Чтение онлайн

Ну воти всё, батя, так и не свиделись с тобой, не сходили, как планировали, на утреннюю рыбалку к реке, да так и не подварили наш старый "Москвич". Прости мама, что был иной раз груб с тобой, ты же своей добротой совсем разбаловала сына... И больше не позовёшь меня из окошка, не спросишь, как дела. В памяти наш двор у дома, сижу, курю на скамейке, а мать, отодвинув занавеску зовёт:

– Лёша, иди кушать!

Засунул кулак в рот, и схватив его зубами, завыл, как пёс. Вот и всё...

Когда пришёл в себя, увидел, что рядом со мной сидят Иван и Лена. Княжна гладит мою руку, положив её на свои колени, глаза мокрые совсем, в них полное участие и сострадание. Сержант хмурый, косится на меня время от времени, словно боится, что я снова ломанусь сломя голову.

– Ну как ты?
– прервал молчание Пустов.
– Глупостей не натворишь в горячке?

– Не натворю, - угрюмо ответил я.
– Есть выпить?

– Пойдём в кладовку!
– кивнул сержант.

Втроём поднялись в помещение кладовой, и через минут двадцать я уже был мертвецки пьян, выпив за два присеста бутылку коньяку. Ленка с Иваном пить не стали, сидели и с тоской смотрели на меня, похоже, не зная, что и сказать. Да тут и говорить ничего не надо было, я и сам не знал бы, что делать в такой ситуации.

– Что ж за мир у вас такой, а?
– спросил я заплетающимся языком. Во, да у меня "блокировка" слетела, не иначе, потому как говорил о таких вещах, о коих и промычать недавно толком не мог.
– Провалился бы он пропадом, вместе с небом вашим зелёным. Одни беды только...

И размахнувшись, запустил пустую бутылку в стену, бах, только осколки стекла в разные стороны.

– Всё, ложись спать, Лёша!
– меня положили на невысокую стопку матрасов, заботливо прикрыв одеялом.
– Всё будет хорошо, я с тобой.

Это Ленка сказала, она поцеловала меня и немного посидев рядом, ушла...

С утра меня разбудил сигнал подъёма. Перед глазами встали кадры вчерашней телепередачи, и я застонал, обхватив голову руками, душу захватила мощнейшая апатия. Лежал, и тупо слушал, как за дверью галдят курсанты, собираясь на утреннюю пробежку. Было совершенно на всё наплевать, лишь что-то тоскливо сжалось в груди, и болело тупой болью. Пошло бы всё лесом, училище, Грязи, весь этот грёбаный мир, пропади он пропадом. Не считая Беликову, со мной здесь ничего хорошего не происходило, лишь хрень всякая. Да и нашим с Ленкой отношениям опять-таки мешают, как назло просто.

– Лёха, здорово, - в кладовую вошёл граф Соснов, неловко замялся на пороге.
– Тебя Сандалло вызывает к себе.

– Привет, - ответил я.
– Сейчас.

Вышел из помещения, подхватив лежавшую рядом свою "Бритву", не иначе, как Иван принёс из "теле-зала". Постучался в кабинет взводного, и услышав ответ, вошёл.

– Здравия желаю, господин лейтенант.

Сандалло, сидевший за своим столом, окинул меня тревожным взглядом, кивнул и указал рукой на стул напротив.

– Присядь, князь!

Уселся на стул, и уперев автомат прикладом в пол, облокотил цевьё о колено.

– Приношу свои соболезнования, Алексей, - глухо сказал лейтенант.
– От всей души, я как узнал, что, эх...
– и он с горечью махнул рукой. Затем внимательно посмотрел мне в глаза.
– Ты как?

– Да никак, господин лейтенант, - я сглотнул ком в горле.
– Честно скажу вам - не хочу я учиться здесь, мне бы домой вернуться, хоть попытаться это сделать. Военная служба не для меня, кому-то там подчиняться, исполнять приказы... Не моё.

– Не пори горячку, Лёха!
– воскликнул Сандалло.
– Ты не представляешь, какой конкурс идёт за каждое место в нашем училище. Будешь большим человеком, подумай о себе, тебе государь обязательно поможет, не пропадёшь, пристроит на нормальную должность. Да и у нас тут не деревенский театр - просто так не уйти, вплоть до каторги, так что не стоит ломать себе жизнь. Ещё раз повторяю - не пори горячку, чувства чувствами, тяжело, согласен, но надо жить и идти дальше. Как бы трудно не было.

– Я просто хочу домой!
– упрямо повторил я.
– Под своё, синее небо, в свой мир, тут всё чужое.

Как же хорошо вновь говорить, что хочешь, без всяких чёртовых ограничений...

Глаза лейтенанта изумлённо расширились, и он подскочив с места, метнулся к двери. Открыл её и быстро посмотрел по сторонам, проверяя возможность подслушивания кем-нибудь из курсантов.

– Синее небо?
– тихо переспросил он, пожирая меня взглядом.
– Так во оно что...

– Что?
– невесело усмехнулся я.
– Знаете что-то?

– Никому больше ни слова, курсант!
– зашипел взводный.
– Ты не представляешь... Даже своей Беликовой не говори. Бог ты мой...
– он взялся руками за голову.
– И не вздумай сбежать отсюда, князь! Если ты попадёшь не в те руки, то будет катастрофа! Всем! А станешь трепаться, то тебе будет очень плохо, понял? И как они тебе память -то не стёрли? Короче, если не хочешь крупных проблем, то живи и учись здесь, как будто всё по прежнему. Больше я тебе ничего не скажу, ибо сам могу попасть в скверную историю. Да, если кто спросит, то ты из Средней Стразии, до тех мест Выбросы толком не доходят, это оккупированная территория.

– Барсук всё знает, и ничего, - попытался возразить я.

– Да ты понятия не имеешь, кто он такой, князь, - лейтенант сморщился, как от зубной боли.
– Думаешь, небось, что он из Царской разведки, да?

– Ну да, из разведки, - кивнул я.
– Простые солдаты, я ж видел....

– Да ничего ты не видел, - в сердцах рявкнул тот.
– Лишь то, что должен был. Всё, разговор окончен, ты меня слышал...

– А что за крики?
– внезапно в кабинет вошёл Паскельман, и я поднялся со стула. Тот сочувственно, но тем не менее пристально осмотрел меня.

– Соболезную князь, - произнёс майор.
– Это большая утрата, не только для тебя, но и для всех нас, ибо твои родители погибли за царя и отечество. Гордись ими сынок, и постарайся стать таким же великим человеком и гражданином своей страны. А мы, на данном этапе твоего жизненного пути, поможем и укрепим тебя, сделаем всё, что в наших силах.

– Спасибо, господин майор, - ответил я.
– Я прошу разрешения обратиться к вам с небольшой просьбой.

– Изволь, князь, - сделал широкий жест Паскельман, присаживаясь на диванчик у стены.