Чтение онлайн

– Ты знаешь, меня терзают предчувствия, - сказал он, - надвигается трагедия. Наши дочери будут рыдать, стенать и рвать на себе волосы.

– Увидим сцену из "Медеи"?

– Или из "Грозового перевала" (роман английской писательницы Эмилии Бронте). Ты когда-нибудь приглядывалась к Пери Ларсен? Я, к сожалению, её рассмотрел. Если у нашей Мэг внешность, а у Мари индивидуальность, то у Пэри и то и другое, плюс голова на плечах. И всё в одном человеке! Так что будь уверена: разразиться буря.

Она разразилась довольно скоро.

В саду раздался истошный крик, потом пререкания. Женские голоса спорили на всё более высоких нотах. Снова подсчитывали очки, слагали, вычитали, делили и выражали алгебраической формулой. Отец стоял не двигаясь в центре гостиной и "переводил" матери вопли, доносившиеся из сада.

– Пери говорит, что по очкам Боб достаётся Мари.
– В саду кто-то взвыл.
– Поясняю: воет Мэг.

– Боже, - вздохнула мать.

– Так, немного изменилась расстановка сил.
– Он подвинулся в сторону кухни.
– Пери ошиблась: если взять за основу футбол, хоккей и молочные напитки, то Боба получает Мэг.

Из сада донёсся рык раненной львицы.

– А это Мари. Глотает муравьиный яд, не сходя с места.

– Стоп!
– раздался голос.

– Стоп!
– Отец поднял руку, призывая к вниманию гостиную и всё, что в ней находится в ней, вплоть до каждого стула.

– Проверяют снова?
– спросила мать.

– Именно, - сказал отец.
– Теперь получилось, что количество очков одинаковое, значит Бобу придётся встречаться с обеими.

– Не может быть.

– Да, да.

– По саду прокатилось, как гром, рычание попавшего в капкан медведя.

– А это Боб Джонс.

– Пойди, посмотри, какое у него лицо, - сказала мать.

– Милая Пери Ларсен, я думаю она...

– Дверь, ведущая из сада, распахнулась, Мэг и Мари влетели в дом, размахивая карточками:

– Папа, подсчитай, вычисли сам, папа. Помоги, пожалуйста!

– Ну хорошо, хорошо.
– Отец оглянулся на дверь, ведущую в сад, где Пери и Боб остались наедине. Он прикрыл глаза, прочистил горло, словно собираясь что-то сказать, потом взял в руки карандаш.

– Пока я тут подсчитываю, почему бы вам не вернуться в сад и...

– Мы здесь подождём.

– Вам бы лучше...

– Считай же, мы подождём.

– Однако...

– О господи, папа!

– Ну ладно, начнём. Два очка за футбол, два очка за коктейль, дайте-ка подумать:

Он стоял какое-то время, а дочери стояли рядом, дрожа от нетерпения. В саду царила зловещая тишина. Отец поднимал глаза, говорил "м-м-м", ошибался в расчётах. Наконец дверь чёрного хода распахнулась, и Пери Ларсен, улыбаясь, пересекла дом.

– Как дела?
– спросила она на ходу.
– Идут?

– Медленно, - ответил отец.
– А может быть и быстро. Это как смотреть.

– Я вспомнила: есть работа на дому. Надо бежать!
– В мгновенье ока Пери была на парадном крыльце.

– Пери, вернись!
– вскричали девушки, но она уже далеко.

За дверью чёрного хода было тихо. К концу подсчётов эта дверь отворилась, и великан Боб Джонс ввалился в дом, как-то глупо мигая.

– М-да, неплохо было... навестить вас, - сказал он с таким видом, словно ему дали по голове, и при этом хихикнул.

– Боб, вы уходите?!

– Только что вспомнил! Сегодня вечером тренировка по бейсболу. Ну прямо вон из головы! Спасибо за персики, мистер Файфилд.

– Скажите спасибо моей жене, это она их вырастила.

Боб Джонс - он всё ещё выглядел так, словно его оглушили чурбаном, - бродил по комнате, прощаясь со всеми, натыкаясь на предметы и бормоча извинения, пока наконец не скрылся за парадной дверью. Было слышно, как он свалился со ступенек, а потом со смехом поднялся.

– Папа!
– воскликнули сёстры.

– Ну и ну, - сказала мать.

– Отец снова погрузился в расчёты: он боялся смотреть вверх, на бледные лица своих дочерей. А они наблюдали, как он расставляет последние знаки в своих вычислениях.

– Папа, - спросили девушки, - что у тебя получилось?

– Дети мои, - сказал он, набравшись решимости, - сдаётся мне, что Мэг набрала полный красивый нуль, а у Мари символ примерно той же формы и содержания. Другими словами, девочки, ни одна из вас не получит этого мужественного юношу. Вы забыли о двух простых вещах.

– Каких?

Отец молча пошёл в спальню и вернулся с сумочкой матери, из которой извлёк флакончик духов и тюбик красной губной помады.

– Вот об этом вы забыли, - сказал он.
– И ещё: видели вы, какое было у Боба лицо, когда он выбирался из дома?

Сёстры молча кивнули.

– Это выражение вам следует запомнить: оно обозначает, что вам давным-давно следовало замолчать. Не думаю, что вы увидите мистера Джонса ещё раз.

Девушки тихо застонали.

– А теперь, - сказал отец, взглянув на часы, - ровно через пятнадцать минут в "крематории" позади нашего дома состоится небольшая церемония, на которую вас просят явиться, захватив учебники по психологии, а также результаты тестов, экзаменов, конкурсов. Совершать обряд сожжения буду я. Потом мы все направимся в ближайший кинотеатр, посмотрим удлинённую программу и выйдем оттуда обновлёнными. Мы осознаем, что жизнь продолжается, что Боб Джонс не так уж высок, темноволос и красив, как нам когда-то казалось.

– Есть, - сказала Мэг.

– Есть, - сказала Мари.

Написав поперёк карточек для подсчёта очков: "Пери Ларсен - 1, семейная команда - 0", отец добавил:

– А теперь одеваться! Одна нога здесь, другая там.

Девушки медленно поднимались по лестнице и лишь на самом верху побежали. Отец сел в кресло, раскурил свою трубку и сделал несколько затяжек с видом философа.

– Научаться, - сказал он наконец.

Мать кивнула, не произнося ни слова.

– Тебе придётся дать им несколько уроков, - продолжал он.

Она снова молча кивнула.

– Ну и вечерок, - сказал отец.

Мать снова ничего не сказала, ведь она была из тех женщин, какими её муж надеялся увидеть дочерей.

Так же молча она встала со своего стула, улыбаясь, подошла к мужу и поцеловала его в щёку. Потом тихо ступая и не произнося ни слова, оба пошли в другие комнаты, чтобы собраться в кино.

They Knew What They Wanted (переводчик А. Башилова)