Чтение онлайн

Обязанности Сеславина состояли в том, чтобы приносить Элено и Ри материалы, сообщать новости, разбирать корреспонденцию. Когда соавторы писали «Вихри», он обращался в научные центры, занимающиеся изучением Летхе, Патоис и прочих мест действия романа. Он же держал Элено и Ри в курсе насчет подготовки рукописи к печати и судьбы книг в Обитаемом мире.

— Никогда не думал, что возьмусь за бумажную работу, — самому себе удивлялся Сеславин.

Ему часто приходило в голову, что он предпочел бы по-прежнему заниматься исследованием Земли. Сеславин до сих пор не мог забыть, как они с Аттаре копали руины в Тиевес. Но он стал хорошим связным, который за два года отладил механизм тайных встреч и обмена информацией с Элено и Ри. Сеславин решил, что двое его земных друзей всегда смогут положиться на него. Поэтому он научился скучной для него, кропотливой секретарской работе.

Ярвенна в другой комнате укладывала спать маленького Стиврата. Прислушиваясь, Сеславин иногда усмехался: ему было слышно, как она поет песню о том, что к Стиврату придет кот и покачает ему колыбельку, а за это она даст коту кувшин молока и кусок пирога.

Вскоре Сеславину попалось письмо, которое стоило перевести на язык Земли. Школьный учитель-словесник рассказывал, как на его уроке старшеклассники обсуждали "Учителя из Тиевес" и современное положение людей Земли. Это письмо могло пригодиться Элено и Ри для "Сердца мира" — как пример мировоззрения молодежи.

Элено и Ри приняли безумное решение.

— Ри, ты действительно этого хочешь?

— Эл, тебе будет хуже, чем мне: ты готов?

В рукописи про Обитаемый мир они называли Даргород — Даргородом, использовали подлинные имена, описывали действительно существующие способности: сияние, личные алтари, кровную связь людей с земнородными. Первое время Элено и Ри рассчитывали, что вопросы со стороны Ведомства они отобьют: много публикаций об иномирцах появлялось в официальных СМИ. Соавторы предполагали дать объяснения, что всего лишь использовали заинтересовавший их материал. Мир романа является полностью вымышленным, а некоторые имена, названия и способности его жителей Элено и Ри просто взяли из СМИ, чтобы облегчить себе работу.

Оба соавтора понимали, что их объяснение шито белыми нитками. Собирать подробные сведения о мире из "зоны С-140х" для описания не царства зла, а чудесной утопии — само по себе вызов существующему порядку. Элено и Ри видели, что им нужно или отказаться от темы последнего романа или, наоборот, больше не думать об осторожности.

Вскоре они все чаще стали останавливаться на одной мысли. Что если они осмелятся объявить публично: все материалы переданы им землепроходцем из сопределья?

— Не знаю, Эл, что мы выиграем, — волнуясь, говорила Ри. — Еще во время "войны с памятниками" Стейр утверждал, что иномирцы постараются подбить земных людей на неповиновение тем, что будут расхваливать их историю, культуру, возможности. Люди возомнят, что способны жить без руководства высшей расы, начнутся мятежи, кровь, беспорядки… Наши книги просто назовут частью этого… — она поискала слово, — соблазна. Что мы выиграем, Эл?

— Вспомни, Ри. Информацию о нашем друге мы с тобой оба получили из СМИ. Из тех самых передач, в которых говорилось, что Обитаемый — это мир серости и нищеты, глобального рабства. Это нас остановило? Чем бы ни назвали наши книги, люди получат из них информацию, о которой смогут думать.

Ри кивнула. Она хорошо помнила, как в кадрах передач появлялось лицо Сеславина, нарочно снятое так, чтобы казалось то агрессивным, то тупым — с крутыми скулами, со взглядом исподлобья.

— Ты прав, Эл…

— Уединиться в роскошной лесной усадьбе и писать книги было хорошей идеей, Ри, — чуть-чуть усмехаясь краем рта, заметил Элено. — Но дальше это будет иметь все меньше смысла. Понимаешь, я убежден: то, что сказано в наших первых трех книгах, уже не так сильно дополнили бы даже следующие тридцать, — Элено помолчал. — Мы не люди искусства. Как я уже однажды сказал, мы обыкновенные бунтовщики. Вернее, пока что, бунтовщики с особым комфортом, — он усмехнулся снова. — Но мне кажется, есть неизбежная логика вещей.

— Логика? — переспросила Ри. — Политики и журналисты постоянно говорят о морали, о высшем вселенском принципе, о мирах "зоны С-140х", лежащих вне нравственного закона. Недавно для выезда из мегаполиса установили визовый режим. Люди не смогут покидать город, разве что по туристическим путевкам. Низшим слоям собираются навязать особые условия обязательного страхования, контроль за передвижением — всё, разумеется, для их собственного блага… Эта логика?

— Да. Неумолимый ход вещей, — подтвердил Элено. — Иногда мне кажется, что в этих условиях беречь себя… как-то… антиисторично.

Подобные разговоры часто переходили в расчеты, как следовало бы действовать.

Элено предлагал записать видеоинтервью с Сеславином. Благодаря официальным передачам об Обитаемом мире, люди смогут узнать его в лицо. Ведомству, впрочем, ничто не помешает заявить, что интервью — подделка (даже если Сеславин в кадре облечется сиянием — спецэффект). Все же распространение в сети видеофайлов именно с ним будет выглядеть убедительно.

Элено и Ри готовы были предложить и собственные интервью жадным до сенсаций изданиям и дать пресс-конференции, как только книга поступит в продажу.

Земля Горящих Трав под властью Стейра привыкла к свободе слова. Элено, журналисту, она часто казалась насмешкой, саркастической гримасой системы. Свобода слова входила в пакет благ, которые давал людям Стейр вместе с социальной помощью и высшим вселенским принципом. Она подразумевала прежде всего свободу светских сплетен. "Маргинальный вкус" Ри и характер ее отношений с Элено — это то, на что имела право широкая публика. Существовало и некое шоу протеста: скандальные, но явно мелочные выпады ряда изданий и публичных лиц против Стейра со стороны сытых, обеспеченных оппозиционеров, которые были преданы системе не меньше самых лояльных граждан.

— У нас действительно будет возможность для публичных заявлений. Мы получим фору, пока нами не займется Ведомство, — Элено осторожно поставил на столик хрупкую кофейную чашку.

— Эл, ты думаешь об исправительной психиатрии?

— Думаю, Ри. Конечно, думаю, — подтвердил Элено. — Я думаю, меня ждет психокоррекция. Меня сделают таким, каким я должен быть, чтобы дискредитировать нас с тобой. Они превратят меня в слабоумного, безвольного подонка, чтобы показывать публике: вот кто выступает против Стейра, кто заключает союзы с посланцами из "зоны зла"! Ри, ты — ивельт, с тобой это не пройдет. На тебя будут давить… другими методами.

— Я понимаю, Эл, — Ри потерла тонкими пальцами виски и вдруг устало улыбнулась. — Ты хочешь сказать, что мы плохо кончим?..

Сеславин только что вернулся с Земли Горящих Трав, из усадьбы Ри в краю темных сосен — в Кибехо. Он появился прямо у себя на кухне: Ярвенна поставила на стол ритуальную вещь Сеславина — железную лампадку с ручкой из дуба, и зажгла в лампадке огонь. Такой алтарь они с Ярвенной держали дома, в отличие от ножа-засапожника, что Сеславин носил с собой.