Чтение онлайн

– - Сволочь же ты, деда...
– - беззлобно, почти любовно произнес изнывающий от ожидания продолжения Казарин.

Альбатрос неспешно закурил, с удовольствием выпустил дым, прокашлялся и продолжил:

– - Не понравилось что-то Мамочке в поведении Бекаса, знал он его дерзкую натуру. Вышел он вслед за ним на минуту из зала, позвонил дежурному лейтенанту -- встреть, мол, у входа того, кто сейчас выходить с вахты будет... Тормознули...

Все разом выдохнули, закивали головами, заохали. Иван Иванович сидел довольный, знал, как действует этот рассказ на слушателей...

– - Ну как в сказке прямо...
– - покачал головой недоверчиво Володька.

Иваныч на это лишь кашлянул и заметил спокойно:

– - Ты еще не знаешь Мамочку. Он прост, да не так прост. О нем такие у нас небылицы рассказывали, я-то и сам не верил. Пока этот вот случай не произошел... Что думаешь, ордена человеку просто так дают?

Володька кивнул да стал неспешно собираться. Не хотелось уходить, а надо было в Зону: как там Батя, сам не свой? Где ж Васька сейчас -- на воле уже или как?

ЗОНА. ЛЕБЕДУШКИН

Ваську я обнаружил в бараке, под кроватью у Бати. Сидел он там в уголке с привязанным к железной лапе черным сверточком. Осторожно достал птицу, отвязал маленькую плиточку чая, погладил. Ладный уже ворон был и не такой убитый горем, каким я его в последний раз видел.

– - Ишь ты, как помощнел, -- говорю, -- вот, ворон, вторично ты от майора сбежал. Тебя он уже во всесоюзный розыск скоро объявит, стервеца. А?
– - погладил я ему хохолок.
– - Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел... Колобок ты мой летающий.

Все я никак не мог успокоиться, оглядываю его. А он спокоен, как фараон, мой восторг ребячий принимает, будто так и надо. Шельма. Подмигнул даже мне, говорит будто: я еще не то могу, подожди...

Дождались мы Батю. Я рад до ушей, а он как-то холодно со мной поздоровался, оглядел мой костыль... Опять чем-то недоволен. За вечер так ни слова и не проронил. Сижу я в своем углу, думаю -- ради чего ж я тогда выходил из больнички, обидно... ел бы там манку с маслом, чем на Батину рожу постную смотреть... Утром он приказал мне, чтобы после обеда ворона послал к нему, надо, мол, ему восемь рейсов сделать за день. Я удивился, но перечить не стал, ладно... Ну и начал я отгонять ворона от себя, все показываю ему пальцем на запретку. А у того как заклинило, не может никак сообразить, что от него требуется, каркает да сидит на месте.

НЕБО. ВОРОН

Задолбал потому что -- так это, кажется, по-вашему называется? Восемь раз за день... Ну да и это бы ладно, пролетел бы, первый раз, что ли? Дело-то в том, что я, уважаемый Лебедушкин, наперед знаю, чем окончатся мои грузовые полеты, знаю... уж позвольте иметь мне это знание. И кончатся они, должен вам заметить, очень печально для Бати, а уж для вашего покорного слуги могут вообще очень даже плачевно... Пока еще это можно предотвратить... А своими крылами режиссировать смерть свою... увольте... Потому не сдвинусь я...

ЗОНА. ЛЕБЕДУШКИН

Я его прямо-таки выкинул в форточку, он зло каркнул и назад мостится. Ушел я внутрь, записку написал Бате, вернулся, к ноге привязал. Тут он обрадовался, попробовал бумажку на вес, подпрыгнув, крикнул радостно, взмахнул широкими своими смоляными крыльями, взмыл над колонией, дал круг, будто высматривая -- нет ли за ним слежки, и лег на курс к заводу... Вернулся минут через двадцать с привязанной Батей пачкой чая, недовольный. Я его погладил благодарно, а он отстранился, тяжело лететь, что ли, не пойму, злится. Угостил я его косточкой селедки да вновь отослал на завод...

На четвертой ходке, в тот момент, когда уже отвязывал чай, сверху упала на нас с ним какая-то тень. Я оглянулся, струхнув сразу... Так и есть -Мамочка стоит над нами, смотрит внимательно и брезгливо как-то. Я чай незаметненько в рукав -- раз, и нет его. А он улыбается фокусу моему: знаю, мол.

– - За этим из санчасти пораньше выписался?
– - спрашивает.

– - Да нет...
– - бурчу. А сам чувствую, как уши покраснели, стыдно, блин...

– - Ну, дай гляну, что у тебя в рукаве.

Ну что... вынимаю я пачку чая, ему протягиваю -- а что делать? Тот ее внимательно разглядел, подбросил на ладони, кажется, вернуть даже хотел, но передумал, сунул в карман.

– - Думаю, это в последний раз, Лебедушкин... В общем, увижу еще раз -прикажу птицу пристрелить, а вас с Воронцовым обоих -- в изолятор. Договорились? Водку-то еще в клюве вам не таскает? Или к костылю ему уже привязываете?

– - Не донесет, -- говорю.

– - Ну да, -- грустно так говорит.
– - А если донес бы, привязали. Вы полую ему ножку сделайте да наливайте... а что? Здоровые мужики, а издеваетесь над птицей... Лишь бы хайло свое залить...

Молчу. А что скажешь?

ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ

Майор посмотрел на птицу, а она тем временем уже взлетала на ветку и оттуда пялилась на Мамочку, будто на лиса, что может сожрать или... заграбастать и посадить опять в черную сумку, а потом долго везти в дрожащем и дергающемся пространстве, где так противно воняет чужим, не природным духом, а затем, выдав за все эти мучения два куска колбасы, выкинуть где-нибудь в мокром, гнилом лесу, подбросив на первую попавшуюся ветку... И не будет там никого -- ни хозяина, ни Володьки, ни других лысых, родных уже голов, ни шума привычного, ни мягкой подушки с постелью, по которым вольготно можно разгуливать. Ни теплоты человеческих рук. Будто предвидела это умная птица и потому, зло оглядев майора, каркнула во всю мощь своей глотки, негодующе: "Ка-аа-аарр!"

ЗОНА. ЛЕБЕДУШКИН

Ушел Мамочка, а я сел на кровать и задумался: что ж делать? Батя ведь ждет! Кого теперь ослушаться -- его или Мамочку? Вот задачка-то...

Сердце прямо где-то в горле стучало, но все тише и тише, пока не успокоилось, и тут я и решился: против Бати не пойду, факт. Послал ворона в пятый раз.

НЕБО. ВОРОН

Я же непонятливому майору пытался втолковать: забери меня сейчас! Останови то, что сейчас происходит! Завтра ты будешь, обдумывая сегодняшнее ЧП, что случится через час сорок две минуты, корить себя: почему не взял у него птицу сразу?! Не услышал меня майор, не услышал...

ЗОНА. ЛЕБЕДУШКИН

Сижу я, оказию поджидаю да нервничаю. Заковылял к выходу, а там нарвался на прапорщика Шакалова. Он сегодня явно не с той ноги встал, начал придираться: почему расстегнут, где головной убор и вообще почему я с ним не поздоровался... В общем, доставал меня по-всякому... И тут прямо под ноги мне спикировал с вышины Васька. Кранты, братцы!.. Я тут делаю вид, что отгоняю птицу, на нее костылем замахнулся -- и мимо, в барак.

Ну а Васька-то не понял, обиделся, каркнул во всю глотку. Шакалов аж испугался, глазками своими маленькими на птицу смотрит, ничего не понимает. И тут заметил в ее лапах черный пакетик... Мгновенно, гад, сообразил, что ворон ручной, пригнулся, стал подкрадываться к стоящему на асфальте Ваське. И уже руку протянул, чтобы схватить, как курей привык воровать в своей деревне. Но Васька-то не курица...