Чтение онлайн

Как только из шлангов пошел в крыльевые баки керосин, стрелки керосиномеров стали отсчитывать литры.

«Кто он – дурак или вредитель?», – промелькнуло у меня в голове. – «Выпускает в полет самолет с одним небольшим заправленным фюзеляжным баком, которого хватит только на взлет и на один круг, а потом… катастрофа?»

– Уходи, – говорю я ему со зверским выражением лица. – Уходи отсюда, уезжай в Москву, доложишь своему начальнику, как сумеешь, что я тебя прогнал отсюда.

– Как так?

– Уходи немедленно, чтобы я тебя здесь больше не видел! А то сдам, куда следует.

Дозаправленный самолет осмотрел заново другой механик и благополучно выпустил в воздух.

Меня не покидало приподнятое настроение от всей этой кутерьмы. Серьезные разговоры причудливо перемежались с шутками. И вдруг, словно холодный душ: сидящий в кабине одного из самолетов военный летчик подполковник И.П.Полунин бросает мне в лицо:

– Вы вот тут хихикаете на старте, а выпускаете в полет неисправный самолет.

– Неисправный, говорите? Вылезайте! мои глаза в эту минуту чуть не вылезли из орбит.

Пожилой подполковник, не ожидавший такого резкого отпора со стороны мальчишки, каким был я по сравнению с ним, не привыкший к неподчинению молодых, опешил и пошел на попятную.

– Да нет, этот самолет как будто в порядке, другие летчики жаловались на неисправности матчасти.

– Тогда нечего болтать: или вылезайте, или летите и пускай вам сопутствует удача, – проговорил я, уже успокаиваясь, ворчливым тоном.

Полетав в Жуковском самостоятельно на реактивных самолетах, военные летчики стали перебазироваться в Монино и Чкаловскую, где им предстояло слетаться на своих Як-15 тройками и отрепетировать проход колонной.

Почувствовав необходимость в присутствии сразу во всех трех местах, я выпросил у АэСа небольшой самолетик Як-10, на котором и стал поспевать всюду, к досаде Саладзе, которому тоже хотелось играть значительную роль.

Ранним утром мы с летчиком Федей Абрамовым вылетали с Центрального аэродрома, приземлялись в Жуковском, знакомились с ходом подготовки резервных Як-15, перелетали в Чкаловскую, где уже шли полеты тройками, выясняли неполадки и нужды по материальной части и, напоследок, садились в Монино, где базировалась меньшая часть военной группы.

16 * Поплавковые независимые керосиномеры располагались в крыльях, над каждым баком, а их стрелки можно было видеть через прозрачные крышки лючков.

Возвратившись на Центральный аэродром, я отправлялся на завод за техпомощью, а Абрамов готовился к полетам следующего дня.

В.Е.Саладзе, надеявшийся на получение Золотой звезды Героя соцтруда, почувствовал, что «жар-птица» ускользает из рук. Пользуясь своим Як-10, я поспевал повсюду, а он, на автомобиле, оказывался в хвосте событий.

– Слушай, – как-то говорит он мне, – я директор, а вы тут в Москве, будьте моим главным инженером.

– Владимир Еремеевич, у меня и без вас начальников хватает. Если нужен главный инженер – вызывайте из Тбилиси.

Это ему не понравилось. Переменив тактику, он обратился к Абрамову, бывшему транспортному летчику тбилисского завода:

– Федор Леонтьевич, по старой дружбе, сделай что-нибудь, ты сам знаешь что, чтобы Адлер хоть на время перестал всюду летать. Мотор заставь менять, или бак пусть потечет, или еще что-нибудь такое.

– И не думай, Владимир Еремеевич. Тут везде комитетчики нос суют, еще посадят.

Рассказывая мне об этом, Абрамов добавил:

– Ишь, налитый вином бурдюк, что придумал.

Неотлучно во всей суете принимал участие важный генерал Кувенев, начальник над всеми военпредами, аккредитованными при авиазаводах, по прозвищу «Генерал Стоп». Где бы что ни случилось, у него одна реакция – остановить постройку. Заводы садяться на мель, оставаясь без оплаты продукции.

Как-то раз я ему и говорю:

– Что-то мне непонятно, почему у вас к Якам и МиГам разный подход. Яки летают безотказно, особых претензий к ним нет, а о них молчат. МиГи идут туго, с утра до вечера неполадки и доработки, а их нет-нет да и похвалите.

– Як хорош, но он стоит на месте. МиГ плох, но он хорошеет.

Я пожалел, что Яковлев, не слышал этих слов. Генерал-то оказался прозорливым!

Но вот наступило, наконец, утро 7 ноября 1946 года. На трех подмосковных аэродромах застыли на взлетных полосах пятнадцать реактивных Як-15 и девять еще более быстроходных МиГ-9, не считая резервных, тоже готовых к полету. В кабинах сидят слетанные летчики, даже ракетные пистолеты заряжены зелеными ракетами.

…И вдруг туман. Надо же такому случиться, выдался довольно редкий в Москве полностью туманный день. Сенсационный военно- политический эффект, которого ожидали от этого воздушного спектакля, не удался. Парад, правда, все-таки состоялся спустя полгода, приуроченный к празднованию Первомая, но он опоздал, прошел вяло, хотя к этому времени успели подготовить побольше Як-15 и МиГ-9. Участники были, конечно, награждены, но не так щедро, как это могло-быть сделано полгода назад.

Мне пришлось еще несколько раз побывать в Тбилиси, но эти поездки на серийный завод носили скорее туристический, чем деловой характер. Так, однажды, прилетев туда рейсовым самолетом «Аэрофлота» и проезжая мимо православной церкви с коническим куполом, не похожим на привычную всем «луковку», я попросил шофера остановиться. В церкви в этот час никого не было. Я из приличия поставил свечку и обошел богато убранные внутренние помещения вместе с любезным батюшкой, не без гордости показывавшим мне свой храм.

Через несколько дней до меня докатился слух, пущенный шофером директорской машины:

– Адлер-то, якобы неверующий, а каждый раз после полета ставит Богу свечку за благополучное прибытие.

Однажды в свободную минуту главный инженер Г.Н.Пивоваров предложил прокатиться с ним по городу. Прекрасно зная город, он провез меня по всем достопримечательностям Тбилиси. Я был в восторге.

– Какой красивый город!

– Если бы отсюда можно было выселить всех грузин, он стал бы еще лучше.