Чтение онлайн

Ход мыслей Райкоса прервал взволнованный голос Пепо:

– Господин губернатор! Господин губернатор!
– воскликнул начальник охраны.
– Этот негодяй, оказывается, опытный преступник. Он не только хорошо обдумал покушение на вас, но и позаботился о том, как замести следы.
– Голос Пепо дрожал от негодования.
– В нескольких шагах от домика, в рощице, солдаты обнаружили оседланную лошадь. Убийца собирался скрыться через задний двор и ускакать в степь. Он все отлично обдумал, даже разобрал во дворе изгородь.

– Позвольте мне, Пепо, поблагодарить вас за хорошую службу.

– Стараюсь, господин губернатор, - краснея от похвалы, смущенно ответил молодой офицер. И, справившись со смущением, вдруг признался: Кое-что в той истории мне все-таки непонятно.

– Что именно?

– Первое: кто мог проинформировать этого злоумышленника, по какой дороге вы возвращаетесь с объезда сторожевых постов? Такие сведения мог дать человек, знающий гарнизонный режим. И второе: кто возьмет на себя кровь убитого?

– Я вас не понимаю.

– О, господин губернатор, вы не знаете наших обычаев! На Пелопоннесе существует кровная месть. У убитого много родственников, и они должны отомстить за него. Я не хотел бы, чтобы вы стали объектом их мести. Ведь не вы, а я застрелил этого негодяя! К тому же у меня нет родных. Я один на свете, и жалеть меня будет некому. Поэтому позвольте мне взять на себя его кровь...

– Полно, Пепо... Вы же стреляли в этого негоцианта, защищая меня. У меня, как и у вас, тоже нет родных, и горевать некому. Я не трус. Давайте же все опасности делить пополам.
– И Райкос, нарушая субординацию, крепко обнял за плечи начальника охраны.

Он ощутил огромную радость, что неожиданно для себя открыл в этом юном офицере мужественного друга.

2. УСЕРДИЕ ПЕПО

Покушение на Райкоса насторожило Пепо. Поразмыслив на досуге, молодой офицер пришел к выводу, что сложившаяся в городе обстановка требует усилить охрану губернатора. И Пепо установил возле резиденции постоянные посты часовых, а в канцелярии ввел дежурство сержантов конвойной роты. Пепо ревностно исполнял свою службу. Чтобы уберечь губернатора от новых покушений, он вменил себе в обязанность присутствовать на всех аудиенциях и приемах. Даже если посетители хотели беседовать с губернатором наедине, Пепо под разными предлогами оставался в кабинете. Он садился в кресло за спиной посетителя и следил за его каждым движением.

Такая опека сначала смешила губернатора, затем стала его тяготить. Под недремлющим оком Пепо Райкос испытывал какую-то внутреннюю скованность, порой мешающую ему наладить с посетителем душевный разговор. Он заметил: такая же скованность охватывала и посетителей в присутствии начальника охраны. Люди замыкались, и задушевной беседы с ними не получалось. Как-то Райкос откровенно сказал Пепо:

– Вы, любезный, видите в каждом, кто приходит ко мне, злоумышленника, готового совершить покушение...

– Не в каждом, но...
– возразил Пепо.

– Нет! В большинстве это добронамеренные люди, которых приводят ко мне неотложные дела и заботы, - перебил его Райкос.
– А ваша чрезмерная бдительность обижает их. К тому же они могут подумать, что я жалкий трус. Поэтому прошу вас немедленно снять охрану. И сами тоже не торчите во время приема посетителей у меня в кабинете с пистолетом в кармане. Очень прошу вас.

Пепо спокойно выслушал Райкоса. Как всегда, вытянулся в струнку, щелкнув каблуками, но вместо обычного: "Слушаюсь!" - вдруг отчеканил:

– Я не могу выполнить этого приказа, господин губернатор!

Райкос был ошеломлен.

– Как?
– возмущенно воскликнул он.
– Что это, бунт? Вы, как человек военный, обязаны выполнять приказания вышестоящего начальства. Черт побери, вас надо судить... Да! Да! Судить!

Но Пепо не дрогнул от угрозы.

– Да, господин губернатор, это бунт, - согласился он.

Райкос взглянул на него. Пепо по-прежнему стоял перед ним, вытянувшись. В его маленьких, похожих на черные ягодки глазах светилась решительность. Об этом же свидетельствовали и упрямо сжатые губы.

Райкоса восхищала такая твердость характера начальника охраны. Такого исполнительного офицера не найти днем с огнем! Но уж больно он усерден!

– Вы отталкиваете от меня людей... И, пожалуйста, не считайте, что я такая уж важная персона, которую пытаются устранить наши враги. У них есть и поважнее заботы...

– Негоциант, стрелявший в вас, однако, не пожалел пороха, - возразил Пепо.

– Это исключительный случай. Нельзя из-за одного подлеца подозревать всех ваших соотечественников... Самого президента не охраняют так, как вы... Даже там, в столице.

– Это их дело... А здесь за вас отвечаю я, господин губернатор. Пепо нахмурился.
– Все каджабаши, беи и фанариоты кипят злобой. Они готовы поднять оружие не только на вас - на отца родного... Я вижу все это, и потому не мешайте мне...

Вспыльчивого губернатора почему-то не рассердило такое строптивое упрямство. Наоборот, оно его восхищало.

– Бог с вами. Вы, я вижу, упрямей тысячи стамбульских ослов. Что с вами поделаешь?!
– сдался Райкос.
– Только, пожалуйста, в моем присутствии ведите себя сдержанней... Когда я принимаю посетителей, не входите в кабинет с расстегнутой кобурой пистолета.

Райкос улыбнулся. Пепо был настолько прямолинеен, что не имел склонности к дипломатическим заверениям. Он уважал Райкоса и считал невозможным ослабить охрану.

Райкос не смог удержаться от давно интересовавшего его вопроса и спросил:

– Скажите, а почему вы всегда так резко отзываетесь о каджабашах? Видимо, они причинили вам много зла?

– Я их ненавижу, потому что несколько лет находился у них в кабале. Ненавижу так же, как османов!

После этих слов Райкосу стало многое понятно в характере молодого офицера. Цельность его натуры выплавилась в горниле сиротской доли, тяжелого детства и юности. Может быть, в своей грубоватой прямолинейной недоверчивости к людям из привилегированных сословий Пепо более прозорлив, чем он сам. Райкос усмехнулся такой неожиданной мысли, которая вдруг пришла ему в голову. Не исключено, что начальник охраны прав в своем усердии, и напрасно он упрекает его за это.

С тех пор Райкос перестал вмешиваться в деятельность Пепо и больше не посмеивался над ним, когда тот внимательно наблюдал за посетителями в его кабинете.

3. НЕЗАКОНЧЕННОЕ ПИСЬМО

Воскресающий город становился все оживленнее, менял свой облик. Закопченные языками пожаров руины, их зловещий траурный цвет постепенно вытеснялись светло-золотистым цветом новых жилищ.

Когда Райкос смотрел на стены новых построек, сложенные из свежевырубленных брусков известняка, у него начинало сладко щемить сердце. Эти камни напоминали ему родную Одессу, светло-золотистые стены ее домов. Воспоминания плыли дальше, за пределы родного города, в черноморскую степь, где к медленной реке припали хутора, слободки, поселки. Их домики голубой лентой тянулись к самому морю.