Чтение онлайн

Ничего из вещей ни продавать, ни раздаривать не буду. Это в любом случае не к спеху. После рождения малыша я обязательно вернусь на Землю, пробуду столько, сколько понадобится, чтобы решить все эти второстепенные дела. Тадеш сказал, что в течение всей беременности мне не стоит проходить через портал между мирами, это слишком опасно для маленького. На нынешнем семинедельном сроке риски минимальны, но чем дальше, тем опаснее. Я вынуждена поторопиться, другого варианта нет. Поначалу думала остаться здесь до родов, но Тад отговорил. Сказал, что всего его состояния не хватит, чтобы заткнуть рты свидетелям. Во-первых, ребёнок, рождённый на Земле, уже часть земного социума. Останутся следы – записи регистрации, роддом, люди, видевшие меня беременной. Всё это – лишние вопросы и возможности раскрутить всю логическую цепочку. То есть дополнительный риск нашего предприятия. Кроме того, объяснить наличие новорождённого при прохождении через портал крайне непросто. Если меня ещё можно представить галмой Тада – мало ли какая придурь у демиурга, таскает за собой любимую цацку, и пусть его, лишь бы платил – но младенец – это уже открытый вызов. А свидетели в любом случае будут – демиурги, курирующие порталы, и техники-трибы, без них никак. Договориться с последними Тадеашу помогает его друг, Тан, кажется, его зовут. Скоро познакомлюсь с ним.

Всё ещё Прага

20 июля 2000

Пристроила Дали, как и планировала, к Марике. Она с радостью ухватилась за моё предложение, и уговаривать не пришлось. Ночь накануне я проревела, да и Дали тревожился, бродил по дому и заунывно мяукал. Отдала котёна прямо в переноске, даже не посмотрела, как он освоился на новом месте. Сбежала. Ревела, сидя в машине. Знаю, что у Марики ему будет хорошо, но чувствую себя предательницей.

Я, фигурально выражаясь, сижу на чемоданах. Смешно. Чемоданов, кстати, нет вовсе, беру только то, что уместилось в сумку для ручной клади. Пронести через портал можно лишь те вещи, которые сможешь держать – и удержать. Неорганика как-то странно взаимодействует с переходами. Впрочем, не важно это. Главное – со мной и от меня неотделимо.

Поговорила с мамой. Узнав, что у меня появился любимый человек, она потребовала непременного свидания. Но времени лететь к ней уже нет, а срывать её ради пары дней… С трудом отговорила. Не смогла сразу сказать, что мы уезжаем не просто в отпуск, а очень надолго и чёрт-те куда. Как-то совсем туго с артистической игрой у меня – а ведь врать нужно вдохновенно и убедительно. Однако, что ни делается, всё к лучшему – в моём случае к лучшему оказалось и то, что не делается. Я выслала маме фотографии Тадеаша электронной почтой. Конечно, она впечатлилась. Так сокрушалась, что не удастся пообщаться лично, что Тад решил написать ей письмо. Мама была окончательно очарована и заявила, что мечтала о таком зяте всю жизнь. Думаю, он сделал это не только из любезности. Похоже, Тадеш владеет какой-то методикой воздействия на сознание, потому что мама очень легко приняла наш последующий разговор и моё заявление о длительном отъезде в богом забытое место, откуда я не смогу с ней связаться. Тадеаш не перестаёт меня изумлять…

21 июля 2000, ночь

Пишу, что называется, на коленке. Выезжаем через два часа. Жутко боюсь. Руки дрожат. Приходил Тан, сперва они с Тадеашем долго переговаривались за закрытыми дверями (как я поняла, возникли непредвиденные трудности), потом Тад нас представил. Тан совсем не похож на Тадеаша, но тоже красив. В нём чувствуется что-то яростное, звериное. Мне не понравилось, как он смотрит на меня, когда думает, что я за ним не наблюдаю. Как-то… по-хозяйски, что ли… Как на вещь, к которой приценивается… Ладно. Глупости всё это, нервы, дорожный мандраж. Боюсь очень. Скорее бы уже всё закончилось…

___________________________________________________________________________

Минакия!!!

Наверное, середина августа 2000

Странно звучит, конечно, но я потерялась. После прохождения портала выпала в какую-то нереальность и до сих пор в ней пребываю. Засыпаю под звёздным куполом, в объятиях любимого. Просыпаюсь – и первым делом вижу бездонное небо над головой. А потом – его глаза и улыбку. А Дом? Он одушевлён, сомнений никаких. Открывается мне навстречу, согревает, укутывает в уют маленьких ежедневных ритуалов, балует и преподносит сюрпризы в виде чудесно пахнущих букетов или свежеиспечённого печенья. Очень любит, когда я готовлю вместе с ним. Хочу дать ему имя.

Всё, что происходит со мной сейчас, называется чудом. Я попала в волшебную страну. Или сплю. Только бы никто не разбудил.

Переход прошёл очень быстро, напрасно я так боялась, практически ничего не ощутила. Описать это состояние не смогу, оно находится за гранью восприятия. Помню только нарастающую вибрацию, от которой всё тело налилось тяжестью, а вслед за этим – яркая слепящая вспышка и ощущение лёгкости, парения. Оно произвело самое сильное впечатление. И ещё там что-то со временем происходит… Наверное… У меня здесь практически не растут волосы и ногти. Но зато малыш, на которого переход никак не повлиял, растёт не по дням, а по часам. Этому есть объяснение – по словам Тада, беременность у зимарских женщин в прежние времена протекала быстрее, чем у земных. Полноценное развитие плода укладывалось в шесть земных месяцев. После, когда элоимы были вынуждены перейти на выращивание зародышей в условиях искусственных маток, этот срок ещё больше сократился – доношенные, полностью зрелые дети изымались после пяти месяцев внутриутробного развития. И теперь мне сложно ориентироваться на срок своих родов. Я предполагала, что ребёнок родится зимой, в феврале. Ох, скоро запутаюсь – всё ещё мыслю привычными временными категориями, упуская из вида, что на Зимаре совсем другой расклад действует. Месяцев как таковых нет, и отсутствует деление на сезоны, потому что климат ровный, без значительных температурных колебаний. А год немногим меньше нашего – 340 дней. Сутки примерно равны. Если беременность от элоима длится, условно, тридцать недель, а я сейчас на девятой, значит, мне рожать через двадцать одну неделю – у нас это будет… ноябрь? Совсем туго соображаю. Ну да, ноябрь, середина. Страшно стало… Не представляю, что будет, если что-то пойдёт не так… Тад меня прекрасно устроил, и я до сих пор не пришла в себя от возможностей нашего умного во всех смыслах дома, но рожать мне придётся здесь. Галмы ведь не беременеют – значит, и роды исключены. А искусственные матки устроены предельно эффективно, сбоев не бывает. Родовспоможение как таковое давно отсутствует. Тадеш имеет определённые знания по физиологии и уверен, что сможет принять у меня роды. Мне бы его уверенность… Стараюсь не думать о плохом и настраиваю себя на благополучный исход.

22 сентября 2000

Восстановила личный (земной) календарь, пока останусь на нём, так мне проще. Зимарская манера ограничиваться порядковым номером дня и года (к примеру, сегодня 265-й день 15893 года от Сотворения) кажется мне скучной. Даже не представляю, что они будут писать, когда счёт годов перевалит за второй десяток тысяч? Впрочем, я этого очевидно не застану. Хотя Тадеш (при общении я зову его новым именем, но здесь, в дневнике, мне уютнее, когда он Тадеш) пообещал, что добьётся для меня продления сроков жизни. Он называл настолько нереальные цифры, что я рассмеялась. Минимум полторы тысячи. Минимум? Вообразить не могу. Не представляю, каким образом он собирается это сделать – насколько я смогла понять, галмам никто не дарит дополнительные годы жизни. Их предел, как и у трибов – максимум 100 лет. Вообще, раз уж я коснулась этой темы, по отношению к галмам творятся отвратительные вещи. Тадеш предпочитает не обсуждать со мной всё это, но я несколько раз украдкой смотрела Айкон. Если честно, настолько противно стало, что больше не хочу подключаться даже к нейтральным инфо-пакетам. Бедные куклы… Они выглядят абсолютно настоящими, все, как одна, красавицы – и на любой вкус. Невероятно хороши. Рядом с ними я чувствую себя замухрышкой – особенно сейчас, когда моё тело стремительно меняется. Каждый демиург имеет право создать для себя галму. Но, поскольку не каждый демиург состоятелен настолько, чтобы вложиться в заказ-элит, галмы делятся на категории. Самые дешёвые годны только для секса. Они не выражают эмоций, не обучаемы, не мыслят даже примитивными категориями. По сути, резиновые куклы из земных секс-шопов, разве что с привлекательной натуралистичной внешностью, тёплые, способные к выполнению минимального количества вложенных при создании программ. Как я поняла, они устраиваются как раз таки намного лучше элитных товарок. У их хозяев нет возможности менять игрушки, поэтому эконом-галм держат вплоть до полного выхода из строя. А вот куколки высших демиургов… Иной класс игры. Нечто среднее между японскими гейшами, элитными проститутками и девушками из эскорт-услуг высочайшего класса – умны, с высоким IQ, быстро учатся, способны к нетривиальным решениям. Но при этом покорны воле своего создателя. Совершенно безропотны, что бы ни происходило. У них повышен болевой порог – в их же интересах – потому что хозяин может оказаться любителем распускать руки. Оторопь берёт. Их дарят. Их продают. Ими меняются. Сдают в аренду. Они быстро надоедают. При перепродажах они постепенно проходят долгий путь вниз – от элитарных хозяев до полунищих неудачников, срывающих на них свой гнев за неудавшиеся жизни. Их даже могут выгнать – и тогда им дорога в унит-полис, в публичные дома трущоб. К тем трибам, что бунтуют против системы и не желают быть винтиками в общем механизме. Жалости к галмам они не испытывают, поскольку считают их главным символом неравенства. А ведь элит-галмы способны мыслить и чувствовать, они разумны. Когда я пытаюсь понять, что движет элоимами, мне становится жутко. Не хочу думать, что Тадеш мог быть таким. Но ведь мог. Он говорил, что у него было много «игрушек». Где они сейчас? Наверное, я никогда не спрошу об этом. Это трусливо, но я не знаю, что делать с такой правдой.

Да, он очень дорожит мной. Буквально носит на руках, исполняет любое желание. Каждый вечер разговаривает с малышом, поглаживая при этом мой живот. Тадеш светится от счастья. Он зажигает меня – в каждом его прикосновении бережный огонь. Люблю его, очень люблю. Но мне неспокойно. Боюсь, что в доме его души есть много неоткрытых комнат…

5 октября 2000

Я так быстро меняюсь, что каждое утро заново узнаю себя в зеркале. Животик выглядит очень даже аккуратно, у нас в роду все красиво носят. Но грудь… Ещё больше увеличилась, тугая, соски потемнели. Тад в восторге. Я, если честно, не очень, мне гораздо больше нравится мой обычный «почти третий». Но любое изменение во мне теперь имеет отношение в первую очередь к ребёнку, поэтому – пусть что угодно прирастает, лишь бы ему на пользу. Надеюсь, что у меня будет молоко, очень хочу кормить малыша как можно дольше. Он часто толкается, пока ему хватает места для кувырков и кульбитов, но ещё неделька-другая – и придётся определиться. Только бы он правильно улёгся, вниз макушкой, очень боюсь осложнений. Тадеш настроил домашнего диагноста. Бедный интельдок первое время не мог понять, что от него требуется, – никогда не имел дела с беременными. Но потом с ним всё же удалось договориться, и вчера мы с Тадешем смогли посмотреть на нашего мальчика. Он очень красивый. Спал, сладкий, и улыбался… Пальчики крошечные, но уже убедительно так собранные в кулачки. Волосы густые, тёмные. Похож на папу. Подумать только – скоро я увижу своего ребёнка, стану мамой… Даже не верится. Ещё сильнее люблю Тадеша – между нами неразрывная связь, малыш её живое олицетворение.

Тан зачастил, ходит практически через день. Тадеаш всегда ему рад, они очень близки, но у меня его визиты оставляют гнетущее впечатление. Не покидает ощущение, что он… мм… приценивается. И ещё меня дико раздражает его манера касаться меня всякий раз, когда я оказываюсь в пределах досягаемости. Причём это он делает тогда, когда не видит Тад. Я в сомнениях – рассказывать ли об этом Тадеашу? Не хочу прослыть сварливой женой, которая первым делом после свадьбы отваживает друзей мужа. Пытаюсь найти разумные объяснения происходящему – например, Тану в диковинку видеть живую женщину, – но сердце к нему у меня всё равно не лежит. Наверное, всё же соберусь с духом и поговорю с Тадом.

7 октября 2000

Мы впервые поссорились. Из-за Тана – недаром я опасалась начинать этот разговор. Тадеаш не принял всерьёз мои слова, а когда я сказала, что Тан постоянно прикасается ко мне, почти оскорбился – за друга. Ответил, что безгранично доверяет Тану, потому что их дружба проверена временем. И что они вместе ещё с тех времён, когда мои предки только-только научились строить первые дома. Очень задел меня, словно пощёчину влепил. С трудом удержалась от слёз. Но – удержалась и ответила, старательно контролируя голос, что у нас, вообще-то, одни предки. А потом не выдержала и расплакалась – одиночество нахлынуло, захлестнуло с головой. Остро поняла, что я в чужом мире. Одна. А мир ко мне, скорее всего, враждебен. Но тут малыш пнул меня так сильно, что я охнула и схватилась за живот. Тад моментально изменился в лице, подскочил, схватил на руки, поволок к интельдоку – еле отбилась от этой непрошенной заботы. Конечно, мы помирились. Тад просил прощения, каялся за свою горячность. Просил меня потерпеть – ему трудно сразу научиться чувствовать мои настроения и состояния. Сказал, что понимает, насколько я одинока здесь – на что я ответила, что никогда не буду одинокой, если между нами не будет посторонних. Выслушал спокойно, задумался. Обещал, что впредь не позволит себе подобных вспышек. Видела, что он действительно огорчён – и не только потому, что я себя нехорошо почувствовала. Ему, кажется, было стыдно. Но насчёт поведения Тана не прозвучало ни слова. Не знаю, что и думать. Лучше всего, видимо, если в его визиты я буду уединяться. Так будет спокойнее – для меня в первую очередь.

20 октября 2000

Нужно слушать свою интуицию, она плохого не посоветует. Вот уже вторая неделя, как Тан у нас не появляется – после того, как я трижды отказалась выходить из комнаты, когда он приходил с визитами. Хотела обратить на это внимание Тада, но потом передумала – ни к чему провоцировать, ни один мужчина не любит, когда его ошибки замечают. Как бы там ни было, сейчас всё замечательно. Мы много гуляем по вечерам, если Тадеш не на инспекциях. В основном пешком, в парке возле Дома. Трижды летали к морю. Скоро дни Прилива, станет опасно, но пока там так хорошо, что однажды я уговорила мужа остаться на ночёвку. Он устроил нечто вроде походного домика – аналог палатки, но настолько комфортной, что в ней можно запросто прожить целое лето. Ох, опять я за своё – на Зимаре всегда лето. Мне очень нравится здесь. Но иногда я скучаю по маме, беспокоюсь, всё ли у неё в порядке – ведь у нас нет никакой связи. Тадеаш успокаивает меня тем, что отсутствие новостей в нашем случае – само по себе хорошая новость. У него есть договорённость с кураторами земного портала – в случае (тьфу-тьфу-тьфу) серьёзных проблем с мамой нас известят.