Чтение онлайн

— Как известно, круг из соли и веточка можжевельника под порогом не пускают в дом человека с нехорошими намерениями… — а пальцы осторожно потянули за нити, укладывая их по контуру соляного круга. Я еще не успела испугаться, чего творила, как Мэйсон живо и непосредственно отреагировал:

— Пфе! Научно доказано, что неодушевленные предметы и явления, в том числе заклинания, не могут отличить «хорошее» от «плохого…» — он шагнул к соляному контуру и занес над ним ногу, словно хотел разворошить. Я обреченно зажмурилась, но почему-то не расплела уже на половину готовую сеть, а наоборот, дернула ее и натянула, как следует. — … а, следовательно, все эти деревенские штучки, крошка, это суеверия, от которых тебе придется срочно отуча…оту… Бездна! Это что еще за дрянь?

Некромант задергался, пытаясь выпутаться из невидимой паутины. Я нервно хихикнула, с ногами забираясь на диван. И это — знаток боевой магии, светило науки и, самое главное, кумир моего брата?

— Это суеверие в действии, профессор, — голова у меня слегка кружилась от собственной смелости. — Видимо, у вас есть нехорошие намерения в отношении меня…

«Липкая сеть» была, пожалуй, единственным плетением, которое у меня получалось с полтычка. Слабенькое, но отшлифованное годами упражнений, оно стало моим фирменным приемом. В настоящем бою, впрочем, абсолютно бесполезным — времени на активацию заклинания просто бы не хватило.

Уловив иронию в моем голосе, Рэмерт тут же перестал дергаться и перевел на меня взгляд — разом потемневший, недобрый:

— Верно подмечено! Самые что ни есть нехорошие… — он сделал паузу, и я боязливо съежилась на своем убогом диване, как хорек на кочке посреди болота. — Дело в том, что я собираюсь пригласить тебя на завтрак… где мы обсудим твое поступление в Академию… и мое содействие, — томно протянул он, и глаза у него стали совсем черными.

Я вспыхнула до корней волос — и разозлилась. «На что он намекает, этот…этот… — слов не хватало даже в мыслях. — Этны на него нет, а то бы поговорил у меня! У нее… У нас, в общем».

— Чего краснеешь, детка? Жарко стало? — хмыкнул некромант и плюхнулся рядом со мной, прямо на завернутый край одеяла. Я вздрогнула от неожиданности — неужели уже распутал «сеть?» — Короче, идем в столовую, там и поговорим. И хватит сопеть так сердито. Я просто хочу дать тебе несколько советов, как вести себя с комиссией и все такое.

Я слушала его вполуха, все внимание сосредоточив на обрывках своего «фирменного» плетения. А потом от вспышки понимания резко перехватило дыхание. Он не распутывал нити. И не рвал их. Он просто сделал их мертвыми.

Он. Убил. Нити.

Действительно, некромант.

Впервые за всю жизнь я испугалась мага — тем ненавязчиво-постоянным страхом, который преследовал меня рядом с пьяными компаниями или с кайса.

— Как вы это сделали? — в хриплом шепоте едва ли можно было узнать мой голос.

— Наука, детка, наука, — Мэйсон покровительственно похлопал меня по плечу и… нет, не улыбнулся — приподнял верхнюю губу, обнажая зубы в каком-то шакарском оскале. — Некромантия — это искусство делать живое мертвым, ты разве не знала? Ладно, собирайся, и пойдем, я тебя ждать не буду, сам еще не завтракал.

Я встала, растерянно глядя на него. Не таким он был простым, каким хотел казаться. Сильный, очень сильный маг… и романтик к тому же: «искусство делать живое мертвым». Некромант — это тот, кто становится сильнее, убивая и причиняя боль. И ничего возвышенного в этом нет.

— Иду. Только умоюсь.

Мне определенно требовалось побыть несколько минут наедине с собой…

— Кстати, — Рэмерт разорвал булочку с маком на две части, тут же запихнул одну половину в рот, а потому продолжил уже невнятно: — Ты так и не сказала, от кого оборонялась ночью. Шутки шутками, а фон в твоей комнате такой, что мозг переклинивает… Тем, у кого он есть.

Вишня из компота встала у меня поперек горла. Еще одна шпилька в мой адрес… Да, я девушка, а к женщинам в магической науке относятся с предубеждением. Да, я при этом еще и равейна, а значит, мало училась. Но называть меня дурой практически открытым текстом — по-моему, уже слишком.

— Так… Померещилось что-то, — я неопределенно пожала плечами. Открывать душу перед некромантом совершенно не хотелось — еще примет меня за истеричку или еще что похуже.

— Но фон… И все такое, — Мэйсон сощурился и взмахнул булочкой, осыпая меня крошками. Я отряхнулась, пряча брезгливую гримасу, и ответила, стараясь не заострять ни на чем его внимание:

— Какой еще фон, подумайте, профессор. Я же равейна, причем не последнего ранга. Вы просто почувствовали мою силу, наверное.

— Не последнего? А какого именно? — уточнил Рэмерт, с интересом поглядывая на меня поверх чашки с чаем. И глаза у него при этом были стали такими голодными, что я волей-неволей почувствовала себя десертом. Не самое уютное ощущение.

— Каэль, ­— вежливо соврала я, а про себя оскалилась: попробуй, улучи. Ты не равейна, не шакаи-ар, и даже не аллиец. А младшие расы таких тонкостей не понимают. Для вас все выше шестого ранга сливается в один поток. И, пока я не колдую, распознать во мне эстаминиэль, а тем более Дэй-а-Натье невозможно. А колдовать я и не собиралась.

— Серьезно? — задрал брови Мэйсон. — Такая мелкая и уже каэль?

— Это не от возраста зависит, а от природных способностей.

— Ясно. А стихия?

— Без специализации.

Он скептически хмыкнул, явно не доверяя мне на слово, будто шестым чувством различал обман.

— А зачем вы спрашиваете? Это для экзамена пригодится? — бесхитростно поинтересовалась я.

Мэйсон фыркнул, как большой кот. И вообще он смахивал на кота… с помойки. Наглый, неряшливый, пронырливый. «И тощий, — мстительно добавила я про себя. — Небось, летом, когда в шортах ходит, ноги как спички торчат».

— Может, и пригодится. А может, и нет, — Рэмерт улыбнулся, не подозревая о моих злобных измышлениях, и тут же посерьезнел: — А теперь к делу. Повторять по два раза не буду, так что запоминай. И чушь советовать тоже не стану, поэтому слушай внимательно.

Я ощутимо напряглась. Наконец-то! Хватит уже разговоров вокруг да около, не за этим сюда приехала. Рэмерт, конечно, неприятный человек, но он декан, и если его советы могут помочь, то нужно выслушать все и принять к сведению. Не зря же Хэл советовал мне к нему обратиться.

Мэйсон окинул меня таким понимающим взглядом, словно все эти мысли были написаны у меня на лбу. Я наклонила голову, пряча выражение глаз за длинной челкой. Не люблю, когда меня пытаются подвести под образ. В сравнении с этим телепатия — куда как меньшее зло. Все же она дает более-менее правдивую картину, а простые люди зачастую обманываются, замечая лишь то, что хотят увидеть. Вот и Мэйсон, похоже, принял меня за недалекую дурочку, цепляющуюся за покровительство брата-отличника. Хорошо, что он не знал еще о письме Дэриэлла… И без этого впечатление я произвела замечательное: трусливая, необразованная равейна, да еще и с непомерным самомнением. Этакая фифа — полезла поступать на самый популярный факультет и надеется, что так прокатит, к тому же шмотки носит обтягивающие и вызывающе распускает волосы, то есть относится к весьма определенному подтипу студенточек. Да, картинки складывалась, что надо. И кому какое дело до того, что аллийские доспехи всегда сидят по фигуре, а савальский шелк можно опознать только на ощупь? Или, скажем, многие ли знают, что с распущенными волосами колдуется лучше, причем с длинными — особенно?