Чтение онлайн

– Согласен, – говорит Саладзе.

– Еще одно. Раз такое необычное дело нам поручено, прошу устроить на заводе помещение с кроватями для конструкторов ОКБ. Будем жить на заводе на казарменном положении, чтобы не тратить время на поездки в город.

– Согласен и с этим, – сказал Саладзе. – Так будут оперативнее решаться возможные неполадки в работе.

– Тогда попробуем, может быть общими силами и справимся с этим заданием.

– А не заартачатся ли военные принимать самолет на таких условиях? – спрашивает Александр Иванович Кузнецов.

– А что же им остается делать? Ведь вся ответственность правительством все равно возложена на главных конструкторов. Тут уж, как говорится, «грудь в крестах или голова в кустах».

С непостижимой быстротой по авиазаводу, расположенному на окраине города, распространилась весть о срочном задании. Еще добавляли, что Кузнецов привез с собой мешок денег.

Рабочие из числа русских и украинцев, эвакуированные сюда еще в начале войны из Таганрога, теперь изрядно пообнищали и с нетерпением ожидали возможности подзаработать. В цехах, куда действительно быстро были спущены чертежи, жизнь забила ключом. Работа по Як-15 на самом деле довольно щедро оплачивалась. Завод заработал круглые сутки.

Мы поселились в одном из залов заводской столовой, отведенном под нашу спальню, где были расставлены койки, установлены телефоны.

Как-то раз, после совещания у директора, ко мне подошел старший военпред Быков и заявил:

– Что это вы тут за новшества решили заводить? Без подписи военной приемки изменения в чертежах недействительны.

– Чертежи мы сами чертили, сами и будем их изменять. А ваше дело проверять соответствие деталей и узлов чертежам.

– Нет, самовольства и анархии на заводе не будет!

– А вы почитайте постановление правительства, тогда и поговорим.

Во время этого разговора начальники цехов, выходившие из кабинета Саладзе, с интересом окружили нас, слушая, чем дело кончится.

Когда Быков в возбужденном тоне позвонил в Москву, ему спокойненько разъяснили: как чертежи, так и указания главного конструктора в данном случае – закон.

Дней через десять позвонил Яковлев. Я доложил, что работа развернута такими темпами, с таким размахом, что я не удивлюсь, если это задание будет выполнено к заданному сроку.

Через несколько дней Яковлев оказался в Тбилиси и позвонил с вокзала Саладзе:

– Если сможете, подъезжайте сюда.

Саладзе с Кузнецовым, захватив с собой и меня, отправились на вокзал.

На первом пути стоял министерский вагон, отцепленный от скорого поезда Москва-Тбилиси. К нему были присоединены телефон, электричество и прочее.

Войдя в вагон, мы замешкались в дверях. АэС, будто не замечая нас, с озабоченным видом что-то диктовал машинистке. Затем, словно очнувшись, приветливо нам улыбнулся, поворчав на машинистку:

– Что это вы тут завалили все бумагами, а к нам гости. – И снова приветливо, обращаясь к нам, – заходите, заходите, милости прошу, присаживайтесь.

Бумаги исчезли. Появился коньяк, а за ним стали расставлять закуски, посуду, рюмки.

– Я не пью, – засмущался Саладзе с деланной скромностью.

– И я, – присоединился к нему Кузнецов.

– А я так с удовольствием выпью, – и я налил себе рюмку. При этом едва удержался, чтобы не рассмеяться по поводу напускной застенчивости моих компаньонов.

Разговор что-то не клеился, мы вернулись на завод, а АэС отправился в гостиницу «Тбилиси», где ему был приготовлен лучший номер. Не зная, как и угодить, администрация распорядилась опрыскать стены и ковры одеколоном, чем обеспокоила клопов, один из которых нагло вылез на самое видное место. Увидев этого завсегдатая гостиницы, Яковлев с преувеличенным ужасом ретировался в свой вагон, чем вызвал отчаянный переполох у властей.

Я же по-своему решил воспользоваться приездом АэСа. После того, как вместе прошлись по заводу, побывали на сборке и сели переговорить, я положил перед ним бумагу: «Перечень работ по установке тяжелого спецоборудования на самолет Як-15». Сверху красовалась надпись: «Утверждаю. А.Яковлев».

Взяв красный карандаш, АэС размашисто расписался, проставил дату и добавил «г. Тифлис»(15*).

Еще уезжая из Москвы, я прихватил на всякий случай две новейшие опытные пушки Шпитального, которые он предложил Яковлеву для установки на Як-15, но тогда нам было не до них. А теперь, кажется, момент выбран подходящий. Пушки имели калибр 30 мм.

По-моему мнению, наши конструкторы, вынужденные дежурить круглосуточно на заводе, имели достаточно свободного времени, чтобы заняться «левой» работой.

Несмотря на эту озорную выходку, сверхплановый вариант Як-15 с двумя пушками 30 мм (вместо двух 20 мм) был нами спроектирован, построен в Тбилиси в те же сроки, что и основная партия самолетов, отстрелян в местном тире и вместе с другими переправлен в Москву. Наше вознаграждение также было выплачено еще здесь, на месте.

15* Старое русское название Тбилиси.

Эта фотография сделана на заводе в Тбилиси в 1946 году на фоне одного из первых построенных там истребителей Як-15. Стоят в первом ряду (справа налево): начальник цеха Шамров, старший военпред Быков, директор завода Саладзе, зам. министра Кузнецов, Адлер, парторг Гоглидзе, главный инженер завода Пивоваров, начальник цеха Цхадая

31 октября 1946 года последний, не пятнадцатый, а даже девятнадцатый Як-15, упакованный в ящик, погрузили на платформу и прицепили к скорому поезду Москва-Тбилиси. Этим же поездом поехал Саладзе со свитой и вся наша группа конструкторов.

В Москве гонка возобновилась. Прибывшие самолеты разгружались в Жуковском, срочно собирались на летной станции ОКБ, облетывались нашими летчиками-испытателями и передавались военным. Рядом в таком же лихорадочном темпе работали микоя- новцы, собирая свои МиГи, прибывающие из Горького.

Я опять очутился в центре этой катавасии, подписывая на ходу полетные листы и решая возникающие вопросы. Готовившие к полетам эти самолеты механики тоже были с нашей летной станции.

Подавая мне на подпись полетный лист подготовленного им самолета, здоровенный механик, фамилии которого я не запомнил, но лица, конечно, не забыл, небрежно бросил:

– Все в порядке, только керосиномеры не работают.

– Оба?(16*)

– Да.

– Давай, подгони-ка сюда керосинозаправщик.