя вряд ли у неё были дети. Всё-таки, она умерла слишком молодой.

Я настолько сильно углубился в свои мысли, что перестал слышать Игоря. Это было как в немом кино. Я продолжал наблюдать перед собой жестикулирующего товарища, но ничего не слышал. Сколько времени я в очередной раз находился в состоянии прострации, сказать не могу. Когда я «очнулся», то ощутил себя, почему-то сидящим в мягком кресле, в той же самой комнате. В первое мгновение я опять перепугался, не исчез ли Игорь? Но в этот раз Игорь никуда не исчез, он сидел напротив на стуле и как-то растерянно вглядывался в меня. Видимо, он испугался за меня, видя, что я «отключился». Наконец он осознал, что я окончательно «пришёл в себя» и с каким-то испугом произнёс:

«Жека, что с тобой было?»

«А что такое?» – я удивлённо уставился на него. «Ничего со мной не было, просто задумался, ушёл в себя».

«Да, нет, дорогой, ты не просто ушёл в себя, ты отключился, я даже собрался «скорую» вызывать».

То есть как «скорую», зачем? – я был явно шокирован этим заявлением Игоря. Оказывается то, что мне казалось простой рассеянностью, отрешённостью со стороны выглядело каким-то ужасным кошмаром. Здесь я машинально взглянул на свои наручные часы, и «обалдел» уже по-настоящему. Я точно помнил, что Игорь заявился ко мне где-то около трёх. Часы же почему-то показывали десять минут девятого. Здесь я, наконец, заметил, что в комнате горит электрический свет (значит, лампочка тогда не перегорела), а на улице уже кромешная темнота. Совсем скоро должны явиться мои родители. Ошеломляющая мысль залетела в мою больную голову. Я с испугом посмотрел на Игоря и спросил:

«Игорь… сколько времени я… так вот?»

Игорь смущённо посмотрел на меня и каким-то извиняющимся голосом прошептал:

«Я почти ДВА ЧАСА около тебя, невменяемого просидел. Как я тебя не тормошил, ты никак не реагировал. Хотя, сознание, ты, вроде, не терял. Просто молча и отрешённо смотрел в одну точку, в угол куда-то… что ты там видел, я не знаю. Иногда… ты что-то бормотал тихо-тихо, только я понять ничего не мог. Один раз, ты даже руками начал размахивать. Вот тогда, я и подумал о «скорой».

Только теперь до меня дошло, что хотел сотворить со мной Игорь. Я в бешенстве заорал: «Ты что, в психушку меня решил сбагрить!?»

«Да нет, Жека, хотя честно скажу, мне немного жутковато было, с тобой, с таким… здесь находиться…»

Я задумался. Что со мной могло произойти и почему именно так нелепо? Мне казалось, что я «отвлёкся» буквально на несколько минут, а, оказывается, прошло почти два часа. К тому же, я прекрасно осознавал всё происходящее вокруг и сознания не терял, а всего лишь задумался. А оно вон как, оказывается, получилось. Чуть было в «психушку» не угодил.

И здесь меня в очередной раз потрясла странная, нелепая и несколько жутковатая мысль, что всё то, что со мной произошло, «подстроено» СПЕЦИАЛЬНО. Зачем? Да, пожалуй, всё объясняется довольно просто. Видимо здесь, во всей этой истории, я ЛИШНИЙ. Я не должен был знать всего того, что знает и видел Игорь. Поэтому, когда в своём рассказе, он подошёл, может быть, к САМОМУ ГЛАВНОМУ, меня просто «отключили», чтобы скрыть от меня ту информацию, которую знать мне не полагалось.

«Игорь» – прошептал я настолько тихо и загадочно, что по-моему телу поползли мурашки. «Знаешь, что, мой милый Игорь, я обещаю, что никому, никогда не выдам ТВОЮ ТАЙНУ…»

От моего странного шёпота Игорь вздрогнул, поднялся с дивана и начал медленно пятиться от меня по направлению к двери. Вполне вероятно, что в те мгновения он пожалел, что вовремя не вызвал «психушку», или просто не ушёл (хотя бросить товарища в таком «положении», он, естественно, не мог). Но то, что произошло дальше, в полном смысле слова, ввергло его в шоковое состояние. Я вскочил со своего кресла, моментально опустился на колени и, подползая к Игорю и воздевая руки к небу, как в старинных восточных сказках, когда какой-нибудь визирь умоляет султана о пощаде, бормотал: «Игорёчек, дорогой, пожалуйста, расскажи мне, что произошло дальше. Я знаю, что это ТВОЯ ТАЙНА, но я не выдам, не выдам, не выдам…»