Чтение онлайн

– И Тессу, - вставил Парк.

– И Тессу, если она там. И ее отца.

– Я... я думал, ты знаешь...
– Парк вдруг помрачнел.

– Знаю что?

– Он умер. Точнее, его убили. В музее. Несколько месяцев назад. Токо мне рассказала.

Лэн замолчал. Время тянулось, а он все смотрел на пятнистое солнце. Отец Тессы был удивительным человеком - добрее Лэн не знал никого. Услышать от него резкое слово было все равно что найти жемчуг в пустыне, а его своеобразный юмор мог разрядить любую обстановку. Впрочем, он вообще не любил споров и ссор, по правде говоря. Для Тессы это большая потеря.

– Мне очень жаль, - выдавил Лэн наконец.
– Она его очень любила. И я тоже. Но что все-таки произошло?

– Не знаю.

– Только не говори, что Токо ничего не рассказала.

– Да нет, я думаю, вообще никто ничего не знает. Кроме, конечно, убийцы. Врагов у него не было. Музей не ограблен.
– Глаза Парка расширились.
– Тебя всегда привлекали загадки. Может, нам с тобой удастся раскопать, что к чему?

– Сдается мне, ты в детстве часто падал с кровати - и все на голову...

– Не скажи. Вместе мы многое можем. У тебя - ум, у меня - сила.

Лэн кивнул:

– Так. Понятно. Я, значит, придумываю вопросы, а ты обрабатываешь клиента - до тех пор, пока мы не услышим желаемого ответа. Братья по разуму и мышцам...

– Что, разве плохо?

– Да нет. Но когда ты организовал поход по мусорным канавам, за который нас чуть не вышибли из школы, тогда, ей-богу, идея была получше.

– По правде говоря, мы неплохо провели время.

– Угу. Но это была игра,

– Лэн, - вдруг совершенно серьезно сказал Парк, - слушай, а вдруг она все-таки там.

– Благодарю. На самом деле она могла давно выйти замуж. Глупо, конечно, но только если это так, я вряд ли захочу задерживаться.

– С виду он ничуть не изменился, - заметил Парк, глядя на проплывающую далеко внизу поверхность Неверенда.

– Спорю, и внутри тоже, - подхватил Лэн.

Приятели сошли с межпланетного парома в орбитальном порту Неверенда. Сила тяжести там отсутствовала. В порту они пересели на кабломобиль, готовый к спуску под землю по спиральной трассе.

Лэн бросил взгляд на приборный щиток. Судя по всему, полпути уже позади. Сила тяжести потихоньку росла, и от этого создавалось впечатление, что он смотрит на Неверенд с какой-то бесконечной вышки, а не парит в невесомости рядом с планетой.

Внизу, до самой поверхности Неверенда, тянулась линия защитных рефлекторов. Они опоясывали всю планету, а между ними темнели матовые поверхности солнечных батарей, расположенных таким образом, чтобы ни малейший отблеск не пропал зря в туманной атмосфере.

– Я уже почти решил не возвращаться, - вдруг сказал Парк.

– Да брось ты!

– Нет, я серьезно. Чего я достиг с тех пор, как уехал отсюда? Я должен был упорно добиваться цели - стать президентом компании, исследователем, что-нибудь в таком духе...

– Ты и так преуспел. Сохранил чувство юмора. И выглядишь неплохо. С чего ты завелся? Что тебя не встретят с должным уважением? Или что девочки, которых тебе не удалось охмурить, и теперь не поддадутся на твои уговоры?

– Не знаю. Может быть, из-за девочек.

– Девочки! Они уже женщины.

– Ну да, конечно. Только для меня они все равно девочки. Как на выпускных голограммах. Я знаю, что вырос - только не ехидничай, - и все же вижу их прежними. Может быть, мне полегчает, когда мы приедем и я встречу повзрослевших людей, таких же, как я.

– Для них ты тоже изменился, будь уверен. Мы все выросли, Парк.

– Как-то не могу себя в этом убедить. По-моему, на Неверенде ничего не меняется.

Лэн посмотрел вниз - на планету:

– Да... Понимаю, о чем ты говоришь.

Неподалеку поднимался другой кабломобиль. Расстояние между двумя кабинами стремительно сокращалось, и через мгновение встречный кабломобиль стремительно пронесся мимо, на долю секунды заняв собой полнеба. Кто-то из пассажиров судорожно выдохнул.

Лэну тоже стало не по себе, и только потом он понял, в чем дело. Если бы разминулись, скажем, поезда в метро, он услышал бы оглушительный рев, а тишина нарушала нормальное представление о событиях.

– Спорим, Лисса Тэрдо сих пор говорит и смеется так же визгливо?

– Я не заключаю споров, где никто не выигрывает.

– Еще раз к тому, что ничего не меняется. Старый добрый консерватор Лэн. Сдается мне, ты и сейчас не назначишь свидания, пока не убедишься, что и в самом деле интересен женщине.

Будь это кто другой, а не Парк, Лэн бы обиделся.

– Спорю, я никогда не слышал слова "нет" так часто, как ты.

– Угу. А я спорю, что и слова "да" тоже. Понял, что я делаю в твоем обществе? Работаю на тебя. Учу тебя рисковать, жить на полную катушку.

– С меня риска хватит. Достаточно того, что я сижу рядом с тобой.

– Н-да... Должно быть, крайности сходятся - таков принцип дружбы. И нашей в том числе. Ты наверняка всегда хотел стать смелее, даже нахальнее.

– А ты, возможно, хотел научиться осторожности, усердию, способности лучше разбираться в людях.

Они взглянули друг на друга и покатились со смеху.

Лэн бросил взгляд на приближающуюся поверхность. Уже можно было разглядеть маленькие квадратики регуляторов по краям солнечных батарей. Он повернулся к Парку и сказал:

– А знаешь, я вправду очень рад тебя видеть.
– Парк кивнул и смутился.
– Ты просто чудовище, если хочешь знать. Соблазняешь женщину, едва познакомившись, и краснеешь, когда старый друг говорит, что рад тебя видеть.

– Ладно уж, не особенно ты старый.

Лэн только хмыкнул, но разговор продолжать не стал.

Как только выгнутая поверхность планеты разрослась настолько, что превратилась в линию горизонта, Лэн перестал ощущать себя странником. Он возвращался домой. Линия горизонта постепенно выпрямлялась, и вот уже ряды солнечных батарей приобрели вид кристаллических полей, заросших диковинными металлическими растениями. Кабломобиль замедлил скорость, и несколько круглых люков в земле начали неторопливо открываться.