Чтение онлайн

— Апчхи!!! — выдал я, от души, так что пыль над кроватью взлетела ввысь, как душа студента перед зачётом.

— Алекс, будь здоров! Тебе нельзя болеть. Ты у нас последний из джедаев. Или хакеров. — отозвалась Вейла с заботой, в которой чувствовался лёгкий сарказм.

— Спасибо, заботушка. Давай ты лучше будешь смотреть в оба, а не включать спорные протоколы твоего юмора. Напомню, в прошлый раз мы чуть не сдохли в подъезде.

— Вообще-то — протяжно отозвалась Вейла — я предупредила вас вовремя, и не виновата, что у некоторых людей реакция как у ленивца в отпуске.

— Принято, принцесса переобувания. Давай лучше найдём мне что-то, что прикроет мой героический… эм… торс. А то как-то совсем не по-геройски голым щеголять в округе.

Взгляд зацепился за шкаф с дверцами из матового стекла, сквозь которые проглядывались кучи вещей. Я открыл одну из створок, и на меня вывалился каскад одежды. Женской. От кружевных маек до блестящих юбок.

— Ну вот. Сейчас начнётся. — невесело я представил, что меня дальше ждёт.

— О, Алекс, тебе бы пошёл этот топ. Очень подчёркивает плечи.

— Прошу тебя… Если ты сейчас предложишь мне ещё и стринги надеть — я найду способ удалить тебя из своей головы. С флешкой и святой водой.

— Ну всё, обидел. Хотела помочь, понимаешь… А теперь сам ищи, где у женщин в шкафу прячутся мужские рубашки.

Сделав глубокий вдох (и снова начав чихать), я схватился за обе створки, решительно настроенный найти хоть что-то нейтральное. Желательно без страз. Или рюшей.

Как и ожидалось, мужская одежда нашлась в соседней секции шкафа — тихо прижатая в угол, словно боялась громкой и агрессивной женской половины. Та, в свою очередь, чувствовала себя здесь как королева бала, захватившая территорию шкафного мира: рюшки, платья, блестящие кофточки и всякие кружевные угрозы моей мужественности уже медленно, но верно ползли в сторону мужских рубашек, как плесень в лаборатории без санитарных норм.

— Кто бы сомневался… грибок гардеробной агрессии, — пробормотал я, сгребая всё более-менее нейтральное в охапку и швыряя это на кровать. На поверхности образовалась кучка одежды, которую с натяжкой можно было назвать “выбором”.

Порывшись в груде текстиля, я наконец выудил плотную черную футболку, видавшую лучшие дни, но всё ещё годную для выживания.

— Ну, это подойдет…

Не успел я закончить мысль, как тут же, словно черт из табакерки, в голове раздался голос моей спутницы.

— Алекс, ты же знаешь, розовый цвет подчёркивает твою эмоциональную открытость. А спортивный топ — твой спортивный торс. Очень подчёркивает. Если бы ты видел, то точно сам себе понравился.

— Просто заткнись, Вейла. — раздраженно прекратив её шуточки, и натягивая футболку через голову, пробормотал я. — А спортивный топ пусть остаётся в твоих влажных фантазиях про фитнес-клубы.

— Я лишь пытаюсь тебя визуально гармонизировать. Гармония важна. Даже если ты собираешься отбиваться от монстров. Особенно тогда.

— Ты вот сейчас шутишь, а ведь, если я умру, это будет в розовом топе, окружённый непонятными тварями и с подписью “подчёркивал торс”. Серьёзно, Вейла?

— Ладно-ладно, живи со своей скучной футболкой. Зануда.

Футболка оказалась даже удобной. Ткань приятно облегала тело, и не пахла плесенью или мылом. В моём положении — уже победа.

Закрыв за собой дверь спальни, я направился на кухню. Внутри надеялся найти две вещи: что-нибудь съедобное и что-нибудь острое. Потому что одно — чтобы не сдохнуть с голоду, а второе — чтобы не сдохнуть от клыков, когтей, и что там ещё было у тварей.

Кухня встретила меня гробовой тишиной и запахом, который можно было описать как “борщ, забытый в 2014-м”. Окна были затянуты пылью, свет, как добрый друг в трудную минуту, исчез без следа.

Я щёлкнул выключателем. И, разумеется — ничего. Тишина. Пустота. Отказ. Электричества не было.

— Алекс, заранее хочу сказать: в связи с “Событием” (да-да, с большой буквы), энергетическая сеть в первое время может не работать. В случае, если, конечно, она целая.

— Спасибо за своевременное предупреждение. — пробурчал я, тыкая пальцем в выключатель ещё пару раз, словно он просто “не сработал”. — Надежда, как всегда, умирает последней.

— Ты всё ещё можешь зажечь романтическую свечу и поплакать о былых временах. Это я, к слову, не предлагала. Это был сарказм.

— Спасибо, Вейла. Дорогая ты моя ироничная галлюцинация.

Оглядев кухню, понял, что глаза уже неосознанно привыкли к отсутствию света, и я вполне мог разглядеть очертания гарнитура и небольшого стола. Где стояли 3 тарелки.

— Видимо семья принимала пищу, когда случилось “событие” — выдала грустным голосом Вейла.

— Очень может быть, Вейла, очень может быть… — стоило мне увидеть эту картину, как на меня нагрянули воспоминания о моей семье, которые до этого момента успешно блокировались моим сознанием.

— Сашка, Сааашка, ну покатай нас! — пронзительный голосок пробил воздух, словно весёлый солнечный луч в пасмурный день. Маленькая девочка, лет десяти, с двумя белокурыми косичками и вечной веснушчатой боевитостью, скакала возле круглых качелей, как маленький генератор энергии.

— Алиска, хватит доставать Сашу. — с усталостью взрослого бухгалтера выдал рядом стоящий мальчишка. Такой же десятилетний, такой же с веснушками, но уже с видом "я всё это видел". Он был её отражением — будто природа решила сэкономить и скопировать дизайн. Только глаза отличались: у Алисы — весёлые, зелёные, с ноткой озорства. У него — холодновато-зелёные, словно металл, в котором спрятана молния.

— Ну вы чего, мои хорошие, — мягко наклонился к ним парень лет восемнадцати, с шапкой светлых, выгоревших волос и широкой улыбкой. Он присел на корточки и похлопал по сиденью карусели. — Залезайте, сейчас будет турбо-режим.

— УРААА! — закричали в унисон дети и с радостным визгом заняли места.

Карусель закрутилась, поднимая в воздух пыль, листья и беззаботный смех. На фоне летнего дня, насыщенного ароматами жарящегося мяса и свежескошенной травы, этот момент казался чем-то священным.

Немного в стороне, у мангала, стоял мужчина с широкими плечами, который методично переворачивал мясо. Его движения были неторопливы, почти ритуальны. Справа от него женщина аккуратно нарезала овощи, укладывая их в цветастые миски — помидоры, огурцы, виноград, сыр. Всё это выглядело как кадр из рекламы идеальной семейной жизни, только куда живее.

— Вероника, — оторвался от шампуров мужчина, глядя на жену с тем особым выражением, которое бывает у людей, поймавших счастье в моменте. — Спасибо тебе за семью. Я нечасто это говорю, но… я тебя люблю. — заглянув в глаза жене, мужчина поймал себя на мысли, что этот изумрудный отлив его всегда очаровывал. И он невероятно счастлив, что у их детей — глаза жены.