Чтение онлайн

И сделали это не американские шпионы. Нет. Сделала это СИСТЕМА, беспредел [10] которой я сполна испытал на себе при увольнении из органов ФСБ России.

Примерно так же обошлась СИСТЕМА и с операми [11] Главного Управления собственной безопасности МВД России, которые разрабатывали и обеспечили привлечение к уголовной ответственности банды МУРовских полковников, которая россиянам больше известна по серии телерепортажей об «оборотнях в погонах».

A la guerre comme a la guerre. На войне, как на войне.

Подтверждение реализации Доктрины Даллеса в Набережных Челнах — история зарождения, становления, взлета и разоблачения банды «29-й комплекс». Приговор участникам ОПС «29-й комплекс» — это, говоря языком медицины, хирургическое устранение одного из метастазов на теле общества. А лечить надо весь организм. Но прежде чем лечить, необходимо тщательно изучить историю болезни, поставить диагноз, попытаться разобраться, когда появились первые симптомы заболевания, и стало ли оно необратимым. Лично у меня складывается впечатление, что власти отказываются диагностировать проблему.

Являясь оперработником органов безопасности России, я разрабатывал ОПС «29-й комплекс» с 1992 года. В начале в рамках отдельных дел оперативного учета [12] , затем по делу контрразведывательной операции [13] . Так что есть и мой скромный вклад в приговор по нашумевшему на всю Россию громкому уголовному делу №192529. Делу, которое подвело черту первому этапу преступной деятельности ОПС «29-й комплекс».

Мои знания оперативных материалов позволяют утверждать: преступное сообщество «29-й комплекс» не ликвидировано по сей день. «На самой длинной скамье подсудимых Татарстана» еще много вакантных мест. И места эти по праву должны занять не только оставшиеся на воле и объявленные в федеральный розыск бандиты, но и должностные лица, деятельности которых правовая оценка еще не дана.

Мои коллеги — челнинские чекисты — продолжают приближать тот светлый час, когда последний из участников ОПС «29-й комплекс» приземлится на «самой длинной в Татарстане...». Яркое подтверждение этому — тот факт, что именно мои бывшие подчиненные 26 июня 2007 года задержали в Москве находящихся в федеральном розыске по линии ФСБ России главарей ОПС «29-й комплекс» Шурина — Александра Власова и Соленого — Рустэма Салимова. Но об этом милиционеры и прокуроры рассказывать не будут. По привычке они раструбят, что МВД и прокуратура республики в результате проведения оперативно-следственных мероприятий. ну и так далее. А чекисты останутся в тени.

Давайте зададим несколько вопросов, оставленных следствием без внимания и правовой оценки:

— Как могло случиться, что банда численностью от 500 до 1000 братков [14] — три мотострелковых батальона! — почти полтора десятилетия безнаказанно беспре-дельничала в городе с населением в полмиллиона человек?

— Почему ОПС «29-й комплекс» смогло стать неофициальным «руководителем города», перед которым трепетали и властные структуры?

— Почему банде, у которой преступный совокупный капитал составляет, якобы, порядка 80 миллионов долларов США, вменено лишь 22 убийства, семь похищений людей, вымогательства и преступления, которые никак не могли способствовать накоплению таких сумм?

— Пыталось ли следствие установить лиц, которые выдали главарю банды Адыгану Саляхову удостоверение, подписанное лично министром внутренних дел России Куликовым? Кто наградил братка Ерему грамотой Московского ГУВД?

— Почему ни одному, даже незначительному должностному лицу, не было предъявлено обвинение в коррупции? Кто эти «покровители бандитов», для расследования преступной деятельности которых необходима, как утверждает прокурор Набережных Челнов И. С. Нафиков, «политическая воля»?

— Станут ли когда-нибудь известны имена тех «безвестных героев», усилиями которых «на следствие оказывалось беспрецедентное давление? К руководству МВД и прокуратуры неоднократно поступали просьбы высокопоставленных чиновников выделить экономические эпизоды преступной деятельности сообщества в отдельное производство. Регулярно приходили депутатские запросы с требованиями прекратить уголовное преследование в отношении тех или иных членов группировки».

Вопросов куда больше, чем ответов.

Родился я 11 апреля 1959 года в городе Славянск Донецкой области. Мой отец всю жизнь проработал машинистом локомотивного депо, мама — учительницей начальных классов. В 1966-м я пошел в школу. В ту самую восьмилетнюю школу №19, в которой работала мама. Ребенком я был непоседливым, поэтому чуть ли не на каждой перемене мамины коллеги не упускали возможности пожаловаться ей на мое поведение на уроках. Мама «приглашала» меня в учительскую.

Почти все мои ровесники в детстве мечтали стать военными. А любимыми играми были игры «в войну», «в партизан». В этом нет ничего удивительного. Наши деды, а у многих и отцы были участниками Великой Отечественной, не понаслышке знали о войне многие мои земляки — родной Славянск во время войны три раза захватывали немцы и три раза освобождала Красная Армия. В Славянском районе яростное сопротивление фашистам оказывали партизанские отряды Корноухова: мама водила школьников в походы по местам боевой славы партизан.

О войне мне много рассказывали мой дед Иван и дядя Витя Анохин.

Дед Иван — отец моей мамы — был командиром разведывательно-диверсионного подразделения, служил в Заполярье. Во время одного из рейдов в тыл врага был тяжело ранен. Из армии его уволили и назначили вторым секретарем Мурманского обкома партии. Дядя Витя был танкистом, у него на квартире мы одно время жили, сдружились и на всю жизнь стали как родные. В День Победы дед Иван и дядя Витя надевали парадные костюмы, на которых было тесно орденам и медалям.

Сегодня уже и не вспомнить, сколько мне было лет, ко -гда в мою мальчишескую голову вселилась мечта стать милиционером. Но абсолютно точно то, что в своем первом в жизни сочинении, написанном в третьем классе, я написал — когда вырасту, обязательно стану следователем.

У нашего соседа, дяди Бори Гринштейна, была огромная библиотека, в которой значительное место занимали детективы. Излишне говорить, что все эти детективы я перечитал запоем. Ну а когда в наш дом переехал Николай Иванович Смирнов — начальник уголовного розыска ЛОВД [15] на железнодорожной станции Славянск, который стал другом всем дворовым пацанам [16] (нам тогда было лет по тринадцать) — я перечитал все его подшивки «Советская милиция» и «Человек и закон», наверное, со времен издания этих журналов.