Чтение онлайн

– Похищение человека, совершённое группой лиц по предварительному сговору, карается лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет. Статья сто двадцать шестая Уголовного кодекса нашей славной федерации, – жизнерадостно оповестила Инга. Первый шок и ужас прошли, и теперь её охватывала нездоровая истерическая весёлость. – Лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. У вас ещё есть шанс, а!

Мужчина наконец отлепился от дверного косяка и демонстративно три раза хлопнул в ладоши.

– Браво. Я впечатлён. А сейчас хватит валять дурака, – голос зазвучал неожиданно жёстче, и Инга вздрогнула, с новой силой осознав серьёзность своего положения. – Садись. Нам есть о чём поговорить.

Феликс Ветров внимательно изучал сидящую напротив девушку. Он знал, что на многих, особенно на впечатлительных натур, долгое молчание в сочетании с холодным пристальным взглядом действует ничуть не хуже прямых угроз. Человек начинает теряться в догадках, какая судьба ему уготована, воображение оживляет все самые сильные страхи.

Но сейчас Ветров не только хотел довести потенциальную жертву до нужного состояния. Ему на самом деле было интересно, что представляет собой девчонка. Он всегда хорошо разбирался в людях и не привык, чтобы первое впечатление о ком-нибудь оказалось обманчивым. Однако, похоже, с дочкой Зеленцова получилось именно так.

Он видел девчонку несколько раз мельком – её отец ещё недавно был управляющим одного из его закрытых клубов, а Ветров предпочитал знать о своих сотрудниках всё. При первом взгляде Зеленцова-младшая не показалась ему хоть сколько-нибудь заслуживающей внимания. Спокойная, скромная девушка, без сомнений отличница и тихоня – из тех, кто не доставляет проблем ни родителям, ни впоследствии мужу. Красивая, но и только – без яркого характера, без «изюминки».

И вот сейчас эта тихоня упрямо не отводила глаз, словно до сих пор считала, что способна ему противостоять. Если бы не судорожно стиснутые в очевидной попытке спрятать нервную дрожь пальцы, можно было бы подумать, что она вообще не испытывает страха.

Ветров не любил ошибаться, и сейчас ощутил досаду, направленную скорее на самого себя. Почему он решил, что у девчонки нет характера? Неужели обманчивое впечатление сложилось только из-за холодного типа внешности? Действительно, светло-серые, почти бесцветные глаза Инги, вызывающие ассоциации с многовековыми ледниками, с трудом позволяли заподозрить в ней наличие темперамента. Изящная тонкая фигура, светлые волосы и бледная – так, что под ней ясно видны прожилки вен – кожа придавали ей вид хрупкий и беззащитный, что тоже мешало сразу разглядеть в девчонке воительницу, способную отстаивать свои интересы.

Всё это объясняло ошибку, но не оправдывало её. И уж точно не давало ответа на вопрос, как поступить с Зеленцовой теперь. Что-то подсказывало Ветрову, что самые простые способы – запугать или подкупить – здесь могут не сработать.

Конечно, в его силах было избавиться от девчонки раз и навсегда. Причём сделать это можно было даже с выгодой для себя. Сам Ветров считал любое насилие крайней и исключительной мерой и предпочитал, чтобы все сотрудники работали на него на добровольной основе, однако среди его знакомых водились люди, которые были далеки от такой щепетильности.

Не было ничего сложного в том, чтобы продать девчонку в подпольный бордель, откуда она никогда не смогла бы сбежать и где её никто бы не отыскал. Однако что-то удерживало его от того, чтобы окончательно склониться к такому решению.

Несмотря на тесные связи с криминальным миром и далёкие от законных способы заработка, Феликс Ветров был человеком с принципами. И одним из его принципов было не втягивать в деловые разборки непричастных к этому лиц. Неудачливых конкурентов и провинившихся сотрудников могла ждать самая жестокая расправа, но их семьи всегда оставались для Ветрова неприкосновенными.

Вторым принципом было то, что он сам определял короткой ёмкой фразой – «Я не воюю с детьми». Феликс мог, а иногда даже и любил потягаться с серьёзным противником, но если кто-то переходил ему дорогу случайно, по глупости, он предпочитал проучить выскочку легко, «щёлкнуть по носу», но не портить жизнь.

Конечно, случай с Зеленцовой был другим. Она сама влезла не в своё дело и не поняла ошибки. Она сама была бы виновата в обрушившихся на её голову несчастьях. И всё же, глядя на упорно пытающуюся храбриться девушку, Ветров решил не спешить.

– Ты оказалась беспокойным существом, – заметил он, окончательно поняв, что игра в гляделки не принесёт желаемого результата. – Чего ты думала добиться своим походом в полицию?

– А вы не догадываетесь? – несмотря на своё неприглядное положение, девчонка даже попыталась добавить в голос иронии.

– Неужели ты всерьёз полагала, что можешь доставить мне неприятности? – хмыкнул с демонстративным пренебрежением, рассчитывая пошатнуть её самоуверенность.

– А вы полагаете, что не могу? Тогда почему я здесь? – ещё сильнее стиснув руки, так что костяшки пальцев побелели, парировала Зеленцова.

Феликс мог только догадываться, каких усилий ей стоило сохранять видимость самообладания, но голос девушки звучал по-прежнему ровно.

– Ты здесь потому, что я предпочитаю разбираться с мелкими недоразумениями сразу по ходу их возникновения.

– Недоразумение… – глухо повторила девчонка, и в льдистых глазах сверкнула настоящая, ничем не разбавленная ненависть. – Значит, желание наказать убийцу отца – для вас недоразумение? А само убийство, наверное, и вовсе пустяк?!

– Девочка, я понимаю твоё горе, но следствие склоняется к версии о несчастном случае, – усмехнулся Ветров. – И ты напрасно решила, что те домыслы, которые ты громко называешь доказательствами, могут что-то изменить.

– Домыслы?! – девчонка явно готова была вспылить, но резко осеклась, до конца осознав смысл услышанного. – Откуда вы знаете, что именно я говорила следователю?

– Догадайся. Ты же умная. Вариантов не так много, правда?

Потрясение, написанное на лице девчонки, его позабавило. Она явно не могла поверить, что информация просочилась от самого следователя и тот, вместо того чтобы распутывать дело, по сути отдал нежданную свидетельницу ему на растерзание.

– Станислав Андреевич мой давний приятель, и тоже не любит недоразумений, – добавил Феликс, окончательно разбивая её сомнения.

– Вы чудовище… – потерянно пробормотала девчонка.

Ветров удовлетворённо кивнул. Переход к оскорблениям говорил о том, что та наконец осознала своё бессилие. Ещё не желает с этим смириться, но уже поняла, что сделать ничего не сможет.

– Я всё равно этого так не оставлю, – вскинулась Зеленцова, взяв себя в руки, чем снова его удивила. – Я знаю, что это вы убили папу, и если я не сумею этого доказать, я отомщу по-другому. Я понимаю, что сейчас вам смешно это слышать. Я в вашем доме, в вашей власти, вы можете убить и меня тоже, но тогда вам точно не отвертеться от подозрений. Всё, что я рассказала следователю, записано в моём дневнике, и я передала его на хранение надёжному человеку. Как только со мной что-то случится, эти сведения всё равно выплывут наружу, и всем будет понятно, кому выгодна моя смерть.