Чтение онлайн

Пророчества Василия Блаженного грядущего Конца Света вызвали всплеск религиозной истерии. Погром подворья Глинских представлял собой «крестовый поход» против «Антихриста». Видимо, религиозная подоплека дела повлияла на удивительно мягкое наказание виновных. Как сообщает летопись, «князь же великий… обыскав, яко по повелению приидоша, и не учини им в том опалы, и положи ту опалу на повелевших кликати»{167}. На этом беспорядки в Москве завершились. Возвращение Глинских из Ржевского уезда не сопровождалось какими-либо выступлениями москвичей. В столице больше никто не вспомнил о саксонском купце.

Вырвавшись из города, объятого пламенем инквизиционных костров, Ганс Шлитте кратчайшим путем, по Яжелбицкому тракту, добрался до литовской границы. В конце сентября — начале октября купец уже находился в Германии.

Ганс Шлитте появился в Аугсбурге осенью 1547 г., во время заседаний рейхстага (созван 22 сентября 1547 г.){168}. Время для визита было выбрано очень удачно: рейхстаг, получивший название «кровавого сейма», подводил итоги разрома Шмалькальдской лиги. В результате поражения чешские протестантские города потеряли привилегии созыва сеймов и избрания высших должностных лиц, а также обязались выплатить королю Фердинанду I Габсбургу контрибуцию в размере 81 500 талеров{169}. Католическая церковь торжествовала. Брат короля Фердинанда I, император Карл V находился на вершине могущества и славы. Добиваясь аудиенции, Шлитте, несомненно, действовал через графа Антона Фуггера, в аугсбургской резиденции которого обычно гостил Карл V{170}.

Во время аудиенции Шлитте предъявил императору грамоту и письменное поручение от царя набрать «известное число честных, искусных, высокоученых божественному священному писанию мужей, докторов прав, магистров свободных искусств (наук?) и языков, а также других искусных ремесленников»{171}. Под «другими» ремесленниками подразумевались архитекторы фортификационных сооружений, а также «литцы ружей (пушек?), пороховщики, ружейные мастера, плющильщики, ковачи (холодного оружия), панцирные мастера и т. п.». Кроме того, речь шла о доставке в Россию «вооружения и других припасов» {172}.

На первоначальном этапе миссии Шлитте сопутствовал успех. Предмет сделки не встретил возражения со стороны Карла V, о чем русские, видимо, в скором времени получили уведомление из Аугсбурга. В начале ноября 1547 г. князья Михаил Глинский и Турунтай-Пронский были замечены на литовской границе. В столице это известие восприняли как попытку бегства конюшего. По распоряжению царя на поиски беглецов «во ржевских местех и велеких тесных и в непроходных теснотах» был послан князь Петр Шуйский с отрядом стрельцов.

Глинский и Турунтай-Пронский вернулись в Москву 8 ноября «тайно», и, как сообщает Пискаревский летописец, «хотеша… бити челом великому князю, что они не бегали, а поехали были молитись к Пречистой в Оковец». Беглецов посадили в застенок и учинили дознание. В расспросе Глинский ответил, что они «от страху княжь Юрьева Глинского убийства поехали были молитися в Оковец ко Пречистой». Царь простил вину конюшего только после заступничества митрополита Макария: «Занеже от неразумия тот бег учинили, были обложася страхом княжь Юрьева убийства». Таким образом, пребывание Глинского и Турунтай-Пронского на литовской границе было связано с делом о московских пожарах и с пребыванием в столице Ганса Шлитте.

Помиловав Глинского и Турунтай-Пронского, государь немедленно принял решение о первом походе на Казань: 20 ноября царь приказал собирать войска. В начале декабря полки ратников вышли из Владимира и к 26 января 1548 г. добрались до Нижнего Новгорода. По свидетельству летописца, артиллерия задержалась в пути по причине необычно теплой и дождливой погоды. Обоз подтянулся к 3 февраля, но почти весь арсенал утонул в реке во время паводка. Несмотря на потерю пушек и пищалей, государь провел еще три дня на острове Работка, «ожидая путнаго шествия»{173}. Государь, видимо, надеялся на подвоз вооружения от Шлитте.

Саксонец в это время все еще находился в Аугсбурге, дожидаясь заверенных императором документов. Карл V не торопился ставить свою подпись под грамотами. Из донесения Фейта Зенга видно, что Шлитте дважды докладывал императору о деле. Ему удалось получить разрешение на вывоз специалистов после того, как Карлу V и курфюстам было сделано следующее предложение: во-первых, ссудить императорскому величеству и Римской империи 74 бочки золота под небольшой процент сроком на десять лет; во-вторых, в случае войны с Турцией предоставить войско в 30 000 всадников и содержать его 5 лет за свой счет (с возмещением ему издержек в случае успешного окончания войны); в-третьих, заключить вечный мир между Россией и смежными с ней государствами{174}. Кроме того, был предложен проект соединения Православной и Католической церквей под эгидой Рима{175}.

Карл V подписал две грамоты 30 и 31 января 1548 г.{176}. Первый документ представлял собой проезжую грамоту для Шлитте и нанятых им мастеров, второй (на латыни) — послание к русскому царю. Фейт Зенг также сообщает о третьей грамоте, согласно которой Ивану IV дозволялось носить титул «императора всея Руси»{177}.

Заручившись официальными бумагами, Ганс Шлитте нанял две группы специалистов. Одна группа людей во главе с доктором Иоганном Цегентером фон Россенек и Вольфом из Страссбурга отправилась сухим путем через Пруссию и Курляндию. Другую группу, в которой насчитывалось 123 человека, Шлитте повез через Любек и Ливонию. Из-за проволочек с документами время доставки оружия было упущено. Не дождавшись немецких специалистов и артиллерии, 5 февраля царь повернул от Нижнего Новгорода в Москву. Войска, стоявшие под Казанью, получили приказ снять осаду 10 февраля. Первый поход Ивана IV на Казань закончился неудачей из-за того, что Ганс Шлитте опоздал с выполнением контракта. Покровительствовшие ему князья Глинские впали в немилость и потеряли какое-либо влияние при государевом дворе.

Саксонский купец и нанятые им специалисты прибыли в Любек ранней весной 1548 г. Здесь Шлитте намеревался зафрахтовать корабли с командой, чтобы переправиться в Ревель. Неожиданно на его пути встретились бюрократические препоны. Чиновник рижского архиепископа Иером Коммерштад уличил Шлитте в неправомочном использовании титула «посла». Коммерштад предостерег местные власти, что деятельность купца в недалеком будущем может стать источником бедствий для Ливонского ордена.

Любекский магистрат потребовал от Шлитте дополнительных документов. Саксонец составил подробный список следовавших с ним людей. Этот список до сих пор вводит в заблуждение исследователей, так как в нем перечислены в основном мастера гражданских специальностей: «4 теолога или богослова, 4 медика, 2 юриста, 4 аптекаря, 2 оператора, 8 цирюльников, 8 подлекарей, 1 плавильщик, 2 колодезника, 2 мельника, 3 плотника, 12 каменщиков, 8 столяров, 2 архитектора, 2 литейщика, 1 стекольщик, 1 бумажный мастер, 2 рудокопа, 1 человек искусный в водоводстве, 5 толмачей, 2 слесаря, 2 часовщика, 1 садовник для винограда, другой для хмеля, 1 пивовар, 1 денежник, 1 пробирщик, 2 повара, 1 пирожник, 1 солевар, 1 карточник, 1 ткач, 4 каретника, 1 скорняк, 1 маслобой, 1 горшечник,1 типографщик, 2 кузнеца, 1 медник, 1 коренщик, 1 певец, 1 органист, 1 шерстобой, 1 сокольник, 1 штукатур, 1 мастер для варения квасцов, другой для варения серы, 4 золотаря, 1 площильщик, 1 переплетчик, 1 портной»{178}.

Уловка саксонца не удалась — магистрат отказался дать разрешение на выезд, т. к. купец вез «партию оружия». Шлитте дважды подавал жалобы императору на самоуправство чиновников. Его ходатайства рассматривалось на императорском совете 17 и 20 апреля 1548 г.{179}.

Помимо бумажной волокиты Шлитте столкнулся с финансовыми трудностями. Находясь в Любеке, купец занял 4600 флоринов у дворян Ганса Бланкенбурга и Манденсло на содержание нанятых специалистов. По истечении срока Шлитте не смог выплатить долг, и по требованию магистрата его взяли под стражу. Власти отняли у него «некоторые подлинные цесарские опасные грамоты, наказ и (другое)»{180}, что он имел при себе. Такие же неприятности постигли доктора Цегентера и Вольфа: в городе Гольдинген в Курляндии их арестовали. Нанятые люди разошлись по домам.