Чтение онлайн

– Попробуй, как получится, – сказала она.

Я взял с мольберта кусок угля и стал набрасывать контуры персика. Приятно было отвлечься от этого вечного притворства и заняться чем-то, к чему меня искренне тянуло. Когда-то я всюду таскал с собой блокнот и рисовал при любой возможности. Не считая бейсбольной карточки, это была единственная моя вещь, на которую мне было не плевать. Потом кто-то спер его у меня в эдмонтонском приюте.

Теперь, когда я сосредоточился на рисунке, стало легче отключиться от любопытных взглядов и тихих перешептываний. Но когда в класс вошла та самая девушка из кинотеатра, часть моего мозга, привыкшая постоянно следить за тем, что происходит вокруг, просигналила о чем-то необычном, и я поднял глаза. Она меня не заметила. Я отвернулся к вазе с фруктами и постарался думать только о рисунке. Но когда мисс Скофилд делала перекличку, я запомнил ее фамилию: Химура.

Класс принялся за работу, а мисс Скофилд стала ходить от мольберта к мольберту, делать замечания и давать советы. Девушка из кинотеатра сидела на другом конце полукруга, и стоило мне оторвать взгляд от мольберта, чтобы посмотреть на вазу с фруктами, как он натыкался на нее. Взмах чего-то темного и блестящего – это она откинула волосы назад. Ярко-розовый свитер, похожий на развевающийся плащ матадора – она наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть вазу. Я все бросал на нее эти короткие взгляды и никак не мог перестать. Но ведь это же нормально – не для меня, а для Дэнни? Обратить внимание на девушку?

Она подняла глаза и заметила, что я на нее смотрю. Показала два пальца вверх в знак приветствия и вернулась к своему рисунку.

Она меня узнала. Обычно меня не узнают. За много лет я научился сливаться с окружением и не запоминаться никому, а она вот узнала.

После урока Николас ждал меня, чтобы проводить на обед. Калифорнийские ребята не ходят обедать в большой кафетерий, как в той школе, в которой я учился в Канаде. Тут неизменно стоит такая прекрасная погода, что все едят за столиками, расставленными на заросшем травой дворе. Мы с Николасом купили по куску пиццы и по содовой, и я пошел за ним к одному из столиков – явно его привычному месту. Плечи у него были напряжены, кажется, еще сильнее, чем обычно, и я подумал – наверное, дело в том, что на нас опять все смотрят. То есть на меня.

– Ну что? – спросил он после минутного молчания. – Как прошел урок?

– Кажется, хорошо, – сказал я. – А у тебя?

– Ничего.

Мы снова стали молча есть. Кажется, не так-то далеко мы с ним и продвинулись, как я думал. Не в первый уже раз я пытался угадать – это на меня у него такая реакция или на Дэнни? На всех домашних видео и фотографиях, которые я смотрел с Лекс, Николас всегда держался как-то в стороне от остальных. Дэнни гораздо больше тянулся к самому старшему брату, который ему и брат-то только по отцу, чем к тому, с которым они были погодками. Может быть, они с Николасом никогда не ладили. Может быть, Николас до сих пор не может отделаться от чувства вины из-за этого.

Я прошелся глазами по всем столикам, ища ту девушку из кинотеатра. Но вместо нее увидел доктора Сингх: она стояла под тентом, скрестив руки на груди, и наблюдала за мной. Улыбнулась, кивнула издалека головой, и я улыбнулся ей в ответ, чтобы показать, как у меня здорово идут дела и как ей совсем не обязательно со мной разговаривать. Она отвернулась и заговорила со стоявшей рядом учительницей. Наконец я разглядел и девушку из кинотеатра: она сидела за столиком одна, ближе к восточному крылу школы. Интересно, подумал я, где же ее подружки и есть ли они у нее вообще. Она читала книжку, ела картошку фри со стоявшего перед ней подноса и даже не выглядела одинокой, хоть и сидела совсем одна. Довольно впечатляющий трюк, у меня когда-то не один год ушел на его отработку.

Боковым зрением я уловил какое-то движение неподалеку и обернулся. Здоровенный светловолосый парень с улыбкой на лице, такой же широкой, как его плечищи, подкрадывался сзади к Николасу. Наши взгляды встретились, он ухмыльнулся и поднес палец к губам. Николас глотнул содовой из бутылки, и как раз в этот момент парень подскочил и ткнул его пальцами под ребра. Захихикал, когда Николас конвульсивно дернулся всем телом.

– Засранец! – сказал Николас и дал ему по рукам.

– Ну извини! – сказал парень без малейшего раскаяния в голосе. Уселся рядом с Николасом, провел пальцами по его шее, притянул к себе и коротко поцеловал в губы. – Не удержался. Сам виноват, что так щекотки боишься.

– Чуть не захлебнулся из-за тебя, – сказал Николас, и трудно было понять, в шутку он сердится или всерьез. – В другой раз хоть выбирай момент, когда я не пью, идиотина.

– Привет, ты, наверное, Дэнни? – невозмутимо сказал парень. Протянул мне руку. – Я Ашер.

– Мой бойфренд, – прибавил Николас.

Такой знаток человеческой натуры, как я, и без него догадался бы. Я без большой охоты протянул руку Ашеру, слегка опасаясь, как бы он мне ее не раздавил.

– Приятно познакомиться.

– И мне тоже, – сказал он. – Ники меня никогда со своими родственниками не знакомит. Стыдится меня.

– Стыжусь, но не тебя, – ответил Николас.

– Очень милые разговорчики в присутствии брата, – сказал Ашер, разминая ладонью напряженные плечи Николаса. Странная это была пара. Николас – темноволосый, худой, с тонкими чертами лица, на котором прежде всего бросались в глаза очки в черной оправе. Он был красив странной красотой, такой же странной, как он сам, и был полной противоположностью Ашеру – светловолосому, загорелому, огромному, как грузовик, с быстрой, легкой улыбкой.

Николас взглянул на меня.

– Не обижайся, Дэнни. Но я не всегда лажу с родственниками.

Ашер начал было:

– Ну, теперь уже каких-то несколько месяцев… – Николас прошил его взглядом. – Э-э-э… я хотел сказать – как прошел первый день, Дэнни?

Так-так. Интересные дела. Я сделал себе пометку на будущее.

– Неплохо прошел, – сказал я.

– Трудновато, должно быть, – продолжал Ашер. – Тем более что ты ведь ничего не помнишь, да?

Николас резко встал.

– Я пойду куплю мороженое. Кто-нибудь еще чего-нибудь хочет?

Мы с Ашером покачали головами, и Николас пошел к школьному зданию.

– Не обращай на него внимания, – сказал Ашер, когда он отошел. – Он в последнее время еще мрачнее, чем обычно. Наверное, еще не вошел в новую колею, но он очень рад, что ты дома.

– Он неплохо это скрывает.

– Это он умеет, – сказал Ашер. – Но, честно, он плакал, как дитя, когда тебя нашли. Ты же знаешь Ники. Чем больше у него всякого на душе, тем он больше молчит и дергается.

– Тогда он просто вне себя от радости, что я вернулся.

Ашер рассмеялся.

– Это комплимент, можешь мне поверить. – Он оглянулся вокруг и сказал: – Слушай-ка, на тебя все пялятся. Не по себе, наверное?

Я потер лоб ладонью.

– Не без этого.

– Хочешь, чтобы перестали? – спросил он.

– Было бы замечательно, но…

Ашер встал. Ростом он был далеко за шесть футов, и в ширину чуть не три. Поэтому, когда он проревел: «Займитесь своими делами, мать вашу!», это не осталось незамеченным. Все головы, повернутые в нашу сторону, в тот же миг развернулись в другом направлении.