Чтение онлайн

И кроме того, открыл конюшни для вышедших в тираж лошадей. Это не было в полной мере благотворительностью — хозяева, отдавшие своих питомцев в такой «дом престарелых», ежемесячно перечисляли определённую сумму на их содержание. Однако эта была именно сумма, необходимая на уход и кормёжку животных, и ни копейки больше.

Лошади, когда-то славно трудившиеся на скачках, на арене цирка или на пользу частного любителя, а теперь старые и обессилевшие, могли спокойно доживать свой век. Без насильственной смерти, без понуканий. В тепле, сытости и покое. Желающих пристроить своего питомца на покой оказалось не так уж мало, но это только радовало.

Кафе Инги процветало, и она уже подумывала, не попытаться ли создать сеть таких заведений, но решила отложить новые начинания хотя бы до тех пор, пока не разберётся окончательно с высшим образованием. Она не была трудоголиком, и совмещение работы и учёбы совсем не приводило её в восторг.

Впрочем, Феликс советовал не останавливаться только на общепите и заняться гостиничным бизнесом — в его понятии, дела были почти родственные, и завсегдатаи кафе Инги уж наверняка должны будут и селиться в её отеле, приезжая в их городок отдохнуть или по делам.

Инга относилась к подобной идее несколько скептически, однако не сбрасывала её со счетов, помня об опыте мужа в делах бизнеса.

В любом случае, поводов подождать с решениями и жить, наслаждаясь текущим днём, было более чем достаточно. И одним из главных был тот, о котором Феликс ещё и не подозревал…

Вечером, уложив Алису и устроившись на террасе, они смотрели на море. Пейзаж не надоедал, пусть уже и не был новым. Разве может надоесть вода? И земля — горы? Разве утомиться этим не значит устать от самой жизни, от её сути, её первых и самых важных проявлений?

Здесь Инга чувствовала себя дома. Обыденность была не скукой, а порядком. Тем покоем, который не был мёртвым однообразием, но являлся обещающей безмятежность стабильностью.

— Ты не думал, что мы будем рассказывать нашим детям о том, как мы познакомились, когда они вырастут и спросят? — вдруг поинтересовалась Инга, отрываясь от бокала и глядя на бьющие в берег гребешки волн — через несколько дней должен был начаться шторм, и погода уже предупреждала. — Мама хотела уничтожить папу, но он оказался сильнее и взял маму в плен. Потом они долго боролись, а потом…

— Потом папа использовал самую страшную магию, — подхватил Феликс. — Сказал маме правду! Обо всём… И они поняли, что должны действовать вместе.

— И помирились. И полюбили друг друга…

— А что? Вполне себе сюжет старого рыцарского романа.

— Рыцарского? — Инга насмешливо приподняла бровь.

— Ладно. Романа о разбойниках. Чем хуже?

— Ну да…

— Подожди… — вдруг подобрался он.

Взгляд мгновенно запечатлел бокал Инги, из которого она лишь пригубила, но не пила всерьёз. Мелькнувшее как нереальная фантазия воображение обретало всё больше плюсов в свою сторону.

— Ты… Инга, ты сказала — дети — это так, гипотетически, или…

— Или, — она улыбнулась, но почти сразу лицо сделалось строгим, напряжённым. — Ты хочешь мальчика?

Феликс медленно, едва ощущая самого себя, сполз на плитку террасы; стоя на коленях, обнял живот супруги.

— Я хочу ещё одного ребёнка. Нашего с тобой.

Ещё год спустя

Инга погасила лампу. Трёхмесячная Вера лучше засыпала в темноте, а сама Инга давно уже перестала бояться мрака. С тех пор, как к ней вернулись забытые воспоминания детства…

Теперь она небывало ярко, будто и не было прошедших семнадцати лет, видела свои последние каникулы в Крыму.

Мать с отцом тогда ещё не ругались и любили заглянуть в какой-нибудь ресторанчик и кутить там, пока не закончатся деньги. Муж тёти Оли — маминой подруги, к которой они и приезжали в Крым — работал сменами. Два раза в неделю уходил на всю ночь. Это было обычным делом, ничего страшного. Но вот одна ночь стала совсем не обычной…

Родители ушли — вдвоём, беззаботно, никого не спросив, словно они не приехали к друзьям, а снимали квартиру у равнодушных хозяев. Муж тёти Оли был на смене. В доме остались они вдвоём — тётя Оля и семилетняя Инга. Ей стелили на веранде, смежной с небольшой кухней.

Ночью Инга проснулась, сама не зная, почему. В душе колотилась неясная тревога, но она знала, что если напрасно потревожит взрослых, то получит нагоняй. Поэтому Инга очень тихо вышла из комнаты. Замерла посреди кухни. Показалось, или в глубине дома мерцали тусклые фонарные блики. Как бы то ни было, когда она решилась пойти дальше, вокруг была только одна тьма.

Инга наощупь добрела до отведённой родителям комнаты, потом — до спальни тёти Оли. Она знала, что родителей ночью беспокоить нельзя, даже если те дома, а вот тётя Оля никогда не ругается и не наказывает. Приободрённая этим размышлением, Инга скользнула в хозяйскую спальню, наощупь нашла кровать. Тётя Оля не пошевелилась, когда Инга устроилась рядом — видимо, спала.

Постепенно невнятный страх отступил, и Инга, ободрённая близостью хорошо знакомого человека, тоже уснула.

А потом проснулась…

Даже сейчас, когда она всё вспомнила, Инга не смогла бы облечь в слова то, что увидела. И не позволяла себе в полной мере, в красках это вспоминать. Слишком страшно. Слишком горько.

Тётя Оля, окровавленная, с проломленным лбом. Она сама, с её кровью на руках…

Оказалось, в ту ночь в дом проникли грабители. Тётя Оля не вовремя проснулась, зажгла лампу, встала… Её ударили — возможно, даже без цели убить, просто, чтобы молчала. Но попали в висок. Потом бросили обратно в кровать, чтобы не мешалась под ногами. Забрали немногочисленные ценности — и исчезли.

Обычное дело.

Муж тёти Оли потом долго кричал, обвинял в случившемся её, Инги, родителей — мол, если бы не дорогая машина у них во дворе, никому бы и в голову не пришло, что тут есть чем поживиться…

Инга и сейчас не могла бы сказать, был ли какой-то резон в его обвинениях. Ориентировались случайные грабители на стоящий во дворе автомобиль или просто проникли в дом, не защищённый как следует от вторжения. Её мучил другой вопрос — когда умерла тётя Оля? Сразу или нет? Если бы маленькая Инга осмелилась зажечь свет, увидела кровь не утром, а сразу — могли бы ту спасти? Или нет?

Ответа не было. И, конечно, уже не будет.

Инга знала, что нет смысла мучить себя прошлым. Нет смысла гадать о том, что невозможно узнать наверняка. Нет смысла винить себя. Похоже, даже тьма была с ней согласна — темнота перестала пугать Ингу сразу, едва она вспомнила события прошлого.

Теперь она боялась незапертых дверей и ненадёжных замков. По вечерам проверяла каждую по несколько раз — благо, Феликс не смеялся над её паранойей и даже сам установил миниатюрные засовы кроме стандартных замков, чтобы, если дверь заперли изнутри, снаружи уж точно никто не смог открыть.