Чтение онлайн

– Я же понимаю - берите.

– Но мы, женщины, не управимся, - тянула она, не зная, как приступить к делу.
– Возчика надо, чтоб погрузил и выгрузил. Сильного человека, понимаете, надежного...

– Надежного?
– насторожился тот.

– Да, товарищ Шиш, - осмелела Анна Константиновна, взглянув ему в глаза.
– Надежного.

– Подумаем.

На следующий день в контору МТС прибежал парнишка лет семнадцати, веселый, белозубый.

– Где тут Анна Константиновна?

Она подозрительно осмотрела его.

– Это тебя прислали?

– Эге, - улыбнулся тот.
– Меня и четверть самогону.

– Ты кто?

– Иван.

Они пошли в город и договорились с Луговиком, что Иван подъедет перед сменой часовых утреннего караула. Все остальное - не их забота. После полудня Иван оставил женщин за бугром, неподалеку от овощехранилища.

– Понимаешь, сынок, на что идешь?
– спросила Анна Константиновна.

– Я же комсомолец, - шепнул Иван.

Прошло полчаса. Женщинам уже чудилось, что Ивана схватили. Вдруг послышалась песня. Звонкий юношеский голос выводил знакомую до боли в сердце мелодию.

Стоiть гора высокая,

Попiд горою гай...

Зелений гай, густесенький,

Неначе справдi рай.

Он! Ваня сидел на мешках, закиданных соломой.

– Сдайте, богатii! Дивитеся!
– крикнул он.

Женщины разворошили солому. В мешках была соль, драгоценная соль! На нее можно было выменять все - сало, муку, крахмал, керосин, иголки. Дети спасены!

Но радость была преждевременной. Навстречу на такой же повозке ехало несколько вражеских солдат. У Анны Константиновны зашлось сердце. Иван снова запел про зеленый, густесенький гай. Проезжая мимо, немцы что-то кричали Валентине Тихоновне, а она, растянув губы в улыбке, посылала им воздушные поцелуи. Ее лицо побледнело.

Дальше ехали молча, напряженно всматриваясь в дорогу - начинало темнеть, и вот-вот должен был начаться комендантский час и появиться патрули. Но все обошлось, только у самой конторы встретился Волкушевский. Он быстро взглянул на повозку, постоял минутку и побрел дальше.

А когда соль перетаскали в подвал и закидали землей, Валентина Тихоновна вдруг села на пол и разрыдалась. Анна Константиновна молча стояла рядом, поглаживая огрубевшей ладонью русые шелковистые волосы подруги. Дети толпились вокруг, ползали на полу, плакали...

Сколько же всего собралось в детдоме "ничьих" ребят, кто они были? Приведу здесь список этих детей, чтобы потом было легче проследить за их судьбами.

Миля, 4,5 года. Первый "ничей" ребенок. В конторе МТС Анна Константиновна осторожно выспрашивала ее, откуда она, кто были родители. Миля ничего не помнила. Однажды сказала:

– Моя фамилия Якубовская...

Но через день поправилась:

– Нет, Милевская.

Как правильно, пока это не имело значения. Однако Анна Константиновна твердо запомнила эти фамилии и решила больше не беспокоить девочку. Миля быстро освоилась на новом месте, стала бойкой, жизнерадостной. "От характера", - думала Анна Константиновна, выделяя Милечку среди других.

Слава Щерба, 11 лет. Самостоятельный и серьезный парнишка. Отец до войны был председателем Тыницкого сельсовета, ушел в партизаны. Приходили полицаи, кричали матери: "Говори, где Васька-коммунист, а не то твоим щенкам конец!" Позднее фашисты выследили его и расстреляли. Потом били мать - допытывались, где оружие. Она умерла. Анне Константиновне Слава доверительно сказал:

– Я знаю, где закопано все - винтовки, гранаты, два ящика патронов...

– Тсс...
– Она оглянулась, не слышал ли его кто-нибудь из детей. Поклянись пионерской честью, что никому больше об этом не скажешь.

Слава поклялся.

Нина Щерба, 7 лет. Тихая, задумчивая девочка. Во всем слушалась Славу. Черненькая, в мать.

Шура Щерба, 3,5 года. Забавный мальчишка со светлыми кудрями, вылитый отец. Анна Константиновна хорошо помнила Василия Щербу в молодости плясуна и заводилу. Шурик был предметом неусыпных забот Нины.

Ваня, Федя и Коля Пористые. Бахмачане. Отец был на фронте, мать заболела и умерла. Ребята некоторое время жили одни, побирались. Анна Константиновна приютила их. Самому старшему 7 лет.

Валерик и Лариса Суходольские. Ему 4 года, ей 5 лет. Отец работал председателем колхоза в селе Курень. Ушел на войну младшим командиром. Мать была учительницей. Немцы ее долго били, потом облили бензином и подожгли. Детей спасли добрые люди и принесли в контору МТС, к Анне Константиновне. Спали брат с сестрой рядышком, в обнимку. Лариса часто вскрикивала и плакала по ночам.

Нина, 5-6 лет. Неизвестно чья и откуда. Пришла вместе с другими детьми с улицы. На ноги ее было страшно смотреть: ходила по снегу босая. Дети прозвали ее Бульбой за большой нос.

Хамовы. Шуре 5-6 лет, Мише 3-3,5 года. Отец оставил семью до войны. Мать умерла от голода.

Поля Иоффе, 3 года. Перед войной отец служил в армии на Дальнем Востоке, мать работала в Золотоноше. Девочка жила у своей бабушки в селе Плиски, под Бахмачом. Анна Константиновна знала бабушку Поли, заведующую плискинским детским садом. Когда начались зверства фашистов в Бахмачском районе и отряд гестапо приехал в Плиски, бабушка схватила Полю на руки и побежала в село Пески. Дорогой она умерла от разрыва сердца, а Полю подобрала какая-то женщина, и в течение полугода девочку, как Володю Риса в Городище, передавали из хаты в хату жители села Пески. Поля, как и Лариса Суходольская, тоже кричала ночами. Ее скрывали. Если за окном показывался зеленый мундир, Анна Константиновна тревожно шептала: "Поля!" Та бросалась в угол, и дети закидывали ее тряпьем.

Шурик, 10 месяцев. Самый маленький и самый крикливый из всех детей. Особая любовь и боль Анны Константиновны. Был найден близ станции. Позднее ему дали фамилию Неизвестный.

Стась Григорцевич, Слава Мирошкин, Тамара Копель, Лорик Овчинников и другие дети из разбитых эшелонов. Пятилетнюю Тамару тоже прятали.

Лида, 7 лет. Просила подаяние на вокзале. Первые дни Анна Константиновна с тревогой наблюдала за ней. Девочка молчала, тупо смотрела прямо перед собой, не отвечала ни на какие вопросы. Вскоре выяснилось, что она абсолютно глухая - наверно, пострадала при бомбежке от взрыва.

Тамара Черноглазая. Примерно 4 года. Мать ехала с ней откуда-то с запада. При бомбежке станции мать погибла, а девочку ранило. Данила Иванович Костенко подобрал ее, вылечил и принес Анне Константиновне. Чистюля и хохотушка.

Сталина Прусакова, 3 года. Дочь Валентины Тихоновны. Она так и жила с матерью в детдоме. Эту девочку, одну из всех детей, ждала трагическая судьба.

Список этот неполон. Никаких записей о детях Анна Константиновна не вела, а за прошедшие годы выветрились из памяти имена других ребят. И никто тогда не мог сказать, что с ними всеми станет. Да, причислим к списку еще одного...