Чтение онлайн

— Может, тебе завтра не ходить на похороны Валеры? Я, конечно, всё понимаю, что он был твоим другом и всякое такое, но вдруг, не дай Бог, что случится плохое? Тем, более у тебя ужасные отношения с его матерью.

— Толя, я бы и рада не ходить да не могу: все же это как — то не по — людски, не попрощаться. Как раз ты можешь не ходить туда. Ты же не участник группы «Зелёное небо». То что ты когда — то нам помогал с записью первого альбома не возьмут в рассчёт: так давно это было.

— И всё же я пойду. Будешь смеяться, Алиса, но у меня отчего — то плохое предчувствие.

— Как хочешь. — Она пожала плечами. — Хочешь — можешь пойти. Я не против. А то ещё скажешь, что я лишаю тебя свободы.

Они хором рассмеялись. Звукорежиссёр с облегчением выдохнул: раз смеётся, значит, его артистке и впрямь стало лучше.

Они поужинали. Разложили вещи девушки в шкаф. Молодой человек предлагал сделать это завтра, но она сказала, что от нервных переживаний вряд ли сможет заснуть. Когда это было сделано, пара лягла спать.

На ночь мужчина нежно поцеловал свою любимую в губы. Он не рискнул предлагать заняться любовью, хотя, естественно, хотелось, раз у неё траур по навеки ушедшему в мир иной другу и, как ни крути, бывшему кавалеру. Они ограничились лишь тем, что в эту ночь спали в объятиях друг друга и молодой человек поглаживал её по голове.

В ту ночь солистка спокойно спала сном младенца.

Утром влюблённые к обеду пошли на похороны. Собралась вся группа «Зелёное небо», мать Валеры Василида Афанасьевна, Кучеренко, друзья — байкеры. Что самое неожиданное, внезапно явился Антон на своей шикарной машине. Это был тот самый автомобиль, который артистка видела зимой под окном своего продюсера, когда в первый раз встретила его сына. Он явился на похороны с какими — то своими дружками. Правда, на этот раз вёл себя прилично. Не выпрашивал у отца денег, не приставал к певице с Викой, не посылал девушкам воздушные поцелуи. Что было крайне странно наблюдать для Алисы, зная его гадкую натуру. Антон просто себе спокойно стоял, смотрел вокруг себя и по сторонам и о чём — то тихо беседовал со своими друзьями.

Всё внимание певицы переключилось на Валеру. Он тихо лежал себе в гробу и улыбался. Чему — только одному гитаристу и было известно.

Василида Афанасьевна, завидев артистку громко и жалобно взвыла:

— Ага, вот ты где! Убийца моего сына! Он сошёл в могилу, но и ты долго не будешь жить! Я уже обратилась к колдунье, она сделала на тебя обряд на смерть и очень скоро ты умрёшь! Будь ты проклята!

Она подбежала к ней и хотела вцепиться в её волосы, но Толя враз мигом преградил ей дорогу. Он загородил девушку своим телом.

— Кто тронет мою Алису, будет иметь дело со мной! — громко и грозно заявил звукорежиссёр. — Ишь, чего выдумали — обижать мою любимую! Василида Афанасьевна, вас это тоже касается! Хотите выместить на ком — то свою злость, вымещайте на мне! Я не против! Можете даже заплатить деньги, чтобы именно на меня, вы это слышите, именно на меня навели порчу, если вам от этого станет легче!Если вы почувствуете от этого облегчение, я буду только рад! Но никто, слышите, никто из присутствующих здесь, никто и никогда не прикоснётся к моей любимой со злыми умыслами! Так что же вы, Василида Афанасьевна, где вы там? Вы хотели напасть на беззащитную Алису? Нападайте на меня! Вот он я! Я к вашим услугам! Только никто не виноват, кроме вашего Валерия, что так получилось, чтобы вместо того, чтобы жить, лежит в гробу и попал на кладбище вместо того, чтобы отправиться на гастроли!

Наступило такое гробовое молчание, что казалось между собравшимися вот — вот пролетит муха. Все стояли и молчали и никто не смел возразить ни слова.

— Что молчите? — насмешливо и громко продолжал звукорежиссёр. — Или кишка тонка напасть на меня? Давайте, Василида Афанасьевна, чего же вы трусите? А я — то всё удивляюсь в кого ваш Валерий пошёл такой драчун, что даже поднял руку на свою девушку. Оказывается, в свою мать. Что же вы, если так убиваетесь за ним не научили вашего сына, что ни в коем случае нельзя садиться пьяным за руль? На это много ума не надо. Только где был ваш ум, когда вы учили Валерия уму — разуму?

Все боялись шелохнуться, затаив дыхание.

— А вы, все те, кто здесь присутствуют, — ещё громче и с большей иронией, чем прежде заговорил молодой человек, — тоже что — то имеете против моей Алисы? — Он обвёл взглядом толпу. — Ага, значит, ничего не имеете? Вот и молчите дальше в тряпочку и не превращайте похороны в балаган. В конце концов, это такое серьёзное мероприятие, а вы тут будете предъявлять свои прентензии. Вас же не поймут и правильно сделают!!!

— Не смей оскорблять меня и память моего сына! — опомнившись, взвыла несчастная мать. — Я никогда в своей жизни не учила его ничему плохому и ни тебе, ни кому бы то ни было не позволю оскорблять ни себя, ни моего драгоценного Валерочку!

Она хотела броситься на мужчину, но её уже оттащили прочь. Похороны всё — таки состоялись.

Толя всё это мероприятие обнимал испуганную и жавшуюся к нему в поисках защиты Алису и крепко прижимал её к себе.

После того, как гроб с телом Валеры стали зарывать в землю, Антон с наглым видом и ухмылкой на губах подошёл к паре.

— Ты знаешь, Алиса, я очень хотел отомстить тебе в своё время, — презрительно произнёс он и плюнул в сторону, выражая таким образом презрение к влюблённым. — Теперь я думаю зачем тебе мстить, когда эта ненормальная мамаша уже и так напугала тебя? Фи, неужели же я когда — то хотел познакомиться поближе с таким жалким существом, как ты? Теперь я смотрю на вас и думаю, что, мне, что ли, больше было нечего делать? Что, я не найду себе более красивую девушку, чем ты? Что, больше нет других девчонок на всём белом шаре? Да, конечно же, найду!

— Наконец — то, ты запомнил моё имя, склеротик ты несчастный, — с таким же презрением ответила солистка. — Я рада за тебя, что ты всё же вылечился от болезни Альцгеймера, а то ты в нашу последнюю встречу даже не мог запомнить моё имя. Чего ты вообще тогда припёрся сюда, если мы вызываем у тебя такое отвращение?

— А вы знаете, мне так захотелось развлечься! Стало так скучно болтаться по ночным клубам! Захотелось заявиться на похороны для разнообразия. Здесь меня очень неплохо развлекли. Надо же, какой балаган вы все тут устроили. И в цирк не надо ходить за развлечением. Вот ещё, тратиться на билет! Да я лучше в следующий раз пойду сразу прямо на похороны. Вот где самое веселье! Вы так не находите? Вы разве не согласны со мной? Да ещё и бесплатно накормят на помнинках. Так что я теперь буду обязательно учить своих друзей, как правильно надо проводить своё свободное время! Пусть ещё поучат других! Глядишь, моё имя ещё войдёт в историю и станет бессмертным! Я уже отомстил за себя всей вашей группе за то, что ты в своё время не оценила меня. Как не скажу, чтобы потом получился сюрприз. Может, когда — нибудь узнаете. Чего это вы, мужики, посходили с ума по этой Алисе? Что, совсем нет нормальных девчонок? Да она же подстилка! Сначала спала с тобой, звукорежиссёришка несчастный, потом с вашим драгоценным Бакутой, по которому все вы почему — то так горюете, хотя что вы все нашли в нём понятия не имею. Теперь опять переметнулась к тебе. Так это же хорошо, что я не стал следующим в послужном списке этой вашей певички! Кто там следующий? Можно становиться в очередь и насколько длинной и километровой она будет, а? Вы не скажете? Что ж, вы так плохо?

У Толи вконец лопнуло терпение, он осторожно и бережно выпустил артистку из своих объятий и нанёс такой сокрушающий силы удар по носу Антона, что она оглушительно вскрикнула. Он вытер кровь хлещущую из носа. Дружки тут же подскочили к нему.

— Антон, хочешь, мы мигом можем разобраться с этими? — спросил один. — Ты только скажи.

— Нет, не здесь, — отмахнулся он. — Тут слишком людно. Не дай Бог, попадёт в газеты. Может узнать отец. Тогда скандала не оберёшься. Отец может лишить меня всех дотаций. Лучше в другой раз в более спокойном, тихом и безлюдном месте.

Вся «тёплая и такая милая компашка» уселась по своим машинам и они, резко взвизгнув тормозами, рванули отсюда прочь. Трава и мелкие камни только так летели у них из под колёс.

— Зачем ты это сделал, Толя? — вхлипывая, испуганно спросила девушка. — Он не стоил того!

— Я всё понимаю, Алиса, — спокойно ответил он. — Но и ты тоже пойми меня правильно. Я не мог спокойно стоять и слушать, как этот мерзавец оскорбляет тебя. Кто бы я был после этого? Каким бы мерзавцем я должен был ощущать себя?