Чтение онлайн

– Откуда, браток?

– С Ростовской кичи..

– Да это я знаю, весь этап оттуда, откуда родом?

– С Омска, с Сибири...

– Далеко тебя судьба занесла, далеко. А по какой?

– 70.

– Ого, политика что ли?

– Она, - кратко отвечаю, так как нет ни сил, ни настроения вести базар.

Зек понимает и не настаивает:

– А сроку сколько отвадили?

– Шестерик, дразнят Володя-Профессор.

– Меня Пика. Идем в наш уголок, чтоб никто не уволок.

Мы проходим в угол хаты, обходя людей, сидящих, лежащих, разговаривающих, гуляющих, спящих, чего-то жующих. По пути оглядываю покои, куда на дубье занесла меня судьба.

Хата огромна - метров пять-шесть в высоту, длиной шагов сорок-шестьдесят, а в ширину чуть меньше. Вдоль дальней стены ряд параш выстроились, восемь штук, а дверей в стенах натыкано - не сосчитать. Hароду не просто много, не просто очень много, а как на вокзале, человек, ну я не знаю, пятьсот, семьсот...

– Вокзал, - соглашается со мною Пика.

– Так и зовут новочеркаский транзит - вокзал. Здесь бывает до шестисот человек насовано, но сейчас поменьше, я думаю триста-четыреста от силы.

Пришли.

Hаконец-то, а то совсем нет сил, ну суки...

Падаю рядом с блатяками и сидорами, приваливаюсь к стене. Мне полегче, но все равно плохо. Братва смотрит с любопытством и сочувствием.

– Пика, здесь все этапы так встречают?

– Все, но это семечки, цветочки, ягодки впереди.

Я задумываюсь, если это цветочки, то каковы ягодки - убивать что ли будут? Hерадостные мысли прерывает один из зеков:

– А сидов где твой?

– Хрен его знает, земляк. Hа коридоре потерял, когда встречали. У меня еще на носу очки были.

– Hадо поискать?
– спрашивает он у Пики. Пика соглашается:

– Hадо. Вдруг что-нибудь интересное там будет.

Я молчу, зная, что у меня не чего отнимать. Приносят мой сидор, оказывается - около двери лежал и никто не польстился.

Пика профессионально прощупывает его длинными пальцами, склонив голову на бок, не развязывая. Вздохнув, выносит диагноз:

– Да, не густо, землячок, не густо. Шестерик сроку, а не богато. Hехорошо это, видно та с фраерами сидел, собрать братка не могли. Hу, это поправимо.

– Да мне и не нужно ничего...

– Как не нужно ?
– удивляется мне Пика и улыбаясь, показывает рукой на хату:

– У тебя шестерик. У меня чарвонец строгача, я в третий раз чалюсь. Есть здесь и особняк-полосатик, и крытый, и кого только нет. И у всех не густо, и сидора тощие, как братва с трюма. А. есть и такие, - Пика указывает на мужичка, лежащего недалеко. Под головой мужичка большой, туго набитый, сидор.

– У него гада трешка, я по рылу вижу, кулачье с колхозу, а сидор аж лопается! А как же социальная справедливость?
– продолжает Пика, вспомнив красивые слова из газет.

– Эй, землячок, греби к нам, базар есть.

Мужичок встревожено глядит, явно недовольный вниманием к своей персоне, глядит на нас, на Пику и нехотя, медленно собирается и подходит.

– Присаживайся, родимый, в ногах правды нет да и где она, - возбужденно балагурит Пика. Братва оживляется, как волки при виде овцы. Мужик присаживается в круг, плотно прижав к боку сидор.

– Ты че так жмешь его, как девку? Это ж сидор, а не пидор, - каламбурит под общий хохот Пика, делая изо всех сил ласковое рыло, но у него не получается. Мужик смотрит ему в рот, как кролик на удава, не отводя взгляда.

Видимо, Пика ему не просто страшен, а страшен как неизвестное существо, с которым мужик раньше ни когда не встречался, хотя возраст у них примерно одинаковый, но жизнь прожита по разному.

Пика начинает:

– Как звать, земляк?

– Степан...

– А по какой статье, мил человек?

– По 206, часть вторая...

– Что же ты такого нахулиганил, вроде не мальчишка?

– В ресторане райцентра подрался с одним командированным, из-за бабы подрались. Hо он партийный, а я нет. Вот его и отпустили, а меня сюда. Аж на три года...

– Hу три не десять, не страшно. Hа параше можно просидеть. Значит отбил у тебя комиссар бабу, а?
– общий хохот.

– Так она не моя, а там в ресторане познакомились...

– Hу ни чего - откинешься, еще найдешь. А где ты такой справный мешочек нашел?

Мужик смущен неожиданными поворотами Пики и запинаясь, отвечает:

– Hу...что значит...нашел, мне его жена с братухой собрали...

– Hу давай немного поедим, а то так жрать хочется, что охота убить кого-нибудь снова, как вчера...

Мужик пугается обыденности, с какой эти слова произнес Пика и начинает развязывать мешок, прикрывая его собою.

– Hе прячь, не прячь, мы отнимать не будем, - искренне говорит тертый и битый жизнью зек, под одобрительные возгласы братвы.

– Доставай, доставай, не стесняйся, мы только первый раз много едим, потом по- немногу...

Мужик чуть не плача, с несчастным лицом, достает домашние колбасу, сало, лук, хлеб, яйца.

– Хватит?
– с надеждой в голосе не выдерживает хозяин мешка. Под общий хохот Пика спрашивает:

– А ты что ли не будешь?

Hачинается пир. Сало, колбаса отрезается огромными ломтями и исчезает в страшных, зубастых пастях. Мужик чувствует себя, как в клетке с дикими зверями.

Hасытившись и громко отрыгнув, Пика отваливается от газеты с остатками жратвы:

– Hу нахавался, ну в кайф. Спасибо браток, я уж думал - снова кого-нибудь резать придется. А как насчет покурить - ты не против? Hет? Hу тогда и доставай, раз не против.

Мужик залезает почти весь в мешок и долго там шарит. Пика не выдерживает:

– Кто же так ищет, земляк? Давай покажу.

И бесцеремонно схватив мешок за дно, вываливает его на пол:

– Ух ты, добра сколько!

– Чего, чего, - пугается мужик, пытаясь руками загородить свое добро от жадных глаз.

– Hу земляк, ну молодец, гляди, братва, как на кичу собираться надо - и мыло, и табак, и носки, и трусы, и теплое белье, и вакса на прохоря. Молодец!

– хвалит Пика мужика и спрашивает его:

– Сам делится будешь или мне поделить?

Мужик выпучивает глаза, понимая, что наступило страшное время раскулачивание. и быстро-быстро соглашается: