Чтение онлайн

После этого сообщения Зоя Ильинична сунула свои маленькие ноги в оленьи туфли.

– Что ж ты раньше не сказал? Сбегаи в магазин. Октябрнна тоже обещала зайти.

В магазине Володя купил все необходимые продукты.

Возвращаясь домой, на дворе встретил Борьку: начищенные до блеска модные остроносые туфли, белая рубашка с галстуком-шнурком, узенькие, в обтяжку, голубые брюки и длинные, нечесаные волосы.

– Салют!
– закричал Борька издали, помахивая растопыренной ладонью над головой.
– Вьшивон, закусон тащишь? Хорошо, дела, достойные похвал. Я не опоздал?

– Как видишь, нет.

– Ну и прекрасно. Тогда разреши мне досрочно поздравить тебя с днем рождения, - продолжал Чувахин, протягивая крупную немытую руку.
– Считай меня первым своим другом.

– Спасибо, - ответил на рукопожатие Володя.

– Одно шампанское, и только?
– поинтересовался Чувахин.

– Нам только лимонад, - уточнил Володя.

Борька выразительно присвистнул и легонько попридержал Синелопова за полу пиджака.

– Гроши остались?
– шепнул тихо.

– Вот, четыре рубля с мелочью.

– Тогда не все пропало, - обрадовался Чувахин, смело забирая трешку из руки Володи.
– Жди меня вот на этой скамеечке.

– Как же? А мать...
– сделал робкую попытку протеста Володя. Но Борька уже ничего не слышал. Он во весь опор бежал со двора, разбрызгивая грязь по сторонам.

Вскоре он вернулся сияющий. Из-за оттопыренной полы пиджака доверительно показал белую головку "маленькой". Затем вынул из кармана зеленую расческу, взял ее обеими руками за концы и торжественно преподнес Володе:

– Дарю. От всего сердца.

После такого нежного излияния Володя постеснялся спросить с него сдачу. Они быстрым шагом направились к Синелоповьж.

В комнате Зои Ильиничны уже сидела расфуфыренная Октябрина и мурлыкала что-то своим слащавым голоском. Хозяйка оставила ее одну, предварительно подставив к дивану низкий столик с пухлой стопкой журналов мод, а сама хлопотала на кухне.

Настала торжественная минута, и Чувахину, как старшему из мужчин, было доверено открыть шампанское.

Чтобы показать, какая это трудная работа открывать шампанское, Борька зажмурился. Глухо стрельнула пробка, и шипящее вино полилось в фужеры. Октябрина с улыбкой подставляла их поочередно, а сияющий Борька наливал.

Сразу же, как только был провозглашен тост за здоровье Володи и выпито шампанское, женщины оставили ребят и ушли на кухню.

Хитро подмигивая Володе, Чувахин достал "резерв".

Налил две полные рюмки. Но именинник не притронулся к водке.

– Не могу. Я никогда ее не пил.

– Тоже мне мужик! Но пил, так надо учиться пить. А натурщица не плоха, правда?
– прищелкнул языком Чувахин.

– Какая еще натурщица?
– не понял Володя.

– Ну, эта, Октябрина. Я ее знаю, она напротив нас в сером доме живет, а работает натурщицей, - продолжал Борька, берясь за тонкую ножку рюмки и оглашая компату заливистым смехом.
– И знаешь, в чем смысл ее работы?

– Не знаю и знать не хочу.

– А чего краснеешь?

Такое заявление совсем расстроило Володю. Он машинально потянулся к рюмке, молча чокнулся с Борькой и выпил все до дна одним махом. У него захватило дыхание, будто кто-то невидимый сжал клещами горло и но давал возможности втягивать воздух в легкие.

Закатив глаза под лоб, он ошалело смотрел перед собой, пе соображая, что с ним произошло и что следует делать в подобных случаях. А Борька Чувахин ударил его своей тяжелой ладонью по спине и сунул под нос хлебную корку.

– В себя, в себя тяни, - поучал он, озорно улыбаясь.

А когда Володя со слезами на глазах принялся часто дышать, подал ему стакан с лимонадом.

– Ну, вот и проходит. Потом совсем хорошо станет.

А ты прикидывался травоядным: "не могу", "не хочу", - передразнил Чувахин.

В тот же вечер, поддавшись уговорам Борьки, Володя выпил еще полрюмки водки.

Вспыхнувшая недавно тревога за мать улеглась, и он подумал о ней, как о самом дорогом и близком ему человеке на свете, а эта натурщица Октябрина была просто красивой женщиной. Мало ли что она раздевается в мастерских... Это искусство... Вскоре он почувствовал, что засыпает.

Причина охлаждения родителей друг к другу Володе была неизвестна. Поэтому после своего дня рождения он стал ревниво относиться к каждому, как ему казалось, подозрительному поступку матери. Зоя Ильинична часто уходила из дома по вечерам, ссылаясь на неотложные дела. То ей нужно было идти к портнихе, то ехать на вокзал провожать в отпуск знакомых, а в большинстве случаев она вообще не считала нужным сообщать сыну, куда и зачем уходит.

Это было в порядке вещей, и упрекать ее он был не вправе.

Почему-то теперь он начал подозревать, что мать всегда скрывала от него действительную цель своих вечерних отлучек из дома.

Оц сделал также неожиданное открытие: мать совсем перестала контролировать его поступки. За последние полгода она ни разу не поинтересовалась его учебой в школе, не спрашивала, как и с кем он проводит свободное время, какими мыслями живет.

Даже когда Володя в день рождения впервые за свою жизнь выпил полторы рюмки водки и опьянел, она этого не заметила...

4

Борька Чувахин, с которым Володя особенно сблизился после своего дня рождения, познакомил его с одним интересным парнем, Генкой Баклушиным. Генка был заядлым любителем птиц. Жил он по соседству с Борькой. Во дворе его дома, над дровяным сараем, калапчой возвышалась дощатая голубятня. Отделенная перегородкой от вольера для голубей, каморка являлась своего рода штабом Генки. Здесь он встречал покупателей и выносил им напоказ голубей. Нередко он и сам покупал птиц у неизвестных ребят. Володя стал часто заходить сюда, составляя компанию Борьке. Вместе они кормили птиц.

Изредка, после удачной продажи голубей, Баклушин приглашал ребят в каморку и говорил:

– Ну, мальчики, за сизокрылых!

В первое время Володя наотрез отказывался от угощения. После того вечера, когда Чувахин заставил его выпить, он не переносил даже запаха спиртного.

Однажды Баклушин принес бутылку красного вина.

С умыслом или по неосторожности, он сорвал этикетку и сказал ребятам, что это импортный морс. Володя выпил маленький стаканчик. Горьковато, но ничего. Он уступил просьбе товарищей и выпил второй. И опять, как в день рождения, перед глазами поплыли окружающие предметы. Он не мог сидеть и повалился в каморке на старый топчан. Дощатый потолок начал переливаться радужными цветами. Глаза закрылись, но он отчетливо слышал, о чем говорят ребята. Баклушин с Борькой допивали вино. Видимо, рассчитывая, что Синелопов уснул, Генка спросил у Бориса о родителях Володи.