Чтение онлайн

Чуть вздрагиваю, представляя, что довелось пережить этому зеленоглазому мальчишке. Сожженные деревни, порабощенные и убитые родственники. Как он выжил?

— Бедное дитя. Он имеет право на свою ненависть, — едва слышно шепчу.

— Но не к той, что уберегла от его судьбы целый город, — громко и резко возражает сержант.

— Вы… — подает голос зеленоглазый, тихо и недоверчиво.

— Я просто маг, Раиль. И одно это не делает меня ни злой, ни доброй. Как и всех остальных магов. Есть те, кто устроил это безумное восстание, есть те, кто сражался, защищая империю. И среди тех, и среди других есть маги… и не только они. Впрочем, бунтовщиков скоро почти не останется: их уничтожит собственная армия. И едва ли тебе доведется мстить тем, кто виноват в твоих бедах, — говорю тихо, монотонно глядя куда-то вдаль. Может быть, мальчик поймет меня, может нет…. Нет сил думать. Да и желания, — Альгельн, Вы говорили здесь есть сад? Не проводите меня?

Опускаю глаза и спокойно следую вперед, не глядя по сторонам.

Вампир полупрозрачной тенью скользнул в темноту башни, не замечая стен и полов. Резкие, рваные движения выдавали взволнованность Эр-таан. Но ещё больше её подчеркнула внезапная неподвижность, охватившая его, едва достиг давно заброшенной полупустой комнаты, с припорошенной пылью кучей старого хлама в дальнем углу. Здесь пахло смертью, много веков не заглядывало сюда солнце, да и живые довольно давно не появлялись. Едва ли в Вирне было более уютное место для вампира. Но даже здесь спокойствие не желало возвращаться: слишком близко он подошел сегодня к той черте, о которой человек сказал бы: «Нет возврата». Но Эр-таан не живые, а, потому и бессмертны. Вот только шансы возродиться из праха малы: слишком сложны и кровавы ритуалы. И уж, тем более, тот, кто решится их провести, не позволит ему обрести свободу.

«Вот она — сила легендарных», — попытался насмешливо подумать он, но в мысленном голосе звучал страх. Страх перед бескрайней силой, опалившей его, — «Я ведь уже видел её…. Даже большую, чем сейчас. Много большую. Но страшиться солнца начинаешь, лишь ощутив тень безумия, что несут его лучи».

Эр-таан резко сжал руки в кулаки. Не в угрозу, просто пытаясь избавиться от боли… если можно это так назвать. Да, вампирам чужды чувства, есть лишь отдаленные их подобия, в магическом восприятии.

«Сколько мигов ещё я смог бы удерживать её ярость, прежде чем обратился бы пеплом?» — растерянно скользнуло в голове. Да, тогда, почувствовав её вспышку, он без раздумий метнулся остановить. И, едва он успел осознать, каким силам пытается противостоять, все уже кончилось. Или — не все? Слишком сильно вспыхнуло в нем желание… нет, даже не отомстить. Просто уничтожить угрозу. По праву лоур-дэ вынести приговор и исполнить его…. И первое он даже успел сделать. А второе? Что остановило его? Ну не страх же перед полуночным! Да и ни о долге перед ней, ни о пользе, которую она может принести, он тоже не успел подумать. Вообще ни о чем не думал. Просто заглянул в её глаза, покрасневшие от слез, увидел тающую тень страха. Страха не суметь остановиться. В сверкающие, словно свежая кровь глаза легендарной. Все равно, что казнить стихию. Стихию в теле юной наивной девчонки.

Стихию? Скорее, воплотившийся Источник. Богиню.

Да, именно это остановило его. Приговор был вынесен смертной девушке. Но кто он такой, чтоб судить богов? Пусть и чужих. Пусть и смертных.

— Лоур-дэ, — тихий шепот колыхнул легкую пыль. Сквозь стену, темной тенью, скользнул ещё одни Эр-таан и преклонил колено перед старейшим, урожденным.

Нэритэр застыл подобно статуе, ни словом, ни жестом не отвечая на приветствие.

— Я принес бумаги, лоур-дэ. Охранник на западных воротах без промедления выпустит Вас этой ночью, — гость поднялся и протянул свиток.

— Хорошо, Тиинэр. Можешь идти, — едва заметно кивнул Нэритэр. Но гость медлил.

— Может быть, — тихо произнес он, — Может быть, я мог бы служить Вам.

— Ты сослужил мне достойную службу, Тиинэр, — безразлично произнес лорд, хотя в углах карих до черноты глаз мелькнули алые искры недовольства, но гость этого не заметил.

— Я способен на большей, о лоур-дэ, — воодушевленно начал он… и глухо захрипел. Рука лорда сжалась на горле гостя, а грубый толчок заставил упереться спиной в вдруг ставшие непроницаемыми стены. Нэритэр, чуть ослабив хватку на шее, легко вздернул его, так чтоб их глаза оказались на одном уровне: темно-карие и небесно-синие.

— Служить? Мне? — несмешливо прошипел Эр, — Не слишком ли ты многого желаешь, обращенный? Право же, мне хватает и своих птенцов, отцеубийца. Неужели ты всерьез думаешь, что несколько жалких человечьих бумажек довольно, чтоб стать приближенным лоур-дэ, особенно тому, кто не имеет права и появиться на плато Смерти?

Из горла обращенного раздался тихий хрип, в котором невозможно было разобрать слов, но лорд легко догадался и ответил:

— Она спасла меня, — и разжал ладонь. Уже глядя на осыпающееся пеплом тело, тихо добавил, — Как бы только теперь не пожелала это исправить.

Присыпанная песком дорожка сменилась блеклым ковром травы. Вялые, бледно-зеленые листочки свивались в колечки и упруго пружинили под ногами. Лишь отойдя на добрую сотню шагов от края сада, поднимаю голову. Хрупкие светло-серые ветки покрыты мелкими яркими ягодами и узкими сизыми листочками. Растерянно поднимаю руку и срываю одну. Шарик размером с ноготь мизинца блестит на потемневшей коже оранжево-алым. Почти как кровь.

— Не волнуйтесь, они съедобные, — чуть насмешливо произносит Альгельн. Послушно закидываю ягоду в рот. Резкий свеже-кислый вкус выбивает муть из головы. С трудом подавляю желание выплюнуть коварную ягоду. А, впрочем, ничего: тихо хрустнувшая косточка вдруг наполняет рот неожиданной сладостью. Забавное сочетание.

— Сушная лонка, — комментирует сержант, — Отвар листьев часто ополченцам перед боем дают, чтоб в ступор не впали. А ягоды все больше ребятня обрывает: они лекарям ни к чему.

— И почему её до сих пор не оборвали? — удивляюсь, подхватывая еще одну.

— Не доспели, — сержант пожимает плечами, — Сладость ещё по всей ягоде не разошлась. Хотя некоторым так даже лучше кажется.

Дальше виднеются другие деревья, на некоторых тоже сверкают ягоды или фрукты. Но большинство обходится без таких украшений. И, подозреваю не только сейчас, а всегда. Все-таки это лекарский сад, а не фруктовый.

По-соседству раскинулось широкое и мощное, словно дуб, дерево с крупными в два моих кулака серыми плодами и причудливыми, словно скрепленными из четверки дуг, бурыми листьями.

— Хорнх степной, — начал рассказывать Альгельн, но его оборвал громкий крик:

— Замри! — звонкий эльфийский голос разнесся по саду, и мне на плечи легла легкая: плечом двинь — порвешь, сеть неподвижности. Покорно замираю, недоумевая что случилось с Элиси (а какие тут ещё могут быть эльф?).

Тонкие, но сильные руки ложатся на плечи и легко оттаскиваю меня в сторону, попутно снимая магическую сеть.

— Что случилось? — растерянно оборачиваюсь.

Клонящееся к горизонту солнце красит серебристые, стянутые в косу пряди розово-бежевым, хотя до заката ещё больше этина. В лиловых глазах тень недовольства и испуга.

— Снежный ильн, — осуждающе отвечает эльф и, опускаясь на колени, осторожно разводит ладонями траву там, куда я собиралась наступить. Сажусь следом и вижу: из подсохшей, бежево-коричневой земли тянется робкий хрупкий стебелек, украшенный крохотным, с горошинку серебристо-белым цветком.