Чтение онлайн

Закончив есть, Толя сказал:

— Посиди здесь, Алиса. Я пойду вымою всю посуду и вернусь.

— Давай, Толя, лучше я. Женщина обязательно должна ухаживать за своим мужчиной хоть иногда.

— Пожалуйста, посиди лучше здесь. Я хочу сделать тебе приятное. Это не обсуждается. После того, как я помою посуду — вернусь и мы с тобой поговорим. Разговор нам предстоит очень серьёзный.

— Хоть приятный? — с тревогой спросила артистка.

— Как пойдёт.

Ещё более заинтригованная, чем до завтрака она приготовилась ждать звукорежиссёра с нетерпением. Через несколько минут он вернулся. Молодой человек поцеловал певицу долгим страстным поцелуем в губы.

— Хотя мы совсем недавно виделись я соскучился так, будто не видел тебя целую вечность.

— Я тоже, — довольно улыбнулась артистка.

После этих слов молодой человек припал к её губам с ещё более страстным поцелуем. На этот раз он был ещё более долгий, чем первый.

— Да что случилось — то? — с удивлением и беспокойством спросила Алиса.

— Я пытаюсь отложить начало разговора. Я боюсь, он действительно будет тяжёлый.

Молодой человек сел напротив артистки, взял её за руку, очень нежно поцеловал её и тяжело вздохнул.

— Я действительно в своей жизни не любил ни одну женщину в своей жизни не любил так, как тебя, Алиса. Видит Бог, что это правда. Я не думаю, что кого — то полюблю сильнее, чем тебя потому, что сильнее, чем есть, любить нельзя или же хотя бы так же сильно, как люблю тебя. Я люблю тебя больше своей жизни. Ты любишь меня?

— Да, Толя.

— Ты выйдешь за меня замуж и родишь мне детей?

Этот вопрос огорошил девушку своей неожиданностью и внезапностью. К чему такие вопросы с самого утра?

— Так выйдешь или нет?

— Выйду, но не сейчас.

— Хорошо, пусть не сейчас, — с тяжёлым вздохом сказал мужчина. — А когда?

— Давай хотя бы, когда истечёт мой контракт с Кучеренко.

— Допустим, — молодой человек вздохнул ещё более тяжко. — Ты родишь мне детей? Пусть хоть одного?

— Да.

— Когда?

— Когда — нибудь.

— Хотя бы когда примерно?

— Лет через десять.

— Вот что и требовалось доказать. Помнишь наш самый первый разговор когда — то давно, когда я провожал тебя в первый раз в жизни домой?

— О чём? Мы много с тобой много говорили о разном.

— О том, что люди любят, когда оказывается, что они правы.

— Помню. Причём тут это?

— При том, что готовясь к разговору с тобой, Алиса, я догадывался, что ты ответишь примерно так же, как сейчас. Я ещё тебе тогда сказал, что тоже люблю, когда оказываюсь прав. Так вот, я сейчас был бы готов всё отдать, лишь бы ошибиться.

— Но почему, Толя? Объясни мне, пожалуйста, толком, что случилось? Я не понимаю, что произошло.До этого всё было просто прекрасно. Сейчас я ничего не понимаю. Поэтому я боюсь.

— Я проверял тебя любишь ли ты меня. К сожалению, я пришёл к выводу, что ты любишь меня недостаточно, как мне того хотелось.

— Но почему?!

— Потому что я, к сожалению, слишком хорошо изучил твой характер за всё то время, что знаю тебя. Он у тебя очень предсказуемый.

— Как ты можешь так говорить? Ведь я же вчера сама пришла к тебе.

— Да, пришла. Это только потому, что тебе было плохо и ты нуждалась в утешении и в том, чтобы я успокоил тебя. Хочешь правду, Алиса? Ты никогда по настоящему не любила ни меня, ни Валеру. Я допускаю, что возможно ты любишь меня больше, чем его и я рад этому. Но ты никогда никого из нас не любила по — настоящему. Ты только сама убеждала в этом себя и всех остальных. Прежде всего ты любишь саму себя, свою свободу, свои песни. Ты эгоистка, Алиса, тебе уже давно пора признать это. Я безумно хочу быть с тобой, это правда. Я бы даже отдал за это ровно половину своей жизни. Беда только в том, что хоть и говоришь мне, что любишь, но тянешь время вместо того, чтобы создать со мной семью. Пойми, как бы я не любил тебя, я хочу делить тебя ни с кем: ни с твоей свободой, ни с твоим контрактом, ни с твоими поклонниками. У тебя вечно на все мои предложения какие — то отговорки. Поэтому, извини меня, Алиса, но я решил, что не буду с тобой. Если бы я даже опять поддался на твои чары, ты бы потом опять упрекала меня, что я лишил тебя твоей независимости. Оно мне надо? Спасибо, я сыт по горло твоими разговорами о свободе. Знаешь, как мне надоело это? Ты хочешь, чтобы наши лучшие годы ушли на то, пока ты налюбуешься тем, что толпы твоих поклонников восхищаются тобой. Мне останутся в лучшем случае какие — то жалкие крохи. Прости, но этого не будет. Не дождёшься. Ты рождена прежде всего, чтобы толпа восхищалась тобой. Вот пусть и делает это, раз тебе так противно моё личное восхищение. Тебе нужны кратковременные романы, как, я не хочу сказать, что всем, но многим артистам. Одна, огромная, настоящая, так, чтоб на всю жизнь, любовь, тебе не нужна и боюсь, что никогда не будет необходима.Как только в твоей жизни появится какое — то по настоящему серьёзное чувство, ты сразу будешь думать, что кто — то захочет отобрать твою независимость. С меня хватит. Этих упрёков в жизни я уже наслушался.

— Как же наша ночь, Толя? Что делать с ней?

— Это была одна из самых прекрасных ночей в моей жизни. Мне не надо поддаваться на твою красоту, но я не о чём не жалею. Будет что вспомнить на старости лет в своей жизни.

Это прозвучало с такой горечью, что она едва не заплакала. Звукорежиссёр был прав во всём, что он сейчас сказал. Солистка была вынуждена признать это.

Наступило такое гнетущее души обоих влюблённых молчание.

— Со своей жизнью делай, что хочешь. Хочешь — оставь Валеру, хочешь — нет. Быть для тебя разменной монетой я не хочу, поэтому мы не будем вместе даже жить. Я не буду и с Катей. Я совсем не люблю её и никогда не смогу полюбить. Это мне стало ясно только теперь. Хотя сразу сказать ей об этом я не смогу, но обязательно найду в себе силы. Я был с ней только, чтобы забыть тебя: говорят, клин клином вышибают. Увы, это не мой случай. Если я встречу какую — то другую женщину прекрасно, нет тоже хорошо. Я — одиночка и думаю, что мне будет лучше, если я останусь один до конца жизни, чем с той, которую не люблю, а так, наверное и будет.

— Что будет с нашими отношениями, Толя?

— Совсем без тебя я не смогу. Мы останемся друзьями. Мне надо видеть тебя, чем чаще, тем лучше. В прошлый раз, когда я не хотел общаться с тобой, сделал ужаснейшую глупость. Я от разлуки с тобой чуть не умер. В этот раз я не буду врагом себе. Мы будем с тобой общаться на разные темы, ты же сама этого хочешь. Я буду руководить записью вашего очередного альбома не потому, что так уж нуждаюсь в деньгах. Просто я безумно хочу хотя бы видеть тебя. Я буду утешать тебя, Алиса, если тебе понадобится помощь как вчера. Можешь обращаться ко мне за помощью по любому поводу. Я больше никогда в жизни постараюсь не поддаться страсти и не спать с тобой. Но если всё же так случится, ни о чём не буду жалеть. Мне хоть будет о чём вспомнить в моей постылой и такой одинокой жизни. Ты капризный и избалованный ребёнок, Алиса, но ничего не поделаешь, я люблю тебя всеми своими сердцем и душой. Не бойся от меня забеременеть. Мы никогда не предохранялись с тобой, так что у нас всё равно в этом отношении, как я не старайся тоже ничего не получится.

Он помолчал совсем чуть — чуть. Потом заговорил с безумной надеждой:

— Слушай, если всё же получится, пожалуйста, не делай аборт. Роди мне ребёночка. Мне совершенно всё равно какого он будет пола, лишь бы от тебя. Можешь отдать его мне, если он тебе не нужен. Мы можем расписаться с тобой, чтобы у него были папа и мама хотя бы на бумаге, а потом развестись. Алиса, ты не бойся, я его выращу, ребёнок ни в чём не будет нуждаться. Я приму вариант даже, если ты оставишь его себе, а я буду приходящим папой. Если ты сделаешь аборт, я никогда не прощу тебя. Хотя даже в этом случае я не буду мстить тебе. Я для этого слишком люблю тебя. Просто тогда мне совсем незачем будет жить. Пожалуйста, сделаешь как я прошу?

Звукорежиссёр уже готов был чуть не плакать и стать перед ней на колени.

— Хорошо.

Алисе стало страшно: таким она молодого человека ещё никогда не видела.

— Иди скорей к своему Валере, — взял Толя себя в руки. — А то он ещё потеряет тебя.

Певица понуро сделала движение к двери.

— Впрочем, нет, подождёт твой Валера. Сначала я попрощаюсь с тобой как следует. Ведь теперь мне всегда надо будет сдерживать себя по отношению к тебе.

Он стал целовать её, снова унёс на кровать в спальню, где они опять любили друг друга с огромнейшей нежностью. Одежда обоих влюблённых опять полетела на пол. Они нежно гладили друг друга по волосам, по лицам, по спинам, как будто хотели запомнить друг друга навсегда перед расставанием навеки.