Чтение онлайн

Я жду, что Пейсли начнет отстаивать свои интересы, но она этого не делает. Она просто сидит и молчит, глядя в окно.

Если она не хочет, то это сделаю я.

— Эндрю, вы когда-нибудь были в P Squared Marketing?

— Что это такое?

Парень не знает названия бизнеса своей дочери? Изо всех сил стараясь не выдать своего и без того низкого, но все еще падающего мнения об отце Пейсли, я отвечаю:

— Название фирмы Пейсли.

Он смотрит на Пейсли поверх ободка своего винного бокала.

— Нет.

— Вам стоит как-нибудь навестить ее и посмотреть на то, что она построила.

— Я жду, когда она одумается и присоединится ко мне в моем бизнесе.

— Я этого не сделаю, — отвечает ему Пейсли, ее голос негромкий, но твердый. — Я люблю то, что делаю. Людей, которым я помогаю.

— Ты можешь помогать людям, управляя их состоянием.

— До Клейна у меня была клиентка, которая владела тремя местными кофейнями и пыталась наладить контакт со своими покупателями, и…

— Это же кофе, — перебивает Эндрю, — насколько сложным может быть этот бизнес? Люди уже пристрастились к вашему продукту.

— Эта женщина видела свой бизнес совсем не таким. Ей нужна была привлекательная атмосфера, место для встреч, дружелюбные лица, сотрудники и посетители, между которыми установилось бы взаимопонимание. Но она не знала, что именно этого хочет, а только понимала, что в ее бизнесе чего-то не хватает. Мы с командой помогли ей понять свое видение и использовать его, чтобы показать людям, что она может предложить.

Наблюдая за тем, как Пейсли говорит, жестикулируя руками, можно понять, что она увлечена своим делом. Я испытываю огромное уважение к этому, к тому, кто любит то, что делает.

— Это прекрасно, милая, — покровительственно обращается к ней Эндрю. Он не сдается, он просто меняет тактику.

В глазах Пейсли загорается огонь, и как только я думаю, что она собирается отчитать отца, огонь угасает.

Кто-то убирает наши закуски, и появляется официант с ужином. Мы едим молча, неловко, пока Эндрю не говорит:

— Твоя мама уже закончила позориться с этим ребенком-мужчиной?

— У него есть имя, — Пейсли нарезает свой стейк с излишней силой.

— Мне плевать на его имя.

Эндрю перешел от покровительственного тона к раздражительному. Думаю, мы знаем, кто на самом деле ребенок-мужчина.

— Мама счастлива, — Пейсли прожевывает свой кусочек.

— Твоя мама не счастлива. Она устраивает самую длинную в мире истерику.

Пейсли откусывает еще кусочек, избегая смотреть ему в глаза.

— Вы развелись.

— Что? — он наклоняет ухо в ее сторону, но я уверен, что он прекрасно ее услышал.

Пейсли откладывает в сторону столовый прибор и переводит взгляд на него.

— Вы развелись.

— И кто в этом виноват?

Моя вилка со звоном падает на тарелку. Под столом Пейсли топает по моей ноге. Предупреждение.

— Это не я была застукана с языком в горле соседки, — прохладно говорит Пейсли. Ноздри Эндрю раздуваются.

— Это твоих рук дело? — он откусывает кусок стейка и направляет вилку на меня. — Вот это все ее отношение?

— Нет, сэр. Я считаю, что это ваших рук дело.

Мышцы на его щеках напрягаются.

Пейсли продолжает.

— Я знаю, что тебе грустно. Я знаю, что ты одинок, и все, что ты делаешь, — это работа. Но ты только вредишь себе, ведя себя так, — тон Пейсли мягкий, но твердый. Уважительный, но не терпящий возражений. — Из трех твоих детей я единственная, кто пришел сюда сегодня. Подумай об этом. Сиенна и Спенсер не заняты. Они просто не предлагают себя в качестве груши для битья, как это делаю я. Но даже я в конце концов перестану это делать.

Я так горжусь ею, что могу поаплодировать. Может быть, встать из-за стола, медленно похлопать, устроить шоу. Я не осмелюсь, потому что Пейсли будет смущена, но я хочу показать ей, какое это достижение.

Пейсли поднимается на ноги и хватает свою сумочку. Я следую за ней.

Своему отцу она говорит:

— Папа, я люблю тебя, но ты мне не нравишься. Уже давно не нравишься. Тебе предстоит выяснить, почему.

Пейсли отходит от стола. От гнева кончики ушей Эндрю становятся красными, но я готов поспорить, что к этому цвету добавляется еще одна эмоция. Стыд.

Это хорошо. Стыд — это нормально, когда ты совершил что-то постыдное. Это также означает, что он не совсем не осознает последствий своего поведения.

Я догоняю Пейсли у стойки хостес. Она протягивает ей свою кредитную карту и просит ее попросить менеджера пробить карту. Озадаченная администраторша спешит прочь, а Пейсли поворачивается ко мне, постукивая рукой по боку своей ноги.

— В тот момент мне было хорошо, но теперь я начинаю бояться.

Скользнув руками по ее талии, я притягиваю ее к себе и целую в лоб.

— Если это поможет, я чертовски горжусь тобой.

Набравшись смелости, я говорю:

— Если бы у меня была возможность посмотреть отцу в глаза и высказать ему все, я бы это сделал. В одно мгновение.

Глаза Пейсли расширяются.

— Ты никогда не говоришь о своем отце.

— Я знаю.

— Мисс Ройс? — мужчина в отглаженной белой рубашке протягивает Пейсли кредитную карту.

Она вырывается из моих рук, забирает у него карту и кладет ее на место в кошелек.

— Спасибо.

Его брови хмурятся.

— Все в порядке?

— Да, — отвечает она, беря ручку из стаканчика на стойке хостес, чтобы подписать чек. — Обслуживание было прекрасным. Еда была восхитительной. Вид был потрясающий.

Он наклоняет голову, пытаясь понять.

— В чем была проблема?

— В компании, — отвечает Пейсли, отбрасывая ручку. — Приятного вечера.

Пейсли выходит наружу навстречу теплому вечеру. Мы уже почти добрались до гольф-кара, когда кто-то окликает ее по имени.