Чтение онлайн

— И ты открыл проход к нам? — голос Маркова был ледяным.

— Они уже были тут, Артём Артёмович. Десятки, сотни, тысячи. Семьи, дети… за ними гнались, наши разведчики ликвидировали несколько десятков “бет”, вроде видели “альфу” — Голочёв проглотил комок, который образовался в горле. — Мы либо впускаем, либо имеем кучу трупов рядом с нами, на которую сбегутся другие уродцы...

Марков молчал. Глаза его метнулись в сторону ближайшего входа, где бойцы и врачи, словно плотины, пытались сдерживать поток, рассортировать его и не допустить ещё большей паники. Он и сам прекрасно понимал, какие проблемы могли быть. Да и не оставил бы людей в беде, но в то же время, хотел понимать какие причины преследовали его подчиненные.

— Внутренняя проверка? — спросил наконец он.

— Поставили. Медиков с десяток, вместе с ними санитарная рота. Ребята работают на пределе… — Голочева передернуло, но он удержал железную маску. — Несколько психологов. Увы, их не так много у нас. Несколько рот охраны, да и какой-то резерв.

— Вооружённые среди прибывших есть?

— Есть, охранения тех станций. Пока что разоружили. Некоторая часть гражданских, попадались даже с самопалами. Всех военных опрашиваем отдельно. — быстро отчитался тот.

Марков кивнул. Он всё ещё смотрел на прибывших: худые, грязные, с пустыми глазами, они еле-еле волочили ноги. И, к сожалению, среди них было мало тех, кто походил бы на “бодрячков”.

— Устанавливайте ограничение входа. Пусть ставят пока временные ночлежки за пределами нашей зоны, выделить охрану.

— Принято. Но могут начаться волнения… — неуверенно начал говорить начальник охраны периметра.

Марков выдохнул, не любил он все до мелочей объяснять. Но всё ж таки, сейчас днем со днем не сыщешь хороших подчиненных.

— Я же не просто так сказал выставить охранение. Отодвинуть зону дальше, можешь взять пару боевых рот. Сейчас они как раз нуждаются в отдыхе. Плюс часть из лазарета. Командование этим вопросом передам “Зеленому”. — быстро пояснил Марков.

— Есть, все сделаем. — отдал честь Голочев, понимая, что сейчас задавать другие вопросы не стоит. Только быстро кивнул и развернулся, уходя спешным шагом, уже на ходу вынимая рацию и отдавая соответствующие распоряжения. Его голос вскоре растворился в гулах станции, там, где тысячи голосов шептали, кричали, плакали, молчали.

Марков остался у пропускного пункта, наблюдая, как туда-сюда мечутся люди. Он уже давно не удивлялся тому факту, что каждая секунда – это чья-то жизнь. Артем Артемович нахмурился и вытащил из нагрудного кармана рацию.

— Зелёный, это Марков. Ответь.

Тишина длилась недолго, секунд пять. Потом в эфире щёлкнуло, и послышался хриплый голос:

— На связи.

— Передаю тебе внешний контур. Укрепи дальние подступы к станциям. Вытаскивай любые роты, кроме людей Никифорова. И подключи тех, кто годен после ранения. Подберёшь командиров сам, но в приоритете опытные, всё ж таки работа предстоит с беженцами.

— Принято. Перекрываем все маршруты?

— Нет, стабильные не трогать. Только те, откуда поток рвется. Учитывай, что если попрут и из других мест, то и там потребуется твоя работа.

— Понял. — снова щелчок в эфире. — Будет сделано, командир.

Рация отключилась. Марков засунул её обратно и выдохнул. Пространство станции вибрировало от напряжения, его ощущали даже стены. Дальше, в глубине, слышался ритмичный лязг: кого-то досматривали, кого-то оттаскивали от входа.

Он пошёл вдоль перрона, потирая пальцами виски, и надеясь, что кризиса удастся избежать. По пути мимо него пробежали санитары с носилками. На них лежал парень, внешне не старше двадцати. Голова забинтована, а глаза хаотично бегали в пустоте.

— Откуда? — спросил Марков у медика, который шёл рядом.

— С пункта. Дотащили соседи его. Когда очнулся – сразу начал рвать когти в сторону туннеля. Говорит, его отец остался там.

Марков на это ничего не ответил. Только посторонился, давая дорогу. А те быстро помчались в сторону санитарного блока, и местной “больницы”.

Свернув с основного прохода, он решил пройтись по станции, впервые за последнюю неделю. Ему интересно было посмотреть и почувствовать, чем дышит станция, как она дышит.

Он прошёл мимо ряда скамеек, где сидели беженцы. Мужчины, женщины, дети. Кто-то спал сидя, уронив голову на собственную грудь. Кто-то тупо смотрел в никуда, вцепившись в пластиковый пакет или старую спортивную сумку, ставшую всем: шкафом, аптечкой и семейной реликвией. Кто-то тихо плакал, уткнувшись в чужое плечо.

Запах совсем не радовали, хотя, конечно, на его станциях был и душ и санитарные нормы. Видимо, один из фильтров снова дал сбой. И теперь, вместе с людьми, вглубь станции вползали зловонные миазмы.

— Твою мать… — прошептал кто-то из охраны, прикуривая у стены. Марков глянул на него. Средних лет, где-то около тридцати или тридцати пяти. Глаза на выкате, руки дрожат.

Марков прошёл мимо. Он не злился. Просто запоминал, кого скоро заменить, а кого поставить на “отдых”. Если доживут.

На противоположной стороне платформы бойцы из инженерного состава раскладывали ящики с новым кабелем. Кто-то из них матерился, уронив моток, кто-то смеялся очень громко и несколько истерично. Марков не стал вмешиваться. Главное, что работали.

Он свернул в узкий коридор – его любили использовать курильщики и те, кто хотел просто немного тишины. Там сейчас сидела пожилая женщина с забинтованной ногой и подросток, лет двенадцати. Видимо, её внук. Он делал вид, что играет в игру на выключенном планшете. Марков остановился рядом, посмотрел пару секунд, и пошёл дальше. Он был просто наблюдателем, на большее у него сейчас не хватало сил.

Как раз возле блока с душевыми была плотная очередь. Одна женщина стояла с флягой, скорее всего хотела набрать воды, чтобы просто умываться на платформе. Один мужчина на вид лет сорока, с бородой и в обрывках камуфляжа, ругался с охранником.

— Я с третьего отсека! Мне по времени положено!

— По времени – в сортир! Очередь, сказал. Сейчас по экстренному режиму.

Марков прошёл мимо и бросил сухо.

— Очередь соблюдать. Или в изолятор. У нас тут не демократия.

Мужик сразу замолк. Только пристально глянул, когда Марков уже ушёл за поворот. В этих взглядах – каждый второй мечтал сказать: “пошёл ты”, но каждый третий понимал: этот “пошёл ты” может стоить еды, крыши или жизни.

Он дошёл до блоков, где спали бойцы. Те, кто нёс вахту последние сутки, и те, кто готовился к следующей. Кто-то уже храпел, кто-то просто сидел, глядя в потолок, сжимая в руках автомат, как игрушку. Никто не разговаривал. Это был сон, похожий на отключку. Перекур между кошмарами.