Чтение онлайн

— Спасибо за угощение, — с лавки он поднимался совершенно трезвым.

— Да, что ты, Харитон, — криво усмехнулся Алексей, — я от всей души, со всем моим уважением…

Харитон не заметил усмешки, он не видел уже ничего вокруг. На его худых щеках ходили ходуном желваки, глаза помутнели, он еле сдерживал себя. Не прощаясь с мужиками, вышел из шинка, молча копя в себе гнев. В телеге он нашел кнут и огрел ни в чем не повинного Ваську. Тот, привыкнув к хозяйской злобе, с места понес галопом. По дороге до хутора Васька знал каждую кочку, так что хозяин никогда раньше не направлял его вожжами. Но последнее время хозяин, видать, отведал по ошибке дурман-травы, вот и стал бешеным. В деревню едет спокойно, а из деревни словно черти его гонят… Всю дорогу нахлестывал Харитон вожжами верного коняку, сам того не замечая. Бросив вожжи на плетень, влетел в избу. Ничего не подозревавшая Даша, кинулась накрывать на стол:

— Харитон, ты голодный? Садись, обедать будем. Дети, ожидавшие его возвращения, стали забираться на лавку. Харитон подскочив к столу, саданул кулаком по столешнице.

— Старый я для тебя? — c яростью прохрипел он. — К молодому бегаешь? Со мной тебе в бане стыдно, а с ним в кустах сладко? — Даша побледнела. Она никогда не видела Харитона таким. Дети из-за стола наблюдали за происходящим. Для них тоже отец предстал в новом обличье. Никогда раньше его загорелое лицо не было таким белым, не раздувались так ноздри. Харитон, не сдерживая себя, ударил Дашу по лицу.

— За что? — только и успела спросить она. По щеке растеклось красное пятно. Но Харитон, еще больше обозленный ее мнимым неведением, наотмашь, сплеча ударил еще раз. Даша качнулась, но устояла. Харитон, не помня себя, бил тяжелой рукой куда попадет. Он не слышал, как кричала в ужасе Даша, как вопили дети, уцепившись за его штаны. Наконец он отшвырнул Дашу к порогу. И только тут заметил детей, кричавших: «не трогай нашу маму!»

— А, щенки! — он оторвал от себя детей.

Он не кинулся к лежащей на полу Даше, обойдя ее, вылетел из избы. Гнев схлынул, неверная жена была наказана, можно было покурить и подумать о случившемся. Анютка и Ванятка со слезами кинулись поднимать Дашу. Кровь текла из разбитой губы, щека надулась, и не было возможности открыть глаз. Тело нестерпимо ломило. От неожиданности Даша не могла понять, чем так разозлила Харитона? Почему он так жестоко? Ванятка тряс ее за руку:

— Мама-Даша, вставай!

По щекам Анютки текли крупные слезы, она боялась прикоснуться к Даше и причинить ей еще боль. Даша приподнялась, оглядела пол, забрызганный кровью. «А ведь это моя кровь!» — промелькнула мысль. Но даже эта мысль не вызвала слез. Внутри будто закаменело. Она осторожно встала. Взяв у порога тряпку, вытерла с пола кровь, чтобы не пугать детей.

— Вы не бойтесь ничего, — погладила она по голове Ванятку, — я к своим пойду.

Дети в один голос заревели:

— Не уходи Даша!

— Он не тронет вас, — Даша переступила порог. Находиться здесь даже ради детей она не могла. Покачиваясь, она шла к родному дому. Харитона на улице не было, видно распрягал Ваську в сарае. Дома ее еще на пороге встретила бабка Авдотья. Почуяв недоброе, она подскочила к Даше. И тут же заголосила:

— Батюшки святы! Даша, чего случилось-то?

Катерина, увидев кровь на одежде дочери и разглядев ее лицо, побледнела и схватила попавший под руку ухват. Дед Василий остановил ее:

— Погоди! Пусть сначала расскажет.

Михаил растерянно смотрел на любимую дочь и невольные слезы ползли по его щекам.

— Доченька, кто тебя так? — спросил он, хотя и без вопросов было ясно.

— Харитон, — Даша прошла к столу и присела на лавку.

— Да за какие же такие прегрешения? — закричала бабка Авдотья.

— Он не сказал, — Даша говорила спокойно, без слез, словно это произошло не с ней. Михаил кинулся к двери, но Катерина преградила ему дорогу:

— Остынь, хочешь, чтобы он и тебе навешал?

— Да рази так можно с Дашкой?! — заплакал Михаил.

— Его дома нет, ушел куда-то, — произнесла Даша.

Ей не хотелось, чтобы родители устраивали разборки, по крайней мере, не сейчас. Она подумала, что братьев нет дома, видно ушли в деревню. А то Луку нельзя было бы ничем остановить. Катерина не выдержала и вышла из избы. Бабка Авдотья видела, как мелькнула ее юбка в окне. Разъяренная Катерина нашла Харитона на огороде. Тот сидел на пеньке спиленного дерева и курил. Катерина, сдерживая себя, тихо спросила:

— За что?

Харитон, не глядя на нее, бросил:

— Гуляет она с Егором!

И столько муки было в его словах, что Катерина оторопела. Оказывается, Харитон дико ревновал! Она молча смотрела на него.

— И все равно, Харитон, разобраться надо было! — Катерина говорила ровным голосом, но Харитон видел, как тяжело ей это удается. — К тебе она не вернется, Харитон! — Катерина быстрыми шагами пошла прочь. Слезы текли по ее суровому лицу. Чтобы никто не заметил слез, она долго умывалась в кадушке на огороде. Ведь до этого случая она и сама не припомнила, когда последний раз плакала. Придя домой, она молча уселась на сундук. Расспрашивать о разговоре с Харитоном ее никто не осмелился. Бабка Авдотья делала холодные примочки на лицо Даше. Но примочки мало помогали; лицо распухло, лилово-желто-зеленое пятно расплылось по правой щеке, глаз превратился в узкую щелку.

— Давайте решать, как дальше будем? — подала голос Катерина.

— А чего решать? — вскинулась бабка Авдотья, — не вернется она к ироду этому. Мало детей на шею посадил, так еще и руки распускает. — Михаил тяжело вздохнул, но промолчал.

— Здесь тоже нельзя ей оставаться, — тихо произнес дед Василий.

— Это еще почему? — задиристо спросила бабка Авдотья.

— Все-таки венчанные они. Харитон будет требовать, чтобы вернулась назад.

— Назад?!!! — перебила его бабка, — так мы и отпустим ее.

— Удержишь ее, — произнесла Катерина, намекая на то, что не смогли отговорить Дашу от замужества, — прибегут эти галчата, она пожалеет их, да и пойдет к нему опять.

— Эт точно, — с горечью в голосе согласился Михаил.

— Не вернусь я! — вскинулась Даша.

— А я вот чего предлагаю… — решительно начала бабка Авдотья. Все повернулись в ее сторону. Она отложила мокрую тряпку и оглядела всех победным взглядом.

— Дашку надо отвезти в Тюменевку, к твоей, Катерина, тетке. Она ить одна живет. Пусть Дашка поживет там, а дальше видно будет. Только, чтобы никто не знал об том! И ты молчи, а то подопьешь, все ему выляпаешь! — обратилась она к сыну.

Михаил смущенно пригладил волосы.

— Будет вам, мамаш, что я, пью без просыпу, что ли? — обиделся он.

— Вот и не пей, воздержись! — приказала мать. — Ты, Катерина, сходи собери ее вещи, да сейчас, пока не остыли ни мы, ни он. А то потом уговаривать придет, а Дашка добрая… — Катерина нехотя поднялась с сундука. В соседской хате было тихо, Харитон еще не вернулся. Катерина молча собирала Дашины вещи, не обращая внимания на испуганные взгляды детей. Анютка и Ванятка ни о чем не спрашивали тетку Катерину, она и раньше-то строгая и неразговорчивая, сейчас пугала детей суровым выражением лица. Катерина, расстелив на пол простыню, кидала на нее Дашины вещи из сундука. Наконец в сундуке не осталось женских вещей, и Катерина в сердцах хлопнула тяжелой крышкой. Она связала концы простыни и ушла из хаты. За время ее отсутствия пришли сыновья, бывшие в деревне. И теперь Даша объясняла братьям, что произошло совсем недавно. Лука, сразу вскипев, бросился к двери. Его остановила Катерина.