Чтение онлайн

Мы вели тогда большие приемы, и перерыва на обед нам не полагалось. А при моей язве нужно есть понемногу, но часто. Я стеснялся закрыть дверь перед очередным пациентом, как это делают сегодня и делали тогда все чиновники, и мог выпить стакан чая, лишь отпустив последнего больного. К концу рабочего дня боли у меня начинались жуткие, и я уже плохо соображал. Но, на мое счастье, у меня поменялась медсестра. Со мной стала работать пожилая женщина — очень грамотная, спокойная, степенная, знавшая наш микрорайон, как сейчас его знаю я, и чуть не по имени-отчеству помнившая всех наших пациентов-хроников. Серафима Николаевна, так ее звали, буквально заставляла меня через каждые три часа выходить в соседнюю комнату и спокойно, — СПОКОЙНО! — не захлебываясь от спешки чаем, не торопясь и не оглядываясь на дверь, есть. В это время она брала из очереди больного, которому требовалась какая-либо процедура либо заполнение документов или направлений на анализы, и занималась с ним. Я заметил, что по времени мои перерывы на еду длились совсем недолго — всего 5–10 мин. Но зато потом я мог нормально работать и отлично соображать. Спасибо Серафиме Николаевне! С ее помощью я научился с уважением относиться к себе и к своей профессии. А заодно избавился от язвенной болезни.

Так я на собственном опыте убедился, что нельзя с пренебрежением относиться к тому, что ты ешь и как ты это делаешь. Я уже писал о том, что с удовольствием прочел книгу Мирей Гильяно «Почему француженки не толстеют». Там было сказано: дело не в том, чтобы соблюдать жестокие диеты и считать калории, а в том, чтобы есть с удовольствием, ощущая вкус и аромат того блюда, что лежит у тебя на тарелке! Для этого совсем не обязательно наворачивать горы макарон, пельменей, мяса или котлет. Для того чтобы утолить голод и потребности организма в калориях, требуется совсем немного. Половина моих пациентов (обладатели гастритов и язв, да и колитов тоже) на работе едят кое-как, а придя домой, наедаются «до отвала» или «от пуза» — уж не знаю, какое определение тут правильнее подобрать. А Мирей Гильяно пишет, что мы ощущаем вкус пищи лишь в первые 5 мин, а потом уже ее едим механически. Конечно, если вы целый день пили кофе или жевали бутерброды, вам трудно удержаться от того, чтобы вечером не поглощать пишу килограммами. Но вспомните начало нашей беседы, когда я рассказывал о строении ЖКТ, а также о принципах выделения желудочного сока и обработки пищи ферментами…

Вы представляете, какую жесточайшую нагрузку даете своему желудку, когда «сваливаете» в него всю еду в кучу, да еще и в непомерных объемах? И желудку приходится в спешном порядке решать, какие вещества нужно выделить, а какие — попридержать. Если бы на месте желудка был компьютер, он бы немедленно «завис», как говорят мои внуки. А наш желудок все-таки терпит нашу безграмотность и без наших команд пытается справиться со всей этой вечерне-ночной пищевой свалкой.

Я не верю в то, что нет безвыходных ситуаций и что нельзя позаботиться о своем питании на рабочем месте. Лучше сделать это сейчас, когда у вас есть выбор между походом в кафе, заказом обеда прямо в офис или принесенным с собой из дома. Позже выбора не будет: вам придется сидеть дома с больным желудком и кушать паровые котлетки. Организуйте свое питание — ведь это совсем не сложно.

Воспользуйтесь тем, что в этой книге есть подробное описание работы и желудка и кишечника, подключите свое воображение и представляйте свои внутренние органы чистыми и свободными от язв и эрозий. А после этого побеседуйте с ними. Только не смейтесь над этим советом — необходимо, чтобы вы были убеждены в том, что все делаете правильно. Ведь, по сути, вы беседуете не с желудком — вы беседуете с частью себя. И многим такие беседы действительно помогают. Ведь на чем, собственно, как не на беседах с собственным организмом, основаны все аффирмации, целительные наговоры да и сама медитация? Это попытка разговора со своим телом! И разговора уважительного.

Я знаю, что некоторые мои коллеги не любят «просвещенных» пациентов. У них вызывает раздражение, когда кто-нибудь из больных проявляет осведомленность в медицине или фармацевтике и пытается задавать вопросы. Мне же кажется, что это правильно. Я как врач, должен почувствовать в своем пациенте союзника. Я должен знать, что он занимается собой не только у меня в кабинете, рассказывая о том, как питается и какой у него стул, но еще и осмысливает причины, приведшие его к заболеванию. Что он не тупо следует моим рекомендациям, а анализирует, думает и сравнивает. И тогда, вместе, мы с ним быстрее найдем путь к выздоровлению.

Когда я предлагаю серьезное лечение, обследование или госпитализацию, меня удивляют восклицания вроде: «Я не могу — у меня работа!» На этот счет у меня есть такое мнение. Я не почитатель Кастанеды, но в одном он прав: когда перед тобой встает проблема и ты думаешь, как ее решить, когда на тебя обрушивается куча обязательств — перед клиентами, пациентами, друзьями, родственниками и т. д., — следует посоветоваться с собой… умершим. Вот вы сейчас говорите, что должны позаботиться о своих детях. Но хорошо ли вашим детям будет, если язва доведет вас до операционного стола? То-то и оно! Так пусть они сами поварят себе каши и супы, а вы пока отправляйтесь в санаторий, на реабилитацию. Этот совет я в первую очередь адресую женщинам, которые на первое место привыкли ставить детей, мужей и вообще семью, а уже потом самих себя.

У меня долгое время лечилась молодая женщина, которая не работала и занималась только домашним хозяйством, но при этом умудрилась заработать гастрит от нерегулярного питания! Она готовила другим, а сама не успевала поесть или ела впопыхах. И она долго не могла понять суть того, что я говорил ей про заботу о собственном здоровье. Мне пришлось уговорить ее посетить психотерапевта, и только после нескольких сеансов у нее вдруг открылись глаза, и она увидела, как надо относиться к себе. И сразу же у нее дела пошли на поправку.

Я понимаю, что на работе иной раз складывается дичайшая ситуация. У меня, например, когда я уже лет пятнадцать проработал в поликлинике, произошел конфликт с новым начальством. И я стал замечать, что как только понервничаю или просто пообщаюсь с главным врачом, у меня тут же пропадает всякое желание есть. Я просто не мог этого делать: стоило мне проглотить даже малюсенький кусочек, в желудке начинались спазмы, из-за чего он дико болел. Я со страхом отправлял в рот очередной кусок в ожидании этих болей и даже начал подумывать, уж не рак ли это пищевода или желудка. Сделал обследование — ничего. И тогда я понял, что это моя реакция на конфликтную ситуацию в поликлинике, мое отношение к происходящим событиям. Вот тут я вспомнил советы Кастанеды и стал себя успокаивать: главные врачи приходят и уходят, а хорошие специалисты остаются. Как мои пациенты меня уважали, так и будут уважать. Как здоровались со мной на улице молодые ребята, которых я знаю с пеленок, так и здороваются (что по нынешним хамским временам вообще очень редко бывает).

И я перестал что-то доказывать и спорить. Я просто приходил на прием, работал, консультировал пациентов и при этом использовал аффирмации и беседовал со своим желудком, который почему-то так остро воспринял мой «производственный» конфликт. С другой стороны, что в этом удивительного? Ведь язва-то у меня когда-то уже была. У каждого человека есть наиболее уязвимый орган, который в критических ситуациях заболевает первым. У меня такой ахиллесовой пятой оказался желудок.

Мне нравится одно мудрое высказывание, придуманное давно и не мной: «Если не можешь повлиять на обстоятельства, измени свое отношение к ним». Я так и сделал, и спазмы прошли. И это был еще один урок для меня. Лично ни я, ни вы не можем заставить другого человека думать и действовать по нашему рецепту. Он мыслит и поступает сообразно своим характеру, мировосприятию, воспитанию и много еще каким «составляющим». И если этот человек вас чем-то не устраивает, или раздражает, или даже ведет себя агрессивно, то у вас два выхода: либо вы перестаете с ним общаться, либо перестаете на него реагировать. А если нет реакции, то нет и никаких чувств. Но я ведь не могу выбирать только тех пациентов, которые мне симпатичны. Тем более что у больного человека портится характер. Я не могу выбирать пациентов, а вы не можете выбирать себе начальство или других сотрудников. А вот выбрать здоровье и уважение к собственному организму мы можем и даже должны.

У моего приятеля-сексопатолога всегда хватало пациентов, и этот поток постоянно пополнялся в основном за счет молодых карьеристов и бизнесменов. Диагноз у всех был один: импотенция. Как мой друг объяснил мне, все дело в том, что на свете живет не так много людей, у которых запас энергии настолько велик, что его хватает на все: и на работу, и на друзей, и на родственников, и на любимую женщину. Тот, кто этого не понимает и не может контролировать свои энергетические затраты, расплачивается за то, что не сумел правильно рассчитать и распределить свои силы. Молодые люди кидаются делать карьеру или строить свой бизнес, а ведь это очень затратно с энергетической точки зрения. У одного все получается с лету: каждый год — повышение в должности и соответственно увеличение оклада, а у другого все как будто так же, но с препятствиями. То с начальством поругается, то проект не утвердят или закроют, то повысят не его, а кого-то другого. А потом вдруг у обоих как гром среди ясного неба — импотенция или язва желудка. Да, такие диагнозы могут быть и у внешне преуспевающих людей: сил на бизнес им хватает, а на поддержание себя в нужном тонусе — уже нет. Вся энергия уходит туда, на развитие бизнеса.