Зажечь звезду
Шрифт:
При первой же возможности я отговорилась усталостью и пошла «подышать» на пляж. Все, больше они меня туда не затащат. Ни за что.
К сожалению, пляж тоже был занят. На дальнем неосвещенном конце ворковали парочки, ничуть не смущаясь соседством таких же влюбленных. Ближе к пирсу, на деревянном настиле, где днем продавали прохладительные напитки, девушка с гитарой услаждала слух немногочисленных посетителей. Наверно, пресловутый живой концерт. Ладно, в конце концов, это не так уж мешает. Да и мелодия приятная. Только рваная какая-то.
И смутно знакомая.
Я прислушалась. В глубоком, чуть приглушенном голосе слышались рыдания. И беспросветное, чуть удивленно отчаяние. Зачем все это? К чему?
Зачем ты тащишь меня снова К людям чужим Без единого слова? Зачем ты берешь мои руки, Изрезанные ножом? И эти кошмарные звуки — Ты говоришь — музыка. Я говорю — мука. Я знаю, что будет потом. Зачем ты ведешь меня глупую, нелепую, На дальний причал? И снова кошмарные звуки. (Рояль заскрипел, саксофон застучал, И, кажется, стонет скрипка). Смеюсь и плюю — Твои губы целуют так мерзко и липко. Бросаюсь в холодную воду с ограды. Плыву. Плыву за буйки. В холодную моря громаду, Пока еще руки крепки. Но шелк этой юбки цыганской Так тянет ко дну. И волосы мне облепили лицо. Тону. Тону и смеюсь. Вода в моих легких, Но я не боюсь… Но что это? Было темно и вдруг болью прорезался свет. На досках лежать так холодно. Прошу у тебя ответ; Но ты только плачешь, Целуя мою рассеченную бровь. И я говорю — тихо — безумие. Но ты возражаешь — впервые — любовь.Где-то на середине песни струна оборвалась, издав жалобный стон. Ничуть не смущаясь, странная девушка продолжила петь, одним голосом вытягивая сложную мелодию. Слушатели, как завороженные, подались вперед — и я вместе с ними. Здесь, на самом краю пирса, было сложно разбирать отдельные слова. Плеск волн заглушал тихий голос, скрадывая окончания, и казалось, что певица задыхается от судорожного плача. Но последнее слово, произнесенное хриплым шепотом, я услышала очень четко. Сжалась в комочек, стараясь не вспоминать.
Безумие.
Любовь.
Наверно, все же безумие. Он ведь ушел.
Кажется, я еще довольно долго пролежала на просоленных волнами досках. Кто-то из постояльцев принес гитару взамен сломанной, и девушка продолжила петь. Я распласталась на мокрой шероховатой поверхности, вглядываясь в далекие звезды, вслушиваясь в гитарные переборы. Издалека все песни походили друг на друга. Жирную точку в выступлении поставил ди-джей с ненавистной дискотеки, увеличивший громкость на радость толпе. Бедная Этна, неужели ей это действительно нравится? Мне — точно нет. Да и в номер пора возвращаться, вставать завтра рано…
К моему большому удивлению, Этна и Сианна не бесились под вопли популярной группы, а вяло ругали вдвоем кого-то третьего, сидя на ступенях нашего корпуса. Хм, забавно здесь все устроено — эти милые домики и разноцветные лестницы снаружи ночью выглядят совсем по-другому. Окна, затененные вечнозелеными тропическими деревьями, выходят во внутренний двор, словно кто-то специально создавал проект с учетом местной нереальной жары. Правда, на практике это мало помогает…
— Чего сидим, кого ждем? — весело поинтересовалась я, подходя к злобной парочке.
— Ждем, пока кое-кого хватит кондратий, — Этна яростно ковырнула мыском гладкие плитки. — Не дергайся ты так, я не тебя имею в виду.
— А кого же тогда? — я осторожно присела рядом с ней на ступеньку. Бездна, здесь даже гранит теплый.
— Сестер Самсоновых, — просветила меня Сианна, откидываясь на пол. — Их сиятельства куда-то упилили. И ключ нам, естественно, не оставили.
— Блин, договорились же, что карточку они засунут за светильник, — Этна исподлобья глядела на темную аллею, и взгляд этот не сулил забывчивым дамам ничего хорошего. — Мы и ушли спокойно плавать, а они загорать отправились. Возвращаемся с дискотеки, а здесь ни Самсоновых, ни ключа. И где их искать?
С перспективой провести полночи на улице окружающая темнота уже не казалась такой уютной. Ее масляно-черные щупальца тянулись к нам из закоулков, сгущая воздух до консистенции киселя. Дышать становилось трудновато.
— На ресепшине нам сказали, что дополнительный ключ нам дать не могут, только за деньги. А деньги лежат в номере, — Этна упрямо поджала губы. — Чтоб этим дурам завтра обзагораться. Сгореть к темной матери…
— Не кипятись, — машинально одернула ее я. Уже второе проклятие за день. А высказанное с такой экспрессией — наверняка сбудется. — Кстати, а ты не пробовала открыть дверь другим способом?
— Это каким еще? — равнодушно поинтересовалась Этна, делая мне страшные глаза. Еле заметный кивок указал на Сианну. — К тому же тут замок электронный, и шпилька здесь не поможет, — ага, не шпилька, а телекинетический импульс. Хотя с электроникой и вправду сложнее.
Да и присутствие Сианны смущает. Не буду же я при ней читать заклятие? Стоп. Есть идея.
— Послушай, Этна, — вкрадчиво начала я. — А вы точно дверь проверили? Вдруг она открыта? А?
Рыжая посмотрела на меня как на законченного психа. То есть сумасшедшую.
— Если вы не верите мне, то посидите здесь, а я пока попробую, — продолжила я. В глазах Этны засветилось понимание.
— Иди, если тебе хочется, — насмешливо фыркнула она. — А мы с Сианной, как умные люди, посидим здесь и дождемся Самсоновых. Да?
— Ну вообще-то я… — под грозным взглядом ведьмы девушка осеклась. — … посижу здесь. Да. Иди, если хочешь.
Окрыленная идеей, по лестнице я поднималась вприпрыжку. А вот и дверь. И ключа здесь нет, и не было, это точно. А вот след от него остался. Эти тонкие паутинки, которые оплетают ручку, замок и тянутся куда-то в темноту. Будь на моем месте любая другая ведьма, ее прикосновение разорвало бы эти невесомые нити в клочья. Но мои пальцы могут наполнить их силой. Свет и тьма есть во всем. Полутени и неясные следы, намеки и связи… Dei'a-Nattiee. [1] Сумерки. Я просто делаю их прочнее.
1
Dei'a-Nattiee — «сияние тьмы» (возможные и другие трактовки). Ведьма, чьей стихией является тьма и свет одновременно.
Дверь отворилась с тихим щелчком.
— Девочки, а здесь и не заперто вовсе, — мой голос лучился наигранным удивлением. — Наверное, они дверь не захлопнули. Или замок сломался.
Над пролетом показалась кудрявая головка Сианны.
— Но как? Мы же точно…
— Да, мне тоже показалась, что она была неплотно закрыта. Зря я за ручку не подергала, — так же фальшиво поогорчалась Этна. И тихо, персонально для меня: — Как?
— Ладно, идем, главное, что она открыта, — я втолкнула недоверчиво осматривающую замок Сианну внутрь. — Этна, вещи все помнят. Я просто добавила некоторым воспоминаниям жизни, — закончила я шепотом.
— Даже без магии?
— Без заклинаний, это точно. Ну, а магия… Она есть во всем, правда?
В номере было тихо, темно и прохладно. Последнее — особенно актуально. Сианна опять первая застолбила очередь в ванную, и мы с Этной, ожидая своей возможности, устроились перед телевизором. Компанию нам составили уворованные из столовой во время ужина фрукты. Что за дурацкое правило — еду выносить нельзя? Явно не для ведьм писано. Да и в пляжный рюкзачок порядком влезает…
— Как тебе дискотека?