Чтение онлайн

Не козел же он, в конце концов! Вот уж чем от него точно не пахло - знаем мы, как пахнут козлята...

А чужак отстранялся и косился, будто ему не нравилось, что его нюхают. И мясом от него вообще не пахло.

– Что же ты ешь?
– спросил Рамон, склонив голову на бок.
– Одно молоко, что ли? Как сосунок? Или - одну траву, что ли?

– Нет. Вот еще. Я ем веточки.

– В смысле - грызешь?

– Ну, в смысле - сначала грызу, а потом съедаю. Ты мясо тоже сначала грызешь?

– Кости... но веточки... Ты что, хочешь сказать, что ты палки глотаешь?!

– Веточки, а не палки, - теперь у чужака сделался снисходительный вид. Рамон понял, почему: потому что Рамон никак не возьмет в толк то, что этот тип считает простой вещью.
– Самые вкусные - ивовые. Молоденькие. Еще вот ольха... или, знаешь, свежие сосновые иголки, еще светленькие... а еще - вот это дерево. Яблоня.

Самое дикое, подумал Рамон, что не похоже на вранье. Так можно говорить только о еде. Но ведь невозможно...

– Как можно сосну грызть?!
– пробормотал он потрясенно.
– Она же колется! В нос! И горькая!

Чужак пожал плечами.

– Я же не спрашиваю, как можно мясо есть, - сказал он безумную вещь.
– Мертвое. Вонючее. В крови. Которое раньше было живое.

У него на секундочку сделался такой неприязненный вид, что Рамон зарычал.

– Не кусайся, - сказал чужак. Миролюбиво.

– Почему?
– сказал Рамон.
– Ты драться не любишь?

– Не люблю. Я умею, ты не думай, меня папа учил. Просто не люблю. Мне папа говорил, драться можно только в двух случаях: когда нападают и из-за девочки. Но девочки я тут не вижу, а если ты нападешь... это будет нехорошо. Папа говорил: если нападают, надо убить. Или попытаться убить. А то тебя убьют.

Рамон задумчиво почесал бок и выкусил блоху. Чужак был серьезный парень. Но странный.

– Чего драться из-за девочки?
– спросил Рамон с любопытством.

– Осенью. Девочкам сильные нравятся, - пояснил чужак.

Рамон усмехнулся. Сильные нравятся... тоже, новость. С сильными бороться интересно. А просто смотреть какой девочкам интерес?

– А играть?
– спросил он.

Чужак улыбнулся. У него были крупные передние зубы и совсем не было клыков.

– Хочешь играть? Давай. В пятнашки. Или - бодаться. Кто сильнее.

– Как это - бодаться?

– Это лучше - когда перекинемся, - сказал чужак.

Рамону стало интересно. Это уже была совсем новая игра, в новую игру всегда забавно поиграть. Он перекинулся кубарем, чужак - осторожно и не спеша. И стал таким зверем, что Рамон помимо воли заскакал вокруг, заливаясь лаем.

А чужак смотрел на него сверху вниз девчоночьими темными глазами в длинных ресницах, стоя на тонких длинных ногах, нагнув горбоносую голову с крохотными рожками, встряхивая коротенькой светлой гривкой. Рамон был городской щенок - он еще никогда в жизни не видел лосят...

Задремавшего Рамона разбудил запах сырого мяса.

Он еще глаза не успел открыть, как струя этого запаха выбила слюну из-под языка и сжала желудок голодным спазмом. Сколько ж я уже не ел, подумал Рамон. Вторые сутки голоден - только воду хлебал. Мясо!

Он открыл глаза, встряхнулся и сел. Мэллу, в Старшей Ипостаси, обхватив руками колени, сидел напротив и презрительно смотрел на него из-за решетки. Человек в пропотевшем ватнике, чья душа еще жила, но уже начала загнивать, ухмыляясь, стоял около клетки. Он держал в одной руке электрошокер, а в другой - большую миску, наполненную кусками сырого мяса, политого сырым яйцом.

Рамон бессознательно вильнул хвостом.

– Вот и умница, - ухмыльнулся человек еще шире, показывая желтые испорченные зубы.
– На, лопай.

Он открыл маленькую дверцу у самого пола клетки, не сводя с Рамона глаз и напряженно ухмыляясь, и втолкнул миску внутрь. Миска проехалась по полу до самого носа Рамона - и он остановил ее лапой. Человек плеснул в другую миску воды из ведра, втолкнул и ее тоже, расплескивая воду, скривился в странной гримасе и ушел.

Рамон облизался - и тут же услышал ледяной голос Мэллу:

– Бобик, забыл, что тебе говорили?

От голоса растерялся и обернулся, капая на бетон с языка.

Верхняя губа кота дрогнула, не столько злобно, сколько пренебрежительно.

– Понюхай это мясо, дурак. Хорошенько понюхай, если у тебя есть какие-нибудь ноздри.

Рамон понюхал. Мясо восхитительно пахло, так пахло, что у Рамона голова закружилась - но тончайшее обоняние ищейки уловило еле заметный оттенок незнакомого химического запаха, который сознанию хотелось игнорировать изо всех сил.

Рамон заскулил, топчась на месте, и беспомощно взглянул на кота.

– Отрава, - сказал Мэллу.
– Стимулятор, бобик. Чуешь?

Младшей Ипостаси было невыносимо плохо. Младшая Ипостась хотела забыть обо всем и впиться зубами в кусок мяса, она не могла думать о будущем, когда ее мучил голод. Рамону пришлось радикально с ней бороться - он перекинулся и отошел от миски.

– Ничего, - мурлыкнул Мэллу одобрительно.
– Еще ничего. Еще есть какие-то мозги... а то вы же все безмозглые, псы. Вам лишь бы брюхо набить.

– Я же на службе, - хмуро сказал Рамон.
– Я легко могу не есть... Просто я очень голодный сейчас, а это - мясо...

– Конечно, - сказал Мэллу.
– В этой клетке до тебя жил один барбос... Я ему говорю - не жри, дурак, издохнешь, а он мне - заткнись, мол, кошка. Урод. Ну и все. Два боя выжил, только выл и на решетку кидался. А потом сдох, от заражения крови, наверное. Он не вылизывался, забывал. Спятил. Вонял напоследок, как падаль...

Рамон встал на четвереньки, опустил нос и понюхал бетонный пол.

– Я не чувствую.

– Давно, - сказал Мэллу безмятежно.
– Потом его унесли жечь, а тут все вымыли хлоркой.

Рамон кивнул. Потом облизнулся и спросил:

– Что ж мне делать? Я же с голоду помру. У меня даже болит в животе... ты говорил, что мне надо будет драться - какой же я боец, голодный? Меня сытый с ног собьет.

Кот поднял миску, стоящую в углу своей клетки. Рамон потянулся носом. В миске лежали коричневые катышки дешевого корма для животных.

– На, погрызи, - усмехнулся Мэллу, поднося миску к решетке.
– Я все равно столько съесть не могу... этой дряни. Обветривается.