Чтение онлайн

– Он такой же мой, как и ваш, - вспыхнул де Руан.
– Я тоже разочаровался в Жераре. Просто он, как все военные, самоуверенный тупица.

– Не будем больше говорить о них. Нужно обратить внимание на создавшееся положение. У нас имеются просчеты...

– Надо было действовать осторожнее. Мы поторопились с этими Мавромихали.

– Не будем заниматься бесполезной болтовней, - переменил тему разговора Доукинс.
– Меня тревожит то, что, устранив Барба Яни, мы вызвали среди греков не ту реакцию, что предполагали. В этом наш просчет.

– Меня тревожит то же самое. Улицы запружены вооруженными простолюдинами. Они оплакивают своего президента, проклинают убийцу. Правительство Августина Каподистрии относится к нам даже хуже, чем правительство его брата. Оно ввело в столице осадное положение. Наши дома находятся под усиленным наблюдением. За каждым нашим шагом следят.

– Греческие солдаты по поручению правительства оберегают нас.

– Но я боюсь этих солдат, Доукинс. Они не столько охраняют, как держат нас под караулом. И рано или поздно присоединятся к разъяренному плебсу. Это произойдет, как только они убедятся, что в моем доме скрывается убийца...

– И мы с вами, дорогой барон, станем жертвами на алтарях наших отечеств, - хладнокровно сказал английский министр-резидент.

Он уставился немигающими глазами на курносое лицо де Руана. Тот понял, что Доукинс испытывает его.

– Прекратите эту игру, Доукинс... Будьте хоть раз в жизни откровенны. Вы, как и я, отнюдь не хотите быть жертвою на алтаре отечества. Надо во что бы то ни стало избежать этого!

– Нет ничего проще, барон. Нужно лишь выдать тех, кто прячется в вашем доме. Выдать грекам Георгия Мавромихали и его подручных!

– Но как это будет выглядеть со стороны? Мы скомпрометируем себя в глазах общественного мнения.

– Да что вы, барон! Дипломат не может быть таким сентиментальным! Вы придаете слишком много значения моральной стороне этого дела. Поймите: Мавромихали уже сыграли свою роль. А греческим властям можно заявить, что вы ничего не знали.

– И греки поверят?

– Еще как! Им ничего не остается, как поверить. Ведь от решения вашего королевского правительства зависит очередной денежный взнос в их государственную казну. Августину Каподистрии придется поверить всему, что вы скажете.

– Вы очень самоуверенны, Доукинс.

– Ничуть.

– Но все же мне кажется, что ваш план - выдать Мавромихали - просто ужасен. Он подорвет нашу репутацию в глазах греков...

– Заговорщикам можно укоротить языки обещанием, что мы выручим их, и они будут верить. Тем временем, - продолжал Доукинс, - вам необходимо добиться у греческого сената ослабления чрезвычайных мер по охране резиденций в связи с введением осадного положения. Это оскорбление нашего дипломатического статута!

– Бог с вами, Доукинс! Вы хотите, чтобы они сняли караулы возле наших домов? Эта охрана только и удерживает чернь от насилий над нами...

– Не горячитесь! Я имел в виду другое. Вы должны добиться от сената распоряжения открыть городские ворота для беспрепятственного сообщения с портом, с гаванью: вам нужна круглосуточная связь с военными судами королевского флота... Тогда можно будет вывести из вашего дома всех, кто причастен к покушению, и помочь им добраться до корабля. Этим мы избавимся от самых страшных - живых улик. А тогда вам уже ничего не страшно.

– Согласен. Идемте сейчас же в сенат и потребуем от них открыть городские ворота в гавань!

– Но зачем нам идти с этими требованиями вдвоем? Убийцы находятся в вашем доме. И вопрос выдворения их из города всецело лежит на вас. Кроме того, разве ваш расшитый золотом мундир перестал оказывать на греков нужное впечатление?

"Этот английский лицемер пытается выйти сухим из воды. Нет, вам не удастся моими руками загребать жар. Мы будем делать это вместе", - подумал де Руан и сердито посмотрел на улыбающегося англичанина.

– Вы правы, сэр. После убийства президента мой расшитый золотом мундир, как, впрочем, и ваш, перестали оказывать нужное воздействие на греков.

И английский коллега уступил.

– Что ж, из чувства нашей давней дружбы, дорогой барон, придется мне и на сей раз поддержать вас, - сказал он, поднимаясь с кресла.

– Не считайте меня круглым идиотом, Доукинс. При чем здесь ваши чувства? Нам надо спасать свои шкуры.

– Понял вас, - сказал Доукинс и нехотя поплелся следом за ним.

50. ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АТАКА

На улице их встретила толпа, требующая выдачи убийц президента. Солдаты, охраняющие посольство, оттеснили толпу, и в их окружении дипломаты двинулись к площади Трех Адмиралов.

Здесь стояли выстроенные войска. В голове первого батальона, рядом со знаменосцами, музыкантами и высшими офицерами, резиденты увидели группу сенаторов. К ним и направились де Руан и Доукинс. Они подчеркнуто сухо представились и затем де Руан потребовал открыть городские ворота, ведущие в порт, потому что королевским дипломатам необходимо посещать военные корабли. Еще в более резкой форме то же самое повторил Доукинс.

Сенаторы молча выдержали дипломатический натиск представителей двух великих держав. А затем, после паузы, смущенно объяснили, что волнующий дипломатов вопрос могут решить лишь два человека: глава нового правительства Августин Каподистрия или же главный комендант полковник Алмейда.

Резиденты высказали главному коменданту свое требование.

Алмейда почтительно выслушал их.

– Вы просите обеспечить вам беспрепятственную дорогу в порт к кораблям? Что ж, это можно, господа. По первому же вашему желанию мы к вашим услугам, - ответил, любезно улыбаясь, комендант. Он делал вид, будто не понял просьбы господ дипломатов. Алмейда обратился к Райкосу:

– Господин полковник, возьмите роту солдат и проводите господ резидентов к кораблям.

Вышло все снова не так, как того хотелось резидентам. Вместо того, чтобы распахнуть ворота в порт для беспрепятственного бегства убийц, комендант решил каждый раз под контролем водить их в гавань на корабли... Черт знает что!

Де Руан стал объяснять Райкосу, что они не собираются идти к кораблям. Они просят, чтобы ворота в порт были всегда открыты. Круглые сутки.

– Мы будем открывать ворота по вашему первому требованию, - повторил Райкос.
– Только просим посылать на корабли спецкурьеров либо служащих ваших посольств, которых мы знаем. Не то, не дай бог, этим воспользуется кто-нибудь из преступников. Тогда на меня падет тяжелая ответственность, и вы тоже можете подвергнуться опасности неприятных подозрений.