Чтение онлайн

Они исчезли с радистом в дверях узла связи. Радист вышел на улицу и закурил. Это они его выставили, что ли? Так смысл какой, если ему через фанерные стены и так все слышно? Ладно, им виднее. Может воин чеснока на завтрак нажрался и тем самым нежное начальство своим присутствием расстраивает. Например.

Через несколько минут Длинный и Толстый, как я их мысленно поименовал, появились на улице, о чем то оживленно беседуя. Знать бы, о чем. Длинный посмотрел на часы, потом потыкал пальцем в циферблат, стараясь что-то втолковать Толстому. Тот возражал, мотая головой на толстой короткой шее и делая столь же отрицательные жесты руками. Судя по всему, партнерство у них было неравноправным, и Длинный был главнее, потому что через несколько минут мотания головой его собеседником, он напустил на себя начальственный вид и, судя по всему, приказал что-то Толстому. Тот пожал плечами, но возражать уже не стал. И ушел с выражением лица "Хозяин - барин".

Длинный тоже пошел к своему дому, и на некоторое время на островке воцарилось спокойствие. И так прошло около часа. Один раз по протоке прокатила патрульная моторка, с пулеметом на турели и тремя седоками. Больше не было никого. А вот по истечении часа мне довелось наблюдать нечто интересное, никак в планы наблюдения не укладывавшееся.

Я пялился на пустынный остров напротив. Там было пусто, даже часовой, прохаживавшийся по дорожке, к тому времени исчез за домами. Вдруг справа от нас, метрах в двадцати, раздался треск, громкое конское фырканье, и какое то утробное урчание. Спящая Бонита проснулась мгновенно и попыталась схватить "Винторез", я еле удержал ее, а сам я от неожиданности холодным потом покрылся. Затем снова донеслось фырканье и тяжелые шаги, которые, впрочем, к нам не приближались, а двигались в сторону берега. Я подумал, что какое то массивное животное провело ночь на острове, а теперь проснулось и… пошло к воде, на водопой, наверное. Зачем они еще к воде ходят?

Затрещали кусты у самого берега, раздался тяжелый плеск, как будто что-то массивное погрузилось в воду. Я осторожно-осторожно продвинулся вперед и посмотрел направо, вдоль берега. Сначала я увидел мокрую серую спину, возвышающуюся из воды. Затем голову с двумя парами коротких бивней и таким же коротким хоботом. Больше всего этот зверь напоминал некую смесь южноамериканского тапира и африканского слона, с изрядной добавкой носорога. Большой зверь, весом с тонну, возможно. Он стоял в воде и пил, опустив морду в красную мутную воду. Напившись воды, он фыркнул, мотнул тяжелой башкой туда-сюда, после чего побрел прямо на середину протоки.

Теперь понятно. Судя по всему, зверь травоядный, находится в некотором родстве с саванным рогачом, хоть рогов у него нет, лишь бивни на морде. Вчера до прилива зверь забрался на остров, на котором мы скрывались, где и заночевал. Его мы и слышали в темноте, скорее всего. А теперь дождался очередного отлива, и по наметившимся мелям пошел на другой остров. Решительно так пошел, здоровая зверюга, тяжелая. Для небольших акул из проток добыча слишком большая.

С противоположного берега послышался свист. Свистел зверю часовой, прогуливавшийся по периметру поселка. Затем к нему присоединился пулеметчик из ДЗОТа. Зверь не обратил на них никакого внимания, и продолжал брести по плечи в мутной воде, направляясь к острову справа от них. Перед его грудью поднимался маленький вал рыжей воды, за массивным задом веером расходились волны, как за корпусом катера.

Но что-то произошло. Послышался тяжелый всплеск, взметнулся фонтан брызг, в котором промелькнуло нечто продолговатое. Голова с бивнями исчезла под водой, не издав ни звука. Но с новым всплеском она вновь появилась на поверхности, "тапир", как я назвал его уже про себя, заревел, но рев вновь прервался, когда голова снова, уже резким рывком погрузилась в воду. На поверхности показался толстый бок "тапира", одна из его массивных ног, судорожно бьющаяся на поверхности, поднимающая тучу брызг. Затем и она погрузилась в воду, но на поверхности по-прежнему бились и сталкивались волны и водовороты, взлетали брызги.

"Тапир" был массивен и силен, и что бы его ни тащило вниз, у него все же хватило сил вновь поднять голову из воды, чтобы вдохнуть. То, что напало, явно старалось утопить его, а он рвался из под воды наверх. Но он был уже ранен, и ранен, судя по всему, смертельно. Половина его морды была располосована длинными глубокими ранами, как будто гигантские грабли прошлись по нему, вырывая клочья грубой кожи и мяса. Правого глаза и уха уже не было, вместо них с морды свисали рваные клочья, и виднелась белая кость черепа. На короткой складчатой шее тоже были видны страшные разрывы, из которых водопадом хлестала кровь.

И вновь страшный рывок утащил "тапира" под воду. Вода забурлила, что-то под самой поверхностью задвигалось из стороны в сторону. Вода была мутной от красной глины, совершенно непрозрачной. Опущенная в нее ветка теряла свои очертания уже в десяти сантиметрах от поверхности, но даже эта муть не могла скрыть огромного кровавого пятна, которое расплывалось на месте нападения.

– Что это?
– прошептала Бонита. Голос у нее вполне явно дрожал.

– Черт его знает, но оно огромное. Смотри!

"Оно" было действительно огромным. Нам было видно, где продолжают трепать под водой тушу "тапира" как Тузик шапку. В этом месте "оно"… скажем так - "начиналось". А вот "заканчивалось" оно далеко, метрах так в десяти, примерно, там, где под водой билось нечто темное, похожее на хвост.

– Кит?
– спросил я шепотом.

– Не знаю. Мне не видно. Кто-то огромный.

И, наконец, "оно" нам открылось. Туша "тапира" всплыла, а вместе с ней, удерживая ее за толстую заднюю ногу, всплыла огромная как стол, вытянутая, корявая, покрытая щитками, пересеченная на всю длину невероятной пастью, голова крокодила. А за ней из воды поднимались, раскинувшись во всю свою невероятную длину и ширину, ряды зубчатых гребней на спине, бревноподобный хвост. Он был велик. Не "велик" в смысле "большой", а "велик" в смысле "величествен". Он был размером в хорошую яхту, могуч и невероятен, он был властелином всей местной вселенной болот и каналов.

Краем глаза я заметил шевеление в ДЗОТе и переключил внимание туда. Молодой парнишка в камуфляже попытался навести "Корд" на местного болотного повелителя, но второй, постарше, не дал ему это сделать. Между ними возник краткий спор, причем младший возражал, а старший показывал рукой на соседний остров. Затем младший оставил крупнокалиберный пулемет в покое. Понятно. Эту страхолюдину тут знают и пугают им рабов на соседнем острове, чтобы не разбегались. Или ему их скармливают, дело нехитрое. А очереди из "Корда" пулями калибра 12.7 мм хватило бы даже этому гиганту за глаза. Они бронетранспортеры навылет прошибают, не то, что крокодилов.

А крокодил между тем ничего лучше не придумал, как дотолкать "тапира" на отмель в десяти метрах от нас, и там приняться за еду. Не то, чтобы я опасался, что он заодно привлечет внимание и к нам, вовсе нет. Мы были очень хорошо замаскированы, и обнаружить нас с постов на той стороне протоки было невозможно. Даже в тепловизор - земля уже нагрелась. Но я судорожно вспоминал, каким образом крокодилы обнаруживают свои жертвы. В голове почему то упорно крутилась мысль о том, что змеи чуют тепло, а у летучих мышей есть сонары. Причем тут крокодилы, было непонятно, но вспомнить, как они ищут добычу, у меня не получалось. По запаху? Зрением? Спинным мозгом чуют?

"Вал" и "Винторез" были заряжены бронебойными СП-5, оптимальными для джунглей, но, разглядывая невероятной толщины костяные щитки на морде крокодила, я сомневался, что даже эти тяжелые, шестнадцатиграммовые, но низкоскоростные пули способны эти щитки пробить. И если мы крокодилу не понравимся, аппетит ему, например, испортим, то или он нас съест, или бежать нам от него по кустам под очередями двух крупнокалиберных пулеметов.

Ел крокодил "тапира" очень впечатляюще. Затащив толстую тушу жертвы на отмель, он пристроился рядом. Передние зубы у него, в отличие от земных его аналогов, были расположены эдакой "розочкой", что в этом мире было очень распространено среди хищников. Крокодил приподнимался на передних ногах, открывал пасть так, что нам через глотку был виден чуть ли не его желудок, издавал низкий, на грани инфразвука рев, при этом еще и распространяя волну зловония, после чего вцеплялся этой самой "розочкой" в наиболее мясистую часть туши жертвы. По моим прикидкам, "тапир" весил не меньше тонны, но вцепившийся крокодил трепал и болтал эту тушу по мелководью до тех пор, пока огромный клок плоти вместе с толстой грубой шкурой не вырывался с отвратительным треском, орошая брызнувшей кровью все окрестности. Добытый шматок мяса хищник судорожно глотал, причем выглядело это так, как будто он собирается им подавиться, а затем совершался очередной бросок на добычу.