Чтение онлайн

То, что всегда было моей сущностью — тьма и свет, бесконечно переходящие друг в друга, тихие лиловые сумерки после заката, взорвалось, раскалывая мир на две половины. Холодный, ослепительный свет и вязкая, теплая тьма. Нечто губительное… Страшное… но все же бывшее частью этого мира. А золотого чужака — в бездну!

И в унисон со звоном моих нитей гремела, сокрушая золото, вторая мелодия.

Та, другая мелодия взорвалась гитарными аккордами и смутно знакомым голосом. Золотое марево затопила черная хмарь. В последний момент перед глазами мелькнуло удивительно красивое женское лицо, обрамленное ало-желтыми паутинными волосами. Исказилось от боли… И музыка, зовущая в бездну, стихла.

Я попыталась вдохнуть, но не смогла. Вокруг была только горько-соленая, плотная морская вода. Слишком много воды… В глазах уже темнело, когда я вспомнила о своей магии. Тварь из глубин погибла, теперь мне ничего не мешало просто взлететь к поверхности.

…На берег я выбралась с огромным трудом. Не столько из-за волн, со штормовым остервенением бьющих в песок, сколько из-за облепивших все лицо волос. Н-да, правильно Максимилиан сделал, что подкоротил их тогда. Преогромнейшее ему спасибо.

— Ты как? — осторожно поинтересовался взволнованный женский голос. Тот самый, что выводил вторую мелодию.

Я лениво скосила глаза. Рядом со мной на песке сидела та самая девушка-бард с пляжных концертов. Гитара ее, порядком намокшая, с порванными струнами, валялась неподалеку. Сама певица выглядела ничуть не испуганной и не удивленной представлением, которое я устроила. Разве что чуть усталой. Или не чуть… Короткие волосы торчат во все стороны, глаза запали. Кончики пальцев — в кровавых мозолях, как иногда бывает у Джайян, когда та слишком увлечется игрой на гитаре.

— Вроде живая… А ты видела, что здесь было?

На ведьму или волшебницу она не похожа. Да и вообще к магии отношения не имеет, судя по всему. Просто…человек?

— Ну… Я видела бурю, вспышку в море, а потом вынырнула ты и поплыла к берегу. Я думала, тебя волны размажут.

Сейчас, когда она не пела, а говорила, в ее голосе не было ничего особенного. Низковатый для женщины, чуть хриплый. Как преображает его пение!

— И больше ничего? — не поверила я. Не может быть, чтобы она здесь оказалась случайно. — Сама-то почему сюда пришла? Шторм ведь.

Девушка стушевалась, пряча взгляд.

— Ну… ты только не считай меня сразу сумасшедшей… Я во все эти штучки с магией не верю, ты не думай… — я с трудом удержалась от смешка. Вот они, люди. Увидят чудо — и мимо пройдут, выкинут из головы. Чтоб жить не мешало, как «все нормальные». — Понимаешь, я здесь практически выросла, хотя и родилась в другом месте… Мы с тобой землячки, — вот почему она поет и общается на нашем языке. А я-то голову ломала… — Живу недалеко, там, за мысом, — она махнула рукой в сторону бушующего моря. — У меня с детства есть привычка — приходить на берег моря и играть для него. Иногда даже кажется, что оно мне отвечает… Потом я стала зарабатывать, отыгрывая маленькие концерты в отелях. И вот недавно, с год назад, я почувствовала, что-то не так. Море словно изменилось. Я стала его бояться. И в плеске волн я слышала песню. Жуткую, зовущую. Она мне не нравилась. Слишком… жадная, что ли. Из противоречия я попробовала заглушить ее… вкладывала в мелодию плеск тех, прежних волн. Понимаешь, — она снова смутилась, — мне казалось, что так правильно. Что море, живое море, будет благодарно мне за это.

Поднявшись на локте, я уже внимательнее оглядела девушку — не глазами. И почти сразу же заметила то, чего не видела раньше, столь же очевидное, сколь чудесное.

Она была бардом — настоящим Бардом, из тех, в чьей душе горит пламя призвания. Такие люди очень близки по своей сути к нам, ведьмам. Как нами правит стихия, заставляя делать то, что необходимо для поддержания баланса, так талантливыми людьми правит их дар-озарение. Стремление творить, созидать, противостоять разрушению и деградации… Зажигать новое пламя в сердцах людей.

Духи моря почувствовали угрозу в Древней, пришедшей с другого плана. Почуяли в ней чужачку. И позвали на помощь того, кто с детства был влюблен в перекаты волн, кто умел говорить на их музыкальном языке. Барда…

Усталость накатывала тяжелым маревом, игнорируя грохот волн и сбивчивый рассказ девушки. Больше всего хотелось закрыть глаза и спать, спать…

— Знаешь, э-э… как тебя зовут?

— Мирра.

— Знаешь, Мирра, а ведь я должна поблагодарить тебя, — изогнулись в улыбке мои губы.

Девушка удивленно вскинула брови:

— За что?

— За спасение жизни. Своей песней ты опутала чужака и позволила мне изгнать его. Сама бы я не справилась.

— О чем ты? — недоуменно воскликнула Мирра, отшатываясь. — Ты говоришь странно!

Я рассмеялась. Волшебство, бродившее в моих венах, подбивало на необдуманные поступки.

— Ты не веришь в магию, да? Зря… Твоя сила огромна, пусть ты и человек…

— А ты — нет? — с вызовом вздернула подбородок девушка.

— Нет, — усмехнулась я, дергая за нити. — Спасибо за все и, наверное, прощай.

Узор вспыхнул. Со стороны казалось, что я растворилась в снопе искр. На самом же деле, мне всего лишь пришлось слегка отвести глаза единственному свидетелю и добавить спецэффектов.

Девушка осталась сидеть на песке, открыв рот. Посмеиваясь, я поплелась к отелю.

Думаю, Мирра заслужила маленькое персональное чудо.

Ксиль?..

Мм?

Я больше не слышу ее.

Кого — ее?

Музыку. Она ушла.

Смех.

Вот и славно. Наконец-то мы остались вдвоем…

Ох, Ксиль…

Пересказывать все, что еще случилось этой ночью — долгое и неблагодарное занятие. Когда сила схлынула, накатила такая слабость, что я даже до номера не дошла, свалилась прямо на лестнице. Лучше всего в памяти отпечаталось покаянное явление Этны (оказывается, она со злости сознательно закрылась от меня) и то, как Тантаэ ругался с Самсоновыми, не хотевшими пускать нас с Этной в номер. В конце концов князь попросту собрал наши вещи и перенес их в свой коттедж, оставив напуганных теток возмущенно хлопать глазами.

К моему удивлению, Тантаэ ни единым словом не упрекнул меня за безрассудную выходку, хотя, кажется, был недоволен. Сказал только перед сном:

— Что ж, юная леди, надеюсь, после этого случая вы не возомните себя грозой демонов. Не хотелось бы мне потом присутствовать на ваших похоронах.

Я покраснела от смущения. Сейчас все мои действия, совершенные под влиянием магии и эмоций, казались ужасно безрассудными.

— Я буду осторожной, правда. Честное слово!

— Хотелось бы верить, — с сомнением покачал головой вампир.