Чтение онлайн

Они пошли, взявшись за руки, по пыльной проселочной дороге, освещённой сиянием осенних звезд, болтая об институте, о преподавателях, об общих друзьях. Игорь не был многословен, но чувство юмора у него было отменное, и Катя постоянно смеялась.

– Ты интересный человек, - как всегда прямо заявила Катя, - но почему все-таки не ходишь в институт?

– Я не хотел здесь учиться, но предки не пустили в Москву. Заставили поступать сюда. Я журналистом хотел стать, о журфаке МГУ мечтал, а слушать постную бодягу про интегралы с дифференциалами мне совсем не интересно. Тройки преподы ставят, предкам хватает, а мне всё равно.

– А почему не пустили в Москву?

– Потому что, как говорит папаша, я нестандартно мыслю, а это в нашей стране верный путь в тюрьму или в гроб. Вот теперь мыслю тут, лежа на диване с книжкой в руках. Они меня в колхоз спровадили, чтобы не видеть моего безделья. Хорошо, конечно, что отправили, тебя вот встретил. С тобой, Рыжик, весело. Смеёшься все время. Приятно тебе хохмы рассказывать.

В то время Катя действительно смело могла называться Рыжиком, так как перед летом вытравила свой природный шатен в желтоватую паклю, которая соломой торчала на голове, придавая её улыбчивому лицу некоторое сходство с Петрушкой. Так что замену безликого имени Катя на веселое «Рыжик» она приняла с удовольствием. В тот вечер до колхозного виноградника они все-таки дошли и потом в кромешной тьме нащупывали спелые гроздья винограда на лозах и заталкивали пыльные ягоды в рот, удивляясь, почему они намного вкуснее, чем чистый сортовой виноград, который мытым приносит к их столу мама. Вскоре к ним на подмогу подошел Федька, который быстро нашел Кате замену и привел на виноградник Риту, буркнув Кате с Игорем: «У, гады, бросили меня, ещё друзьями называются, а сами предатели! Скажите спасибо, что я не злопамятный. Идемте пить вино».

Вино пили из той же заветной фляжки, закусывая виноградом, потерев ягодки о рукава фуфаек. Потом Катя с Игорем остались одни под звездами. Лежали на полянке возле виноградника, покрытой высушенной летним зноем травой. Разглядывали маленькую звезду у рукоятки ковша Большой Медведицы. Целовались, нежно и долго.

– Рыжик, жди меня, я завтра вечером зайду, - сказал он на прощание.

Весь день они не виделись, так как каждая студенческая группа работала на своем участке, но не было ни одной минуты, чтобы Катя не думала об Игоре и не перебирала в памяти всё, что с нею вчера произошло.

– Что с тобой?
–  спросила её постоянная соседка по парте, а теперь и по матрасу, маленькая улыбчивая Валюшка-резвушка, как с легкой руки Кати, её звали в группе, - влюбилась что ли? Не удивительно, кадр, что надо.

Кадрами, кадриками в те времена называли всех подходящих для ухаживания особ. Кате очень хотелось ответить, что Барин, может быть, действительно именно тот, которого она так долго ждала, но она молчала. Особенно тяжело молчалось вечером, когда, лежа на матрасе рядом с Валюшкой, она ждала стука в фанерную дверь их комнаты. С нею происходило что-то невероятное: у неё кружилась голова, её подташнивало и, главное, душа была сжата в болезненный ком, застрявший где-то посредине груди. Говорить не удавалось даже на нейтральные темы, а уж смеяться и подавно. Ожила она только, когда раздался стук в дверь, и Валюшка, кинувшаяся открывать, весело закричала:

– Екатерина Шведова, к вам пришли!

Катя, делая вид, что приход вчерашнего знакомого ей безразличен, медленно поднялась, натянула свои фирменные бриджи, доставшиеся ей от сестры и являющиеся предметом зависти всех её подружек, провела несколько раз по своим непослушным соломенным волосам и произнесла:

– Ну, пришел и пришел, чего кричишь?

А в это время сердце её прыгало от радости: «Пришел, пришел!». Все оставшиеся дни их колхозной жизни всё повторялось в том же порядке: ждала, нервничала, сжималась душа, пришел, обрадовалась, пошли гулять, целовались, вплоть до самого последнего трагического для многих дня. В тот последний вечер Катя была сама не своя и не находила себе места. Ожидания прихода Игоря были совершенно не выносимы.

– Что с тобой происходит?
–  спрашивала Валюшка, - На тебе лица нет.

– Всё, понимаешь, всё. Больше его не будет, - тихо шептала Катя.

– Он что, помирать собрался?

– Да нет, просто всё сегодня кончится. Я чувствую. Не будет он ездить на край географии ко мне. Не будет.

Катя жила в отдаленном от центра города районе с плохим транспортным сообщением, и проблема проводов девчонок до дома, обязательного в то время ритуала встречающейся пары, была слишком серьезной для многих городских парней. С Игорем они будущие планы не обсуждали, но Катя была уверена, что Игорь так далеко ездить не станет.

– Захочешь, будет, - заявила Валюшка.

– Я хочу, но что делать не знаю, - ответила Катя, с мольбой взглянув на подружку, - скажи?

– Ты что, сама маленькая?
–  удивилась Валюшка.

– Не маленькая, но честно, не знаю.

– Что тут знать? Дай, и он к тебе пешком ходить станет, не только на трамвае ездить.

Удивленно взглянув на подружку, Катя даже голову втянула в плечи от такого невозможного предложения.

– Ты что? У нас совсем другие отношения.

– Ну, смотри сама, поболтать к тебе он действительно ездить не станет. Уверена, что на него многие сами вешаются. Завидный жених.

– Ну что ты, какой жених? Нам только двадцать.

– Ему действительно только, а вот тебе уже двадцать, - авторитетно заявила Валюшка, поразив Катю своей осведомленностью в таких деликатных делах.

Игорь пришел, как всегда, ближе к восьми вечера, взял за руку, и они пошли на ставшую любимой дорогу, ведущую к винограднику. На выходе из села их догнал Федька.

– Барин, возвращайся, там сельские наших бьют, всех парней собираем.

– Может лучше милицию вызвать?
–  спросила Катя.

– Самое смешное, что один из деревенских милиционер, так что вызывать некого, а бате позвонить неоткуда.

Кинулись к школе, где уже собралась возбужденная компания студентов, обсуждающая события последнего часа. Всё началось с похода девчонок из Катиной группы в «белый домик», когда на них из-за кустов напали пьяные мужики, и, зажав двум девчонкам рот, потащили к дороге. Прихватили бы и третью, но не справились с резвой Валюшкой, и она, вырвавшись, побежала в корпус собирать подмогу. В это время в школе было человек пять парней, не считая мальчишек из Катиной группы, которые в защитники не годились. Их самих впору было защищать от любого, желающего покуражиться. Каждое утро на лице очередного отличника красовался свежий синяк, полученный накануне от любителей поучить ботаников жизни. Девчонки их жалели и презирали одновременно, а насмешница Катя предлагала устроить девчоночье дежурство возле их комнаты, чтобы отбивать атаки бойцов. Наверняка эти насмешки задевали одногруппников, но они не только не давали сдачи обидчикам, но и не комментировали эти события.

– Почему вы их бьете?
–  спрашивала Катя у Барина, который тоже несколько раз ходил бить ботанов.

– Я их не бью. Бьет Михай, остальные стоят и тащатся оттого, что ваши даже не защищаются. Их семеро, а нас ходит на этот цирк посмотреть всего трое. Сидят, даже от ударов не отворачиваются. Что за мужики?

Катя уговаривала Игоря не лезть в это дело, говорила, что всё может плохо кончиться, и даже хотела провести воспитательную беседу с Михаем, дерзким конопатым парнем, который недавно восстановился на учебу, отстав по неуспеваемости от своего курса. Однако, занятая любовью, она не успела этого сделать, а мальчишки их группы не придумали ничего лучшего, кроме как завязывать двери на ремень на весь вечер. Они даже в туалет не ходили, обходясь, по всей видимости, окном.

Так что защищать девчонок кроме Михая и мажоров было некому, правда и уговаривать их не пришлось. Кинулись гурьбой и очень быстро отбив девчонок у пьяных сельских парней, отправились восвояси, похваляться своими подвигами. В принципе, штатная случилась ситуация. Смычка города с деревней на кулаках во время трудового семестра осуществлялась по всей территории Союза. Что тут удивительного? Однако, здесь ситуация развернулась не шуточная, так как один из селян позвал на подмогу своего брата – милиционера, который вместе с ними что-то праздновал. Братан, напялив на пьяную голову милицейскую фуражку, как был в спортивном костюме с вытянутыми коленками, так и пошел наводить порядок, не взяв даже удостоверения. Уже подогретые вином студенты приняли его за ряженого и быстро связали блюстителя порядка вместе с его дружками и сложили их всех в своей комнате на кровать дожидаться утра. Охранять их остался Михай и ещё двое парней - любителей острых ощущений. Игоря попросили покараулить у дверей школы, то есть постоять на шухере и, в случае чего, сообщать, как развивается обстановка.