Чтение онлайн

Что такое был ocinum, определить в точности трудно. По-видимому, так называлась кормовая смесь для волов, главной составной частью которой были бобы. Ср.: у Варрона (1.31.4): «Ocinura назван от греческого слова ; потому что он быстро входит в силу. Называют его ocinum еще и потому, что волов от него слабит [citat], и поэтому его дают им, чтобы их прочистило. Его срезают зеленым с бобового поля, раньше, чем на нем появятся стручки...»; у Плиния (18.143): «Встарину был сорт кормов, который Катон называет ocinum, потому что он закрепляет желудок у волов. Его срезали зеленым с поля, засеянного кормами, прежде чем на нем появятся семена*. Сура Мамилий объясняет по-другому и говорит, что обычно на югер брали и смешивали 10 модиев бобов, 2 модия вики, столько же воробьиного гороха [ervilia], а еще лучше и с подмесью греческого овса, у которого семена не высыпаются. Сеют это по осени на корм волам...».

* По памяти, путая, передает Варрона.

См. у Колумеллы (2.10.29): «Вику сеют дважды: в первый раз на корм скоту около осеннего равноденствия...».

«... греческое сено» [стручковое кормовое растение] — ср. у Колумеллы (2.10.33): «Греческое сено, которое в деревнях зовут „стручками“, сеют в два срока: в сентябре, когда его сеют на корм, в те же числа, что и вику, около осеннего равноденствия...».

«ervum» — у Колумеллы (2.10.34): «ее можно сеять осенью». Первым весенним кормом был ocinum: см. гл. 53 и 54.3. Его давали, пока он не высыхал: за ним шла вика, потом могар. В списке кормов (гл. 60) из стручковых стоят ocinum и вика, лупин и бобы.

Этот же совет повторяется в гл. 60. Катон имел в виду посев разных кормовых растений.

Хлеб сеяли позже, примерно месяц спустя после посева кормов.

Ср. прим. 2 к гл. 3; относительно ям см. гл. 43.

Лозы должны были виться по ним: перед нами будущий arbustum.

О питомниках маслины, плодовых деревьев и проч. см. гл. 45 — 48.

Урок пересадки дан со всеми подробностями; последующие садоводы прибавили к нему очень немного. Ср. Кол. 5.9.8 — 9 и 5.6.21; Пл. 17.83 — 87.

Колумелла (ук. мест.) подробно описывает это «обвязывание»: делали плетенку из небольших веточек; деревцо, выкопанное с землей, оставляли на лопате; обхватывали землю этой плетенкой и перевязывали ее ивовыми прутьями, «так что земля оказывалась как бы взаперти»;

Потому что в ней больше перегноя.

Катон на удобрение обращал большое внимание. «Постарайся иметь большую навозную кучу. Навоз старательно сохраняй...» (5.8); в гл. 37.2 перечислено то, что может итти на подстилку и быть обращено в навоз. При вывозке его надлежало «очистить», т. е. выбрать из него предметы, которые не перепрели и перепреть не могут, размельчить навоз и в таком виде разбрасывать. Все эти указания заслуживают большого внимания: поговорка, ставившая унаваживание на третьем месте, красноречиво свидетельствует о том, что большого значения навозу во времена до Катона не придавали. Во II в. до н. э. в Италии к земле стали предъявлять больше требований, и в связи с этим значение унаваживания возросло. Катон учил людей, которые привыкли обращаться с навозом как попало.

Чрезвычайно любопытно распределение навоза: половина его вывозится «на ниву, где будешь сеять корма». Эта «нива» может быть масличным садом: «если там будут маслины...»: специально под них назначена четвертая часть навоза. Дело, по-видимому, происходит так: масличный сад разбит на две половины (ср. Кол. 5.9.12): одну из них удобряли и засевали осенью стручковыми, которые шли на корм скоту и в то же время сами служили удобрением. На следующий год здесь сеяли хлеб. Другая половина стояла под паром: здесь паслись и ее «устаивали» овцы (гл. 30). Весной она шла под яровое; осенью ее удобряли, засевали стручковыми и т. д.; первая же половина оставалась под паром. Последняя часть навоза вывозилась на луга: унаваживание лугов, засвидетельствованное для императорского времени Колумеллой (2.17.2), было, по-видимому, старинной италийской практикой.

Осенью (ср. 5.8) и в новолуние.

Favonius — западный ветер, появление которого в середине февраля считалось началом весны; см. у Плиния (18.337): «он начинает весну и открывает лоно земли...», ср. гл. 50. (С. П.).

О корме для скота см. гл. 5.8; 6.3; 27 и примечания к ней. Специально корма для волов — гл. 54 и 60. В их состав входили: листья, зеленые и высушенные, различные стручковые, разная солома и мякина, виноградные выжимки, желуди и сено. Овцы получали сено (отаву) и листья, преимущественно с вязов и тополей, а при их недостаче — и с дубов и смоковниц. Листья занимали среди кормов видное место: лугов и сена, по-видимому, было немного.

«delectato»: «delectare» имеет здесь значение «кормить».

Во время осенних работ на поле и в винограднике так хотелось полакомить любимую скотину вкусным свежим сеном. Катон понимал чувства хозяина, но только рекомендовал не давать им воли: «подумай, как долга зима».

Сбор маслин начинался обычно в середине ноября (см. Кол. 12.52.1). Так же как в гл. 23 по поводу сбора винограда, здесь говорится о том, что должно быть заготовлено для сбора маслин, но как там не говорится о самом сборе винограда, так и тут нет ни слова о сборе маслин — и, вероятно, по той же причине. Бригаут объясняет это умолчание тем, что сбор маслин, как и сбор винограда, сдавался подрядчику. Он упустил из виду, что и в договоре с подрядчиком технических подробностей вовсе нет. Между тем подрядчик работал, конечно, под надзором, и если бы техника сбора маслин не была так же общеизвестна, как техника съемки винограда, то, конечно, Катон на ней остановился бы.

Какой орех имеет в виду Катон, неизвестно.

Катон говорил о заготовке лесного материала трижды: здесь, гл. 17 и 37.3 — 4; из двух последних мест ясно, что деревья или рубили, или корчевали. Когда прибегали к одному способу и когда к другому, мы не знаем.

См. у Варрона (1.37.1 — 2): «Некоторые деревенские работы лучше делать, когда луна прибывает, чем на ее ущербе, а некоторые, наоборот, — например, жать хлеба и срезать листья с деревьев. „Я, — сказал Агразий, — соблюдаю это правило, как принял от отца, не только при стрижке овец, но и при стрижке собственных волос, чтобы не облысеть, подстригая их, когда луна прибывает“». Ср. у Плиния (18.322): «Всякая рубка, обрывание, стрижка принесут меньше вреда, если их делать, когда луна на ущербе». Смысл этого предписания заключался в том, что, по представлению древних, луна своим состоянием оказывает определенное влияние на земные явления. Яйца подкладывают под курицу в первую четверть (Пл. ук. мест.): как растет луна, так будут расти и цыплята. Остричься, «когда луна прибывает», значило нарушить естественную связь между лунными и земными явлениями: человек терял волосы. Резать в это время листву — значило заставить дерево потерять вскоре все листья. Срубленному в это время дереву грозила гниль. (Кол. 11.2.1). Ср. еще у Плиния (16.190): «... лунные фазы имеют огромное значение: рубить деревья советуют только с 20-го и по 30-й день лунного месяца...». Навоз следовало вывозить в новолуние (ср. Кат. 29), потому что тогда от него не заводилось сорняков: ср. Кол. 2.5.1.

Auster — сирокко: у Плиния (18.329): «Когда он дует, не трогай, земледелец, ни лесного материала, ни вина. Это сырой и знойный ветер в Италии». Считалось, что он оказывает губительное влияние и на плодовые деревья (Пл. 17.10 и сл.). Сирокко расслабляет людей и, вероятно, по аналогии древние думали, что он отнимает крепость и у дерева, и у вина. Плиний (16.193 и сл.), приводя эту главу и 37.4, предпосылает своей выписке такие слова: «Катон, величайший знаток во всем, что касается использования лесного материала...».

«vineas arboresque» — Бригаут правильно считает, что здесь идет речь об arbustum, т. е. о «винограднике, в котором лоза вьется по деревьям»; ср. гл. 7 и 47. (С. П.).

Варрон (1.9.4; 35 и 36) точно определяет это время: оно начинается с захода Плеяд (конец октября) и тянется «до фавония» (середина февраля).

См. у Колумеллы («О деревьях», 7.2 — 3): «Если ты хочешь уложить в землю отводок, сделай квадратную яму в 4 фута, чтобы отводку не мешали другие корни. Оставь на той части отводка, которую ты уложишь на дно ямы, четыре почки, чтобы от них шли корни. На той части, которая находится непосредственно у материнской лозы, почки обломай, чтобы не было лишних побегов. На противоположном конце отводка, который должен выдаваться над землей, оставь только две, самое большее три почки. Остальные, которые будут засыпаны землей, кроме четырех нижних, сдери, чтобы лоза не пустила корней поверху. Отведенная таким образом лоза быстро окрепнет; на третий год ее отрезают от материнской лозы».

Деревья обрезали таким образом, что ветви на них располагались «этажами». См. у Колумеллы (5.6.15 — 16): на расстоянии 7 — 8 футов от земли «дерево надо обратить на три стороны, пустив с каждой по одной ветке: они образуют первый этаж. Над ними, на три фута выше, надо оставить [три] других ветки, но так, чтобы они не приходились над теми, которые находятся внизу [катоновское „чтобы ветви шли в разные стороны“]». Подробно об arbustum см. у Колумеллы (5.6 — 7).

Если горизонтально идущие ветви дерева обрезали косым срезом, то туда попадал дождь и в дереве заводилась гниль.

«nodentur»: «nodus» — «узел» на языке древних виноградарей значил то же, что и у нас «узел на стебле», «узел на лозе». Вокруг него располагались почки: чем больше узлов, тем больше почек и тем больше урожай. Поэтому в следующей главе и говорится о «хорошо обузленной [буквальный перевод слова „enodatam“] лозе»; ср. у Плиния (17.157): «Лоза, у которой мало узлов [nodos], считается бесплодной; густота почек [gemma: они расположены вокруг узлов] есть признак плодовитости». Виноградарь мог выбрать хорошо «обузленную» лозу, но как он мог заставить ее образовать на себе эти узлы? Комментарий Кейля: «curandum esse ut nodos bene habeant» — непонятен. В переводе принято значение «обвязывать» — от глагола nodare.

«ne vitem praecipites» — у Колумеллы (5.6.33 — 35): «Praecipites называются побеги на ветвях этого года... Они дают больше всего плодов, но и больше всего приносят вреда материнской лозе. Поэтому такие побеги следует оставлять [praecipitari palmitem] только на концах ветвей или на верхушке лозы, если она переросла дерево... больше года такие побеги терпеть не следует».

См. у Колумеллы («О деревьях», 7.4): «Когда ты уложишь лозу на землю и увидишь, до какого места она доходит, сделай одну канавку, в которую ты и спустишь всю лозу целиком; затем от этой канавки ты сделаешь как бы ответвления, смотря по побегам, которыми ты воспользуешься как отводками; все закроешь землей». К этому способу прибегали, «если понадобится», т. е. в случае гибели некоторых лоз.

См. прим. 6 к гл. 32.

Ср. у Колумеллы (4.13.1): «Тот, кто подвязывает лозу, должен довести ее до поперечной перекладины совершенно прямо».

«custodesque» — «сторожей» — см. у Колумеллы (4.21.3): «Это отросток с 2 — 3 глазками: когда он даст плодоносные побеги, старую ветку повыше его отрезают и лоза пышно разрастается от новой ветви...».

См. у Колумеллы (4.8.1): «Прежде чем придут холода, лозу надо окопать [ablaqueanda est]. При этой работе все летние корешки окажутся наруже, и опытный хозяин их срежет. Если он даст им усилиться, то погибнут нижние корни, и окажется, что виноградник гонит корни в верхнем слое земли. Таким корням вредят холода; они больше прогреваются от зноя и заставляют лозу мучительно страдать от жажды по восходе Пса. Поэтому все, что растет на корне выше полутора фута, надо срезать при окапывании... После этого, если зима в этой области мягкая, лозу можно оставить открытой; если по жестокости зимы это невозможно, то в середине декабря надо заравнять вышеназванные ямки. Если можно ожидать в этой местности суровых холодов, то насыпь на корни, прежде чем их засыпать землей, немного навоза, а еще лучше голубиного помету...».

Просто разрыхли вокруг землю. Лозы вокруг окапывали, а пространство между их рядами вспахивали. Это делали весной.

«sulcos perpetuos» — ср. у Колумеллы (2.2.27): «Пахарю нельзя останавливаться на повороте: он дает волу передохнуть в конце борозды, чтобы животное, в надежде на передышку, бодрее прошло все пространство; вести борозду длиннее 120 футов для животного вредно»; у Плиния (18.177): «... при пахоте надлежит пройти „верс“ и вспахать „акт“, не переводя дыхания». Все три места поясняют технику италийской пахоты: «sulcus» — «борозда» — означало полосу, которую пахарь проходил дважды: вперед, держа плуг совершенно прямо, и назад, когда он, повернув (versura) обратно, шел, срезая наискось поставленным плугом пласт земли и подготовляя, таким образом, другую борозду (Кол. 2.2.25). Пройдя этот второй путь, пахарь и давал волам передышку: так учили и Катон, и Колумелла. Половина этого пути называлась «versura» или «versus»; «акт» равнялся 120 футам — та же мера, которую дает и Колумелла. Плиний, как это обычно для горожан, любил щеголять деревенскими словами.

Разведение лоз отводками: см. прим. 3 к гл. 32. Итак, весенние работы в винограднике у Катона: окапывание; вспашка; отсадка лоз отводками; бороньба.

Это относится не к ежегодной обрезке, а по-видимому, к омоложению виноградника путем обрезки: Катон рекомендует не резать старые лозы, а лучше использовать их как своего рода отводки. См. прим. 8 к гл. 32.

«viveradix» — молоденькая лоза: «чубук» — уже принявшийся и пустивший корни.

См. прим. 1 к гл. 27.

Работа эта называлась «pampinatio» (pampinus — молодой виноградный побег). См. у Варрона (1.31.2): «Пасынковать — значит, оставив на лозе из молодых побегов один, два, иногда и три самых сильных, все остальные сорвать, чтобы у лозы хватило соков на оставшиеся. Пасынковать лозы надо человеку умелому (это важнее, чем обрезать) и только в винограднике, где лозы вьются по кольям и переплетам [vinea], а не по деревьям [arbustum]». Время для этой работы Варрон указывает между восходом Плеяд и летним солнцестоянием, т. е. примерно с начала мая. «Пасынкование», о котором Катон говорит в конце этого параграфа, означало, вероятно, просто прорывание листьев, чтобы дать больше доступа солнцу.

«сrebrо» — в смысле «через небольшие промежутки».

Варрон, у которого этнографические интересы были очень сильны, рассказал о том, как и чем подвязывают лозы (1.8). Колья, по которым они взбирались, связывали поперечиной, для каковой брали разный материал: в Кампании, например, жерди.

Варрон (1.30) относит эту работу к весне: «между весенним равноденствием и восходом Плеяд». Календарный план для виноградника у Катона, как видим, не выдержан.

Чтобы понять гл. 32 и 33 об arbustum и vinea, современному читателю-филологу требуется подробный комментарий. Колумелла, посвятивший виноградникам две книги, развертывает отдельные предложения Катона в целые главы: он писал для аудитории, мало подготовленной. Советы Катона — это памятка, с которой старый хозяин обращается к молодому, вполне знакомому с делом, но еще недостаточно опытному: с помощью этой памятки он не забудет, не упустит главного, обратит внимание на то, что нужно. Совершенное отсутствие всяких технических указаний, обилие специальных терминов и общий характер этих глав заставляют предполагать, что виноградарство, так же как и полеводство, было прекрасно знакомо современникам Катона: утверждение западной науки, что именно с этого времени начинается усиленное разведение виноградников в Италии, разбивается этими главами.

Ср. гл. 27.

См. прим. 6 к гл. 5.

«terra pulla» — «мягкая земля, которую рекомендует урожай» (Кол. 2.2.19); «мягкая земля — самая лучшая и для работы, и для посевов» (Пл. 17.36). Ср. у Катона (151.2): «Сей [кипарисовые семена] на самой мягкой земле, которая зовется pulla». Это — почва Кампании (Пл. 17.25). Термин этот сохранился в современной Италии с тем же значением.

Ср. у Колумеллы (2.10.1): «...он любит тощую землю и особенно красную глинистую... на очень сыром поле он не взойдет»; у Плиния (18.134 — 135): «Он требует преимущественно сухих и песчанистых мест... из плотных больше всего любит красную глинистую, очень сырые ненавидит и на них не всходит».

См. у Колумеллы (2.9.3): «Плотная, белая глинистая и сырая земля неплохо взращивает полбу»; (2.6.4): «полбе меньше [чем пшенице] вредит сырость»; (2.§.5): «[по сырым местам] лучше сеять полбу, чем пшеницу, потому что она содержится в шелухе, крепкой и не поддающейся длительной сырости». Ср. у Варрона (1.9.4): «Опытные хозяева сеют на месте более сыром скорее полбу, чем пшеницу».

У Колумеллы (2.6.4): «пшеница лучше идет на сухом месте...»; (2.9.3): «всякая пшеница [frumentum здесь, как видно из дальнейшего, = trilicum. Такое же значение, сохранившееся во франц. froment, имеется иногда и у Плиния: напр. 18.65] особенно хорошо идет на открытой равнине, обращенной к солнцу и залитой им...».

Ср. у Колумеллы (2.10.5): «Для бобов предназначается самое сильное и унавоженное место...», и дальше (10.8): «они не выносят места тощего, над которым стоят испарения...». Эти испарения и несли, по мнению древних, calamitatem — потерю урожая от ржи или инея.

«siligo» — см. у Колумеллы (2.6.1 — 2): «Мы знаем много видов пшеницы: лучше всего сеять так называемую robus, потому что она стоит на первом месте и по своему весу, и по белизне. Второе следует отвести siligo, которая очень хороша для хлеба, но легковесна. Третьей будет „трехмесячница“, которая приносит великую пользу земледельцам: когда вследствие дождей или по какой другой причине пропущено время для сева, то за помощью обращаются к ней: это вид siligo». Ср. у Плиния (18.85 — 86): «Я назвал бы собственно siligo красой пшениц и за белизну, и за качество, и за вес... из нее делают превосходнейший хлеб и прекраснейшие пироги...». Siligo считают теперь принадлежащей к группе пшениц-полб.

См. у Колумеллы (2.10.15): «Чечевицу следует сеять... на тощей и рыхлой земле или на жирной, но главное в сухом месте... [„сухое место“ соответствует катоновскому „не травянистому“, тощее — щебенистой и глинистой земле]».