Завтра снова Сегодня
Шрифт:
– Еврейц, два!
– Воды! Воды! Умоляю! – Застонал Еврейц. – Я не доживу до вторжения женщин. Я умру! Не могу больше!
– Сволочь! Мы без тебя страдать будем? – Поп возмутился и попытался доползти к Еврейцу. С другой стороны, к нему полз Коммуняка:
– Сам придумал и отлыниваешь! Никакой социальной справедливости!
Я был в печали. Великолепный план по усилению моего воинства провалился, едва начав воплощаться. Какое там приседать-отжиматься до самого вечера! Еще и завтрака не было, а воинство уже сдохло … Расстроенный провалом такого чудесного плана, я позволил доползти доходягам до Еврейца. У них не было сил даже ударить его. Все, что могли, – поднять руку и позволить этой руке упасть на Еврейца. Они не симулировали. Они действительно так быстро выбились из сил. Даже Творческий лежал на полу раскрасневшийся, и только повернул голову в сторону битвы доходяг. Во взгляде не было обычного любопытства. Только усталое безучастие.
Амба сорвался и раздал каждому по пинку.
– Отжиматься! Отжиматься! Отжиматься!
Я терпеливо подождал, пока Амба отвесит каждому по удару. Приходилось признавать поражение. Хуже всего, что запасного плана не было.
– Амба, отставить! Амба, стоп, я сказал!
Амба нехотя повиновался. Внимательно посмотрел на меня. Я кивнул и указал ему на кровать. Амба сел и тут же безучастно закачался маятником.
– Поднялись! Быстро! – Я был вне себя от гнева. «Воинство», опираясь на кровати, с трудом, но поспешно поднялось. Печальное зрелище. Я брезгливо рассматривал их. Красные, потные, тяжело дышащие, обессиленные… У Попа и Коммуняки по фингалу. У Еврейца синяки только начинали наливаться, но зато под обоими глазами.
– Хлюпики! Тряпки! Как с вами отражать нападение женщин!? Нам с Амбой за вас всех воевать?! А вы будете на кроватках сидеть и любоваться: кто кого? Не бывать этого! Вас первых им отдадим! Может, они ваши души высосут и подавятся! И только тогда мы с Амбой примем бой!
Я сердито ходил по Миру взад-вперед. Сдохлики, потупившись, смотрели в пол.
– А я им еще котлеты хотел оставить! Все для вас! Все! Только делайте зарядку, кушайте котлеты и крепчайте. Так нет же! Слабаки! А если женщины нападут прямо сейчас!?
В этот момент со стороны железной двери скрипнуло. Все, кроме Амбы, подскочили, как ужаленные. Раздался чей-то испуганный крик. Воинство самовольно разорвало строй и разбежалось по кроватям. Еврейц и Коммуняка накрылись с головой одеялами.
– Завтрак! – раздалось из окошка.
Я выдохнул с облегчением. И не только я.
– Трусы! – Расстроенно махнув рукой, я пошел к своей кровати.
Даже говорить ничего не пришлось: опозоренное воинство, по собственной инициативе, отменило мой указ про котлеты. Из пяти котлет в моей тарелке две я отдал Амбе. Хоть кто-то в этом Мире должен быть сегодня счастлив.
До вечера я не мог найти себе места. Ходил взад-вперед. Думал. Сердито посматривал на свое незадачливое воинство. Снова ходил. И думал, думал, думал. Мой Мир был в опасности, и я не мог придумать, как его спасти.
За окном стало совсем темно. В раздумьях рассматривал ветки дерева. Другой Мир. Маленький, скучный, безлюдный.
– Творческий! Что это? Коммуняка, выключи свет!
Творческий Человек перепугано ринулся ко мне. Часть пути он проделал в темноте: Коммуняка выполнил приказ почти мгновенно. Все, кроме Амбы, сгрудились за моей спиной, хотя я звал только Творческого.
– Что там? Женщина? – Спросил Еврейц шепотом.
– Храни Господь, не накликай беду, – сердито огрызнулся на него Поп.
– Где? Что ты увидел? – Спросил у меня Творческий Человек. Я показал пальцем.
– Видишь, наверху точка светится?
Конец ознакомительного фрагмента.