Чтение онлайн

Что-то изменилось на Небе и на Земле... Небо стало очень синее, без полутонов, а темнеющий, уже осыпающийся лес оттеняет его, придавая почти библейскую простоту. Скорбь мировая нависла и тишина... "Что там, на небе?
– - думалось мне.
– - когда же туда призовут? Уже скоро..."

А столько дел на земле!.. почему срок мой не отодвинут, чтобы их завершить, ведь это же во благо и на добро... в Библии написано... Так домой и ехал, небом сопровождаемый. Близким оно показалось, к чему бы это?

Решил, не переодеваясь, зайти в Зону, ну а там...

Вхожу в дежурку, сам не веря, что мне по дороге сказали: пьяный Воронцов, драка, попытка побега -- чего только не услышал, впору за пистолет хвататься и бежать по Зоне, заполошничать...

Выслушал рапорт лейтенанта, поблагодарил его за проявленную бдительность и сдержанность: благо обошлось без жертв. Смотрю на Воронцова, а он на меня -- нет. Ну это и понятно. Что там ни говори, какие оправдания ни ищи -- главное, чего не замыть, не стереть: пьян... Уже ему воду приготовили с марганцовкой -- промывать. Тут он поднял наконец голову, произнес с угрозой:

– - Промывать не дам...

– - А тебя никто и спрашивать не станет. "Не да-ам"...
– - передразнил его прапорщик Шакалов.
– - Я же говорил вам сразу: пьян он. Пьяный зэк -ходячее преступление!
– - авторитетно сказал он.
– - Правда, товарищ майор?
– это он мне.

Ликует, и его понять можно. Обделался Медведев со всей своей хваленой педагогикой, защищал этого человека, а вот оказалось, что Шакалов его сразу раскусил и сейчас его вычислил. Эх, Воронцов, Воронцов, какой же ты дурак. Ты не только себя подвел, подлец...

– - Из-за тебя же все могли погибнуть! Хоть это до тебя доходит?
– кричал на него капитан Барсуков.
– - А если бы они очередью дали по колонне? Кто бы отвечал? Мы опять? Нажрался, и море по колено!

Воронцов окаменел. Мне стало страшно: что он сейчас может выкинуть, эти козлы еще не знают... Я побежал в кабинет, набрал номер зама по режиму Овчарова. Объясняю: под мою ответственность разреши не делать промывок этих, осужденный в таком состоянии... в общем, все здесь может произойти.

– - Что произойти?
– - Овчаров не понимает.
– - Чего ты, Иваныч? Связать его, и все. Что значит -- произойти? Ничего у нас не может произойти, если на них наручники вовремя надевать.

– - Есть на нем наручники. Да водка там, -- говорю, -- чего там промывать?

– - Ты что, пил с ним... водка?
– - спрашивает подозрительно.

– - Ты спятил?
– - опешил я.

– - Ну а чего защищаешь его?

– - Да не защищаю!
– - взорвался тут я.
– - просто какого хрена промывать? ясно, водка да водка. если бы дрянь какая была, тогда понятно...

– - Понял, -- перебивает, -- ты лучше налей ему и похмели.
– - бросил трубку.

Вышел я в дежурку. Объяснил, что промывать не надо, если там водка.

– - Дыхни ты!
– - толкнул Воронцова Шакалов.

Тот дыхнул.

– - Водка вроде, -- кивнул прапорщик неуверенно.
– - Ну, с кем пил, рожа?

Ничего не дрогнуло в лице Воронцова, и все присутствующие по достоинству оценили глупость вопроса прапорщика: никто из зэков на такой вопрос обычно не отвечает.

Я решил прекратить быстрее эту дуристику и неприятный мне балаган. Пользуясь правом старшего по званию, приказал:

– - Всё, отведите в изолятор. Посадите там в одиночку. Быстро протрезвится...

– - Я не пьян...
– - неожиданно трезвым и бесконечно грустным голосом вдруг сказал Квазимода.

Я не стал перечить, устало махнул рукой:

– - Уведите!..

ЗОНА. ВОРОНЦОВ

Ну что за жизнь!.. Встал я, отстегнули наконец браслеты, пошел за прапором, и на Медведева боюсь глаза поднять. Ведь точно... получается, покрывал он меня. и сейчас вот отбрехал, а у меня тут ЧП. И не пьяный же, так, малость... и тут выстрел этот... и Ваську убили... Боже, пошли мне смерть, уже всё... всё... всё...

ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ

Мимо нарядной его проводили и там уже переодевали и обыскивали Гоги, Сынку, других, кого поймали с запахом и кого подозревали... Машина наказания заработала, закрутилась... пошли матюки, тычки дубинками... угрозы... смертная тоска сажаемых в изолятор...

Где-то остывал Васькин трупик с нелепо вытянутой блестящей ногой, на которую присел серый ворон, внимательно оглядывая павшего собрата и не понимая, почему в него вбит железный штырь...

ИЗОЛЯТОР. ВОРОНЦОВ

Стукнула по мозгам железная дверь, ключ поскребся, меня закрывая, и оглушила тишина. Как же давно я не был в изоляторе! Месяца два, наверное...

Сел на всегдашний здесь маленький бетонный стульчик, который отбивает все желание сидеть на нем уже через пару часов. Голова нашла место: уперлась в деревянные нары. Она гудела, не от водки, какая уж в ней теперь водка... Дикая усталость сковала тело, и мысль о смерти стала реальной и спокойной...

Только передохнуть чуть-чуть, собраться с мыслями, с собой попрощаться...

ИЗОЛЯТОР. ТАРАКАН (блатной)

Вот еще один хавальщик привалил. И мне от пайки крошки обломятся.

ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ

Что ж, Воронцова необходимо было наказать, и наказать строжайше. Это-то было понятно Медведеву. Как было и понятно, что именно сейчас Квазимоду надо было защитить от слишком жестоких, хотя и справедливых нападок.

Вот и Лебедушкин его подвел, сосунок. Обманут опять ими блаженный майор. Но Василий Иванович сдерживал себя, пытаясь погасить мелочную месть. Он знал, в этом его главная сила, что выделяет его среди офицеров у заключенных. И оттого они проникаются чаще к нему уважением, чем думают, как бы и этого погонника обмануть...

Понимал он, что для этого странного, нелюдимого Квазимоды птица была всем: настоящим, будущим, надеждой и единственным верным другом, заменила сейчас человеку и семью, и родственников. А вот Лебедушкин... Лебедушкин... Следует наказать, и если б не больная нога, посадил бы майор в ШИЗО Володьку в тот же день. Ладно, ларьком накажу, решил Медведев. А вот со страшным его наставником что ж делать?

Медведев испытывал сейчас к нему естественное чувство жалости, если мог вызывать жалость этот огромный сильный человек. Всколыхнулась она помимо его воли...