Чтение онлайн

– Где это вы пропадали, Алфи? – говорил он.

– На вас сегодня приятно посмотреть, Алфи, – говорил он.

И так далее…

А когда Траут жил в Когоузе, он называл по имени только одного человека – рыжего лилипута-лондонца, которого звали Дэрлинг Хис. Он работал в сапожной мастерской. На его скамейке была прибита дощечка, чтобы люди, если захотят, могли обращаться к нему по имени. Эта дощечка выглядела так:

Траут время от времени заглядывал в мастерскую и говорил что-нибудь такое:

– А кто нынче выиграет первенство мира, Дэрлинг?

Или:

– Не знаете, отчего это все сирены выли прошлой ночью, Дэрлинг?

Или:

– Вы прекрасно выглядите сегодня, Дэрлинг, где это вы отхватили такую рубашку? – И так далее.

Теперь Траут размышлял о том, не пришел ли конец его дружбе с Хисом. В последний раз, когда Траут зашел в сапожную мастерскую поговорить с Дэрлингом о том о сем, лилипут вдруг заорал на него.

Вот что он крикнул на типично лондонском диалекте:

– Отцепитесь вы от меня к чертовой матери!

Как-то раз губернатор штата Нью-Йорк Нель-сон Рокфеллер пожал Трауту руку в бакалейной лавке в Когоузе. Траут понятия не имел, кто это такой. А ведь его, автора научно-фантастических романов, должна была глубоко потрясти встреча с таким человеком. Рокфеллер был не просто губернатор. По своеобразным законам этой части планеты Рокфеллер был вправе владеть громадными пространствами земной поверхности, равно как и нефтью, и другими полезными ископаемыми, находящимися под землей. Он владел и распоряжался значительно большей частью планеты, чем многие нации. И это был его удел с самой колыбели. Он так и родился владельцем этих несусветных богатств.

– Как дела, приятель? – спросил губернатор Рокфеллер.

– Да все по-старому, – сказал Килгор Траут.

Сначала водитель пытался навязать Трауту полную и интересную жизнь, а теперь – опять-таки для собственного удовольствия – сделал вид, что Траут просит и умоляет его рассказать о личной жизни водителей трансконтинентального транспорта, хотя Траут, конечно, ни о чем таком и не собирался просить и умолять.

– Хотите знать, как у нас, шоферов, клеится это дело? – сказал водитель. – Небось думаете, что шоферня гуляет напропалую, без передышки баб лапает по всей Америке?

Траут только пожал плечами.

Шофер разобиделся на Траута и стал упрекать его за такое постыдное невежество.

– Вот что я скажу вам, Килгор. – Он запнулся. – Вас ведь так звать?

– Да, – сказал Траут. Он-то уже сто раз успел позабыть имя шофера. Каждый раз, как он отводил глаза, он забывал не только его имя, но и его физиономию.

– Тысяча чертей, Килгор, – сказал водитель, – к примеру, скажем, моя колымага поломается в Когоузе и придется застрять там на пару дней, пока ее починят, вы что, думаете, успею я закадрить бабенку за это время – всем чужой, да еще в таком виде?

– Зависит от вашей настойчивости, – сказал Траут.

Водитель вздохнул.

– Эх, ядрена мать, – сказал он, и ему стало ужасно себя жаль, – может, оттого и вся моя жизнь так повернулась – настойчивости не хватало.

Они поговорили о достоинствах алюминиевой обшивки – как способа придавать старым домам совершенно новый вид. Издали эта обшивка, которая вообще не нуждается в окраске, выглядит точь-в-точь как дерево, окрашенное свежей краской.

Водителю хотелось обсудить еще и «Перма-стоун» – другую конкурирующую новинку. Этот способ заключался в покрытии старых деревянных стен цветным цементом, так что издали они выглядели совсем как новые каменные.

– Раз уж вы занимаетесь алюминиевыми ставнями, надо бы вам и алюминиевой обшивкой заняться, – сказал водитель Трауту. По всей стране эти два занятия были тесно связаны.

– Моя компания продает алюминиевую обшивку, – сказал Траут, – я много раз ее видел. Но облицовкой сам никогда не занимался.

Водитель всерьез подумывал, не приобрести ли алюминиевую облицовку для своего домика в Литтл-Роке, и он заклинал Траута честно ответить ему на его вопрос:

– Вы много видели и слышали, так скажите, те люди, которые купили алюминиевую обшивку, – довольны они, по-вашему, или нет?

– У нас, в Когоузе, – отвечал Траут, – это, пожалуй, единственные настоящие счастливцы, которых мне приходилось видеть.

– Понимаю, понимаю, – сказал шофер. – Я как-то видел одно семейство – стояли в полном сборе возле своего домика. Они прямо глазам не верили, какой у них стал славный домик после облицовки. Вот вам еще один вопрос, и можете мне ответить честно, как на духу, потому что нам с вами никаких дел вместе не делать: скажите, Килгор, долго ли владельцы будут радоваться на эту обшивку?

– Лет пятнадцать, – сказал Траут. – Наши продавцы уверяют, что потом можно все сделать заново на те деньги, что вы сэкономите на краске и отоплении.

– «Перма-стоун» на вид посолидней, да и выдерживает, наверно, подольше, – сказал водитель. – Однако она и стоит подороже.

– За что платишь, то и получаешь, – сказал Килгор Траут.

Водитель рассказал Трауту про газовую колонку для ванны, которую он купил тридцать лет назад, и за все это время не знал с ней никаких забот.

– Здорово, черт подери! – сказал Килгор Траут.

Траут спросил водителя про его грузовик, и шофер сказал, что это самый громадный грузовик в мире. Он стоит без прицепа двадцать восемь тысяч долларов. На нем установлен дизельный двигатель Камминса мощностью в триста двадцать четыре лошадиных силы, с турбоустановкой, так что он дает хорошую тягу на большом подъеме. У него гидравлическое рулевое управление, пневматические тормоза, трансмиссия на тринадцать скоростей, и он принадлежит зятю водителя.

Зять водителя, по его словам, был президентом компании по перевозкам «Пирамида», и у него таких грузовиков было двадцать восемь штук.

– А почему он назвал свою компанию «Пирамида»? – спросил Траут. – Ведь из этой машины можно выжимать до ста миль в час, если понадобится. Это мощная, скоростная, полезная вещь, без украшательства. Она современна, как космический корабль. В жизни не видел ничего менее похожего на пирамиду.

Пирамидами назывались такие громадные каменные гробницы, которые строили египтяне много тысяч лет назад. В наше время пирамид в Египте уже не строили. Пирамиды выглядели вот так, и туристы со всего света съезжались, чтобы на них поглазеть: