Чтение онлайн

Узбеку это вначале показалось забавным. Он смотрел на все это, как на детские шалости, но, когда девчата заинтересовались его особой, Бориса обуял охотничий азарт самца-обольстителя.

Он заинтересовал одну девушку со странным именем Венера. Она послала ему записку и просила, в свою очередь, чтобы Борис написал поподробнее о себе.

«Меня зовут Венера, — писала она ему. — Моя голубая мечта — стать актрисой или эстрадной певицей. Меня обвинили за соучастие в разбое, но я совершенно невиновна, случайно оказалась в компании, которая занималась грабежами. Боря, у меня хорошая грудь, стройные ноги. Лицо, правда, не очень красивое. Почти похожа на Марлен Дитрих, если бы не курносый носик, но это исправимо, я сделаю пластическую операцию. По ночам вижу розовые сны, словно плыву по воздуху. Так хочется мужской ласки. Девочки мне сказали, что ты очень красивый, хотя и разбойник. Это правда? Разве так может быть? Напиши мне, я тебя очень прошу, Венера».

Письмо это несколько озадачило Погорелова. Ребята в камере прочитали его и «заловили ха-ха».

— Стибанутая какая-то, ха-ха-ха, — смеялся один парень родом из Тамбова. — В тюрьме — розовые сны видит!

Узбек промолчал и не обратил внимания на реплики сокамерника, полагая, что это так положено. «Почему не побалдеть, не расслабиться, ведь девчата-зечки — дело временное. Разве можно построить жизнь с такой подругой?»

Он написал ответное письмо Венере. Потом, когда снизу девчата постучали в пол, вылез на решку [109] , так как вызывали именно его. Это была Венера, у нее был детский голосок, приятный, нежно ласкающий слух. Постепенно он привязался к ней. Целыми днями Узбек писал ей письма, а она ему. Кто знает, может, игра в любовь была выгодна обоим, чтобы забыться, отвлечься от черных мыслей наперекор всему и скоротать время? Так уж создан человек, всегда старается изобрести себе эрзац, когда чего-либо не хватает. «И жизнь теперь у меня эрзац», — мрачно подумал Погорелов.

Однажды, когда он получил снизу ксиву, он увидел в ней фотографию Венеры. На него глядела смазливая, забавная мордашка со вздернутым носиком.

— Хм, типичная вафлерша, — вывел его из лирического полузабытья главшпан хаты с чапаевскими усами.

— Слушай, какая тебе разница? — огрызнулся Борис. — Тебя это колышет?

Чапаев сморщился и резко наотмашь хлопнул его по щеке. Изо рта Погорелова тонкой струйкой потекла кровь.

Узбек в долгу не остался и резким ударом в челюсть чуть не свалил главшпана.

Добивать его ему не дали подскочившие ребята. Они тут же разняли дерущихся.

Менты ничего не заметили, но девчата все же прознали про драку и немного возгордились, особенно Венера, когда узнала, что из-за нее состоялась дуэль по-зэковски.

Чапаев признал свою ошибку и, подойдя вплотную к Узбеку, которого в душе побаивался (как бы по соннику не резанул его по глазам или сонной артерии этот разбойник), тэт-а-тэт, чтобы никто не слышал, сказал:

— Слушай, Борь, я в натуре не прав, ты уж извини, погорячился. Стоит ли из-за баб хипиш подымать? Нас же ведь с тобой просто засмеют.

— В принципе ты прав, но зачем грабки [110] распускать?

— Да ладно, забудем, — миролюбиво промычал Чапаев опухшими губами и протянул ему заварку цейлонского чая.

Это был шик. Узбек любил чифирнуть, в особенности из такого престижного чая.

— На, давай заварим. Все будет ничтяк. Через час они уже мирно чифирили. Спустя несколько дней Чапаева забрали на этап, на дальняк, в сторону Севера или Магадана, и власть в камере с молчаливого согласия сокамерников перешла к Узбеку.

Венера сильно привязалась к Узбеку. Их игра перешла в любовь, но как им встретиться? Он горел желанием увидеть Венеру, пообщаться с ней.

Узбека озарила сумасшедшая идея. У него был зашит в подкладке пиджака про запас николаевский золотой червонец, и он решил пожертвовать им ради любви.

Ночью, когда все спали, он тихо подозвал крюкового [111] надзирателя Мишку, показал ему червонец, отчего у вертухая глаза чуть не вылезли из орбит, и прошептал:

— Сделаешь мне свиху [112] с Венерой Виноградовой из женской хаты № 33, он — твой.

— Да ты что, Боря, это невозможно, хотя, впрочем, стой, я подумаю.

Через десять минут он тихо открыл кормушку и прошептал: «В следующее дежурство. Сегодня никак нельзя. Плохая смена в женском корпусе».

Все двое суток до следующего дежурства Миши Узбек не находил себе места: он буквально извелся от томления, охватившего все его сильное и темпераментное тело.

Целыми ночами он ворочался в постели. Воображение рисовало ему прекрасные телеса Венеры.

Элениум, который он стал принимать на ночь, не помогал. Тогда он засандалил несколько таблеток барбамила, которые ему услужливо дал выпить пожилой ростовский мужик с тремя рыжими фиксами и четырьмя ходками за плечами, и мгновенно провалился в темную яму морфия.

— Встать! Суд идет, — объявила «испанка». — Судебное заседание продолжается. Слово предоставляется адвокату Светленькому.

— Уважаемые граждане судьи, гражданин прокурор! Сегодня мы решаем судьбу молодого человека, чья жизнь не совсем по его вине, а в силу определенных обстоятельств длительное время протекала за колючей проволокой, но мой подзащитный Осинин, несмотря на выпавшие на его долю лишения и испытания, нашел все же в себе силы выстоять и переломить себя. Он начал новую жизнь, завел семью, работал начальником ОМТС, успешно выполнял ответственные производственные задания, и если бы не эти молодые люди, Харитонов и Скалкин, чей образ жизни оставляет желать много лучшего и которые попытались избить Осинина, а может, и ограбить, мой подзащитный в данное время не находился бы на скамье подсудимых.

У моего подзащитного развитое чувство достоинства. Он поступил, как подобает настоящему мужчине, превысив, конечно, пределы необходимой самообороны. Но ведь он защищал свою жизнь и достоинство, как сделал бы любой гражданин СССР, который имеет право на оборону. Он просто вынужден был это сделать, иначе бы его убили. Как мне сообщил Осинин, Скалкин заявил ему во время очной ставки, что его счастье, что у него оказалась пробитой рука, иначе бы он его вырубил, т. е. убил. Позволительно спросить, а как бы поступили вы на месте Осинина?

Задав такой риторический вопрос, Светленький сделал паузу и некоторое время помолчал. Потом он снова заговорил, но уже спокойным, уверенным, ровным и хорошо поставленным голосом. Осинин слушал его и завидовал: «Вот бы мне обладать таким ораторским искусством».

— Из материалов уголовного дела, в частности, из показаний милиционера Л., усматривается, хотя последний умышленно изменил свои показания, видимо, по чьей-то подсказке, что потерпевшие Харитонов и Скалкин беспричинно напали на моего подзащитного и начали избивать его. Вследствие этого я прошу суд переквалифицировать ст. 108, ч. II на ст. 114 УК РСФСР, а ст. 206 ч. II и ст. 218, ч. I исключить из дела, так как действия моего подзащитного не охватываются диспозициями вышеназванных статей, и вынести Осинину соответственно справедливую меру наказания.