Заявление на увольнение
Шрифт:
Арина же совсем другая. Мне нравится, что она не поёт мне сладкие оды. Нравится её прямота, а временами, даже дерзость. И ох уж эта непредсказуемость…
И сейчас, в пятничный вечер, вместо того, чтобы поехать домой или куда-нибудь к друзьям, я сижу в своей машине и пялюсь на чужие окна, пытаясь угадать, какие из них её.
Всё.
Без комментариев.
Похоже, я попал.
Я беру её прямо здесь, в этом тёмном подъезде старой сталинки. Опускаюсь руками по её бёдрам и поднимаю вверх юбку. Затем разворачиваю лицом к окну, прижимаю её ладони к холодному стеклу и вхожу в неё сзади.
Вокруг тихо и темно. Никого нигде нет. Мы одни на лестничной клетке.
Я трахаю её. Трахаю медленно, растягивая удовольствие. Она громко стонет. Хрипло. Практически задыхаясь. А иногда срываясь на крик. Я с силой сжимаю её нежные бёдра. Девушка дрожит в моих руках. Ей немного больно, но так ещё интересней. Вкусней. Я утыкаюсь лбом ей макушку и вдыхаю сладкий аромат волос. Этот запах напрочь сносит мне крышу.
– Нежнее… – шепчет Арина, и я выжимаюсь в неё всем телом.
– Вот так? – Я провожу руками по её груди.
– Да, – стонет она. – Тим, Тим… что это?
– Где? – спрашиваю я, не прекращая своих движений.
– Это… Слышишь?
И я слышу. Слышу настойчивый звонок в дверь.
В мою дверь.
Сон мгновенно рассеивается, оставляя за собой ноющее чувство внизу живота.
Тяну телефон с тумбочки. На экране суббота, семь часов утра.
Чёрт! Кому я, мать вашу, понадобился в такую рань?
Я вместе со своим болезненным стояком откидываю одеяло и поднимаюсь с кровати. Выхожу в коридор, попутно натягивая футболку и домашние штаны. Подхожу к входной двери. Тру ещё сонные глаза и смотрю на экран домофона. Зрелый, слегка полноватый мужчина в сером дорогом костюме.
Капец!
Алиска, видимо, решила подключить всю свою тяжёлую артиллерию.
Господи, ведь взрослые же люди!
Я открываю дверь и впускаю Эдуарда Владиславовича внутрь.
– Доброе утро, Тимофей! – говорит мужчина и тянет руку для приветствия.
– Доброе, – отвечаю и жму её в ответ. – Чем обязан в такую рань?
Друг моих родителей, а по совместительству отец Алисы, стоит передо мной при полном параде.
Интересно, во сколько он сегодня встал? Наверное, часов в пять, а может, и раньше.
– Я думаю, ты понимаешь, из-за чего я здесь, – говорит он и тянет себя за узел галстука, будто тот давит и мешает ему дышать.
– Честно говоря, Эдуард Владиславович, не совсем. – Я откашливаюсь и жестом приглашаю его пройти на кухню.
Вид из окна не очень. Небо затянуло тяжёлыми грозовыми тучами, поэтому приходится включить свет, а то слишком темно для беседы, как у него в одном месте.
Конец ознакомительного фрагмента.