Чтение онлайн

представить, как мне хочется надрать вам уши.

– Почему не можем представить? - ответил я.
– Представляем, но нам не

хочется.

Не в силах сдержаться, Алена рассмеялась. Ребята тоже захохотали.

Я смеялся вместе со всеми. Мне было очень весело оттого, что я вижу

Алену.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ,

В КОТОРОЙ МЫ ИСПРАВЛЯЕМ СВОИ НЕДОСТАТКИ

Разговор с лешими занял всего три минуты. Капитолина Петровна свою

краткую речь о делах нашего отряда окончила странно:

– Девятый отряд распустить и присоединить его к первому отряду.

Нам даже не дали открыть рта, а заставили собрать свои вещички и

переселиться в дом первого отряда.

Из председателя совета отряда я превратился в обыкновенного пионера.

Переживал ли я? Очень. Для меня даже померкло рыжее, как моя голова, солнце.

Правда, оно померкло и для других ребят. Зарядил дождь, он лил как из ведра, словно кто-то на небе забыл закрутить кран.

Когда идет дождь, мы сидим в палатах. Когда мы ходим или бегаем, дождь

тихо сидит в облаках. Это дважды два лагерной жизни.

Но в новом домике мне не сиделось, и поэтому, надев плащ, я побрел в

дальний угол лагеря. Там, у самого забора, уселся под лохматой сосной на

какую-то корягу и принялся размышлять.

Интересно, а откуда Капитолина Петровна знает о подмене термометра?

Наверное, Ленька ей наябедничал. И вот теперь он мой председатель совета

отряда. Невеселые дела!

– Можно войти?

Я поднял голову. Передо мной стояла и улыбалась Галка. Дождь барабанил

по ее плащу.

– Входи, места хватит!
– сказал я.

Галка уселась рядом со мной на корягу.

– Ты чего такой грустный?
– спросила она.

– А почему я должен быть все время веселый?
– рассердился я.

– Нет, совсем не должен...
– растерялась Галка и, чтобы переменить тему

разговора, сообщила: - Сегодня после обеда диспут.

– Понятно, - зевнул я, - в общем, болтовня.

– Сегодня мы будем спорить на тему: "Если у тебя есть недостатки, исправь их". И ты знаешь, что мне пришло в голову? Давай дадим бой Леньке!

Я чуть не подпрыгнул на коряге:

– Ну, Галка, замечательно придумала!

Галка зарделась от моей похвалы и тихо спросила:

– А почему ты перестал писать мне записки?

– Да понимаешь, - завертелся я на мокрой коряге, как на горячей

сковородке, - нет времени, бумаги нет, карандашей нет... И потом, зачем

писать записки, мы же в одном лагере...

– В школе мы тоже учились вместе, но ты все равно каждый день писал

мне, - вздохнула Галка.

До чего все запутывается у меня в жизни, подумал я. Может, диспут

поможет мне разобраться?

...Перепрыгивая через мутные лужи, по которым лупил дождь, мы добежали

до столовой, где за столом восседали Капитолина Петровна и Ленька

Александров, а на скамейках разместились все, кто захотел участвовать в

диспуте.

Когда Ленька вооружился колокольчиком, он почувствовал себя очень

уверенно. Это можно было прочитать на его довольной физиономии.

– Ребята, тише! - Ленька тряхнул колокольчик, и тот зазвенел. -

Начинаем диспут.

Я хмыкнул. Интересно, кто первый начнет каяться в своих недостатках?

Первой вышла к столу Зина, с которой я не очень удачно учился рисовать.

– У меня много недостатков, - забормотала она.
– Я завидую знаменитым

художникам. Я хочу рисовать, как они. Нет, неправда, я хочу рисовать лучше

их.

– Но это не недостаток, - заметила Капитолина Петровна, - это даже

хорошо, что ты стремишься к лучшему.

Вслед за Зиной каялся долговязый парень с большой лиловой шишкой на

лбу.

– Я боюсь ходить ночью по лагерю, - стесняясь, сказал парень.
– Но я

борюсь со своим недостатком. Я закрываю глаза и смело иду.

Ребята захохотали. Вот откуда у него лиловая, как слива, шишка.

В спину парню, который прикрывая шишку, отправился на свое место, Ленька Александров снисходительно бросил:

– Надо закалять волю, - и повернулся к нам: - Ребята, а почему

помалкивает бывшая так называемая веселая дюжина? По-моему, у них

недостатков даже слишком много. Мы ждем от них искреннего осуждения своих

проступков. Кто хочет выступить?

– А почему ты не выступишь?
– крикнула Галка.

– Не хочу, - отрезал Ленька.
– Веселая дюжина! Мы ждем.

– Ты зубы не заговаривай, - весело перебил я его. - У тебя, может, недостатков нет?

– Нет, - зло ответил Ленька.

– А хочешь, я назову твои недостатки?
– улыбнулся я.

– Назови, - неуверенно промычал Ленька и побледнел.

– Ты ябеда, - четко и громко сказал я.
– И еще трус.

– Правильно!
– закричала Галка и другие ребята.

Капитолина Петровна поспешила меня одернуть:

– Ты бы лучше, Коробухин, о своих недостатках рассказал. Или у тебя их

нет?

– О своих, расскажи о своих, - оживился и Ленька.

– Почему нет? У меня есть недостатки, - рассуждал я, выбираясь из

последнего ряда к столу.

– Ну, так мы тебя слушаем, - поторопила меня Капитолина Петровна.

– У меня всего один недостаток, - так я начал каяться, - но зато

большой. Вернее, длинный. Это мой язык.

– Вот-вот, - улыбнулась старшая вожатая.

– Конечно, - продолжал я, - если бы я, когда нужно, поддакивал или

нашептывал на ушко, то жил бы припеваючи, как некоторые...

Я выразительно посмотрел на Леньку. Он стал белым как стена. Ничего, кроме очков, нельзя было увидеть на его лице.

Капитолина Петровна задумчиво крутила в руках карандаш.

– Я обещаю, - торжественно произнес я, - что никогда не исправлю свой

недостаток.

Провожаемый смехом, я прошел на свое место. Капитолина Петровна встала

и тряхнула колокольчиком.