Чтение онлайн

– Прежде всего меня интересует отель... Какая там у нас доля? – спросил вор и посмотрел на вора, который конкретно ведал экономикой.

Доцент в прошлом был знатным каталой. В молодости учился в институте, да закончить не успел – менты повязали. Зато тюремные университеты закончил с отличием. Образованный и хваткий мужик быстро завоевал уважение братвы, выбился в авторитеты. По третьей ходке был коронован. Лично Жужу за него подписался. С тех пор Доцент за ним ходит как ниточка за иголочкой. Жужу – хранитель «общака». Доцент – чисто кассир.

– «Пигмалион» – восемнадцать процентов, «Карамболь» – четырнадцать, «Мезальянс» – девять... Итого, сорок один процент. Не фонтан, короче...

– Почему не фонтан? – удивленно повел бровью Жужу.

– Еще бы на десять процентов долю поднять. Тогда за нами контрольный пакет будет. Тогда отель – наш...

– Он и без того наш. Даже без контрольного пакета. А насчет того, чтобы долю поднять... Не ты ли говорил, что кремлевские кинуть нас не по-детски хотят?

– Да, ходят слухи, – кивнул Доцент.

– Если кинут, отель мохнаткой тогда накроется или нет?

– Накроется...

– Как тогда бабки назад отбивать?

– Отобьем. Фирмачей прижмем, все отдадут...

– Последнюю рубаху отдадут, не вопрос. А на кой ляд нам их рубаха? Нам бабки нужны. А бабки сгорят...

– Отель заберем.

– И что мы с ним делать будем? На кой черт нам долгострой? Бомжей там, что ли, селить? Не вкладывать надо бабки, а выводить. Короче, бабки надо выдергивать. Это без вариантов. Что там про кремлевских еще слыхать? – озабоченно спросил Жужу.

– Говорят, что их облигации – мыльный пузырь. Вот-вот лопнет. А у нас «лимонов» на пять этих фантиков.

– Так избавляться от них нужно, в чем вопрос?

– На «лимон» уже скинул. Да и не только я скидываю. Процесс пошел. Банкиры засуетились. Как те крысы с тонущего корабля. А у нас такой корабль: если крысы побежали, то и сам корабль затонет. Короче, не хочу каркать, но боюсь, что гром вот-вот прогремит.

Доцент не хотел каркать. Но буквально через два дня после схода кремлевская контора во весь рост заявила, что ей нечем платить по долгам. В этот же день эта же контора подняла курс доллара до девяти с половиной рублей. Но реально бакс подскочил почти в три раза. А еще через два дня – в четыре... Доцент был прав, кремлевские конкретно кинули страну на бабки – дефолт ей в грызло...

Правительство умыло руки. Объявило себя банкротом, и врассыпную. А президент как бы и вообще ни при чем. Царь-батюшка, оказывается, даже не знал, что его бояре растащили казну по своим глубоким карманам.

Ситуация патовая. В стиле кошка бросила котят, пусть шибутся как хотят... Курс доллара подскочил в четыре раза, на фондовых рынках паника, банкиры в ужасе. Но как это ни странно, цены на недвижимость не упали, а даже выросли за счет роста курса долларов. Но это явление инерционного характера. Желающие купить жилье в очередь уже не выстраивались – не до того. Так что аналитики прогнозировали стремительное падение цен и арендных ставок на недвижимость. Но в любом случае Марину это мало трогало. Инвесторы уже вложили в ее проект свои деньги, средства освоены, строительные материалы под отель в полном наличии, а то, что рабочим нечем платить – так это не беда. Русские люди – странные люди. По году могут обходиться без зарплаты, и ничего. Ну недовольны, ну бурчат себе под нос, а все равно вкалывают как миленькие. Еще и доблестными строителями советских пятилеток себя чувствуют. Сказали – надо, значит, надо. А кто сказал – неважно. Лишь бы сказали. И лишь бы обещания о светлом будущем как можно громче звучали...

Марина и хотела бы заплатить рабочим, но в самом деле нечем. Пусто у нее в закромах. И финансовых поступлений больше не ожидается. Сама в долгах. Все заложено-перезаложено... Зато сила духа не ослабла. Она сама как та комсомолка готова преодолевать врагами созданные трудности.

И Владислав вроде бы не унывает. Но растерян. Даже походка изменилась. Под ноги себе невольно смотрит. Как будто боится, что на мину наступит... А желающих заминировать почву под ногами хоть отбавляй. Инвесторы требует возврата своих денег. Банкиры настаивают на возвращении кредитов. Но Марина отбивается, пока успешно. Нет денег, и баста. Есть договоры, есть проект, ждите, когда отель встанет на ноги... Ждут, надеются. И она надеется, что ей удастся закончить проект, рассчитаться с долгами.

Снова звонит телефон. Снова какой-то кредитор. Владислав невольно вжал голову в плечи – как будто пуля над ним пролетела. Трубку сняла Марина.

– Да.

– Марина Викторовна? Доброго здравия! Как поживаете?

Голос Лещинского... Сейчас кредит назад требовать будет. Имеет право. Деньги он всего на три месяца дал. Хотя первоначально разговор шел о шести. Зато дал шесть миллионов вместо обещанных восьми... Какая-то вожжа под хвост его укусила. Видно, знал, что ждет страну в недалеком будущем.

– Хорошо поживаю. Чего и вам, уважаемый Валентин Яковлевич, желаю.

– Голос бодро звучит. Неужели все в порядке?

– Не жалуюсь...

– Вижу, что жизнь вас радует. Может, поделитесь радостью? А то у меня сплошные проблемы.

– По телефону радость дарить будем? Или встретимся?

– Можно и встретиться.

– Когда можно будет к вам подъехать?

– А хоть сейчас. Лишь бы радости побольше привезли.

– Будет вам радость. Все будет. До встречи!

Марина положила трубку. Угрюмо посмотрела на мужа.

– Нашел клоунов, козел...

Сказала и полезла в сейф. За договорами. Сейчас это называлось билетом в цирк.

Лещинский встретил ее как родную. Но это лишь видимость радушия. Глаза у него как монитор калькулятора – цифры, цифры, цифры...

– Марина, а вы все цветете и пахнете! – на всю ширину рта улыбнулся.

– Чем пахну? Деньгами?

– А разве нет?

– Не думаю, что у вас проблемы с обонянием. Но деньгами я пахнуть не могу. Нет денег...

– Вы меня разочаровываете.

– Да, время нынче такое. Время разочарований. Дефолт, знаете ли, аж по самое не хочу.

– Даже глубже.

Лещинский все еще улыбался, но уже далеко не так убедительно.

– Не буду спрашивать, как много вы потеряли, – сказала Марина. – Неэтично...

– Да какая, к черту, этика. Я уже, можно сказать, и не банкир. На облигациях погорел, дефолт их подери.

– Но вы же знали, что грянет гром.

– Догадывался... А вот направление ветра не угадал. Туча зашла с другой стороны. Скоро банк признают банкротом. Вот думаю строительными материалами заняться.

Это не намек. Это заявление. Претензия на завод железобетонных изделий.

– Сапожник должен тачать сапоги, – улыбнулась Марина.

Не так-то просто давалась хорошая мина при плохой игре.

– А если сапожник без сапог? Все, кому не лень, обувают, а сапог на выходе нет. Как будем решать нашу общую проблему?

– Хотелось бы полюбовно.

– В каком смысле?

– Можно в прямом. Продлим срок кредита еще на шесть месяцев.

– А почему не на год? – не без ехидства усмехнулся он.