Чтение онлайн

Я хватаю две булочки, пытаясь избавиться от смущения.

— Больше углеводов для меня.

— Ха, — фыркает Спенсер. — Пейсли пыталась убить своего парня.

Шейн смеется.

Мое лицо пылает.

Моя бабушка, благослови ее сердце, задает Сиенне вопрос о свадебной церемонии. Клейн одной рукой поглаживает внешнюю сторону моего бедра. Он смотрит на меня с извинением, и я пытаюсь незаметно кивнуть.

Сиенна и свадьба доминируют в разговоре до конца трапезы. Она подробно описывает для моей бабушки платья подружек невесты. Продолжает рассказывать о центральных композициях (вазы с пампасной травой и сушеными ветвями). Она сетует на то, что не смогла получить арку, которую хотела (сделанную на заказ человеком в маленьком городке на севере Аризоны, который не принимал новых клиентов, потому что его жена рожала). Я отключаюсь, когда она рассказывает о том, как они с Шейном выбирали песню для первого танца.

После позднего обеда мы с Клейном удаляемся в комнату, чтобы подготовиться к костру, указанному в нашем маршруте.

Я направляюсь в ванную, и Клейн следует за мной. Он закрывает дверь, и я оборачиваюсь, сверкая глазами.

— Ты приехал на остров и забыл сказать мне, что у тебя аллергия на моллюсков? Как? Ты видел, как они все на меня смотрели? — в этот момент я почти осознала свой худший страх. — Это могло все испортить. Теперь хотя бы один из них наверняка подозревает. Спенсер может быть умным в самый неподходящий момент, — горячие слезы наворачиваются на глаза.

Челюсть Клейна напрягается.

— Да, это было не очень хорошо.

— Мягко говоря.

— Ты злишься?

Я отодвигаюсь, чувствуя себя неловко. Я злюсь? Это не то слово. Я… Я… Ох.

— Я смущена. Какая девушка не помнит, что у ее парня аллергия на моллюсков? Что, если бы я ела краба в другой раз и поцеловала тебя? Я могла бы подвергнуть тебя опасности. И, — может быть, я немного злюсь, — как ты мог не дать мне необходимую информацию? Мы потратили столько времени, чтобы узнать друг друга, а ты забыл рассказать мне о чем-то настолько важном? Неужели какая-то часть тебя хочет, чтобы меня раскрыли?

Я знаю, что Клейн не стал бы этого делать, но сейчас я чувствую себя полной дурой.

Опираясь руками о край тумбы в ванной, я поднимаюсь на нее. Уставившись на кафельный пол, на туго закрученный коврик для ванной, я пытаюсь не дать страху овладеть мной. Это было близко. Слишком близко. Может быть, этого было недостаточно, чтобы они решили, что наши отношения ненастоящие, но уж точно достаточно, чтобы они задались вопросом, почему я пыталась кормить своего парня с ложечки тем, на что у него аллергия.

— Это была оплошность, Пейсли. Или у тебя никогда такого не было? — одна бровь причудливо изгибается. — Ты все время идеальна, идеальная Пейсли, которая все делает идеально?

Я скрещиваю руки.

— О чем ты говоришь? Это бред. Ты же знаешь, что я не идеальна. Или ты не помнишь ту ужасную историю, которую я написала в колледже?

— Сколько раз мне нужно сказать «прости»? Прости меня.

Клейн проводит руками по волосам, оставляя их местами торчащими вверх, и мое возмущение тает. Он заставляет разочарование выглядеть хорошо.

Он продолжает.

— Как я понимаю, у тебя есть два варианта. Первый: ты прощаешь меня и двигаешься дальше.

У него действительно губы Питера Фачинелли.

— Второй: ты копишь всю злость и позволяешь ей повлиять на то, как ты ведешь себя на этой неделе.

Может ли горло быть сильным? Мужественным? Почему его горло такое привлекательное?

— Или, наверное, есть третий вариант, когда…

— Клейн.

— Да?

— Что нужно сделать, чтобы ты заткнулся и поцеловал меня?

Он уже на мне, прежде чем я успела подумать о чем-либо еще.

— Пейсли, — рычит он, устраивая свое большое тело между моих ног. Две руки обхватывают мои щеки, и моя челюсть оказывается по середине его ладоней.

В его глазах горит огонь, такой большой и яркий. Если бы я могла описать одним словом то, что в этих радужных оболочках, то это было бы «поглощение».

Именно это, как мне кажется, он собирается сделать со мной, но потом отступает. Он продолжает держать меня руками, но изучает мое лицо, его глаза блуждают по мне.

— О чем ты думаешь? — мой голос — хриплый шепот. — Пожалуйста, не передумывай.

Мне стыдно признаться, как сильно я этого хочу. Как сильно я хочу, чтобы он подарил мне свой лучший поцелуй. Я уже знаю, что так и будет.

Он качает головой.

— Я думал о том, как бы я описал тебя на страницах.

— Расскажи мне.

Глаза Клейна темнеют. Его взгляд блуждает по моим плечам и снова поднимается вверх.

— Медовые волосы Пейсли ниспадают по спине. Ее подбородок приподнимается, обнажая учащенный пульс.

Его слова обрушиваются на меня, заставляя сердце биться быстрее.

Он подходит ближе. Его руки покидают меня и оседают на сгибах бедер. Он тащит меня вперед одним грубым движением. Его голова опускается, а затем его губы встречаются с моей шеей. Они двигаются взад-вперед, преодолевая всего лишь дюйм, а его язык скользит по моей разгоряченной коже.

— Ее кожа сладкая, как сахар, вкус такой восхитительный, что он может потерять себя в нем. В ней.

Я сглатываю. Кончик его носа проходит по моей шее. По челюсти, где были его руки. Я тянусь к нему, к его талии, касаюсь его спины.

Его губы путешествуют по моей коже, уголки наших губ встречаются.

— Он уже целовал ее рот, но почему-то чувствует себя как в первый раз. То, что было раньше, — шутка, игра, насмешка судьбы.

Его слова вибрируют на моей щеке. Я прижимаюсь к нему, стараясь быть ближе, чтобы все части нас соприкасались.

Его левая рука путешествует по моей грудной клетке, прижимаясь к спине. А правая поднимается, пробираясь сквозь мои волосы, и ложится на мой затылок. Он слегка откидывает мою голову назад, наклоняет мое лицо, притягивая меня ближе, так что между моих ног оказывается низ его живота.

Я с трудом сдерживаю крик, когда чувствую трение, которого так отчаянно желаю. Но это временно, сиюминутное утешение, и теперь я хочу еще и еще.

Губы Клейна касаются моих — наконец-то! — и замирают.

— Что мне с тобой делать, Ас?

Все. Его руки, его рот, я хочу, чтобы он весь был на мне.

— Поцелуй меня, Клейн, — удается мне произнести, голос слишком с придыханием, слишком похотливый, чтобы быть моим. И все же это я. Хочу Клейна. Практически хнычу, прижимаясь к нему.