Чтение онлайн

— Надо было взять веревку! — прошептала девушка, закусив губу.

Положение, в котором она очутилась, было непростым. С каждой минутой становилось чуть светлее, еще немного — и ее попытки добраться до воды будут замечены… Адриадакис сомневалась, что в озеро допускали всех, кому взбрело в голову немного поплавать: караульный пост на мосту скорее убеждал в обратном. Оставалось одно — крайне осторожно идти вдоль края обрыва, надеясь обнаружить более-менее безопасный спуск. Поначалу это было не так уж сложно. Меж кустов петляла узенькая стежка — почти наверняка протоптанная детьми в поисках укромного уголка для игр. Но вскоре тропинка упиралась в забор — высокую, под два метра, сетку-рабицу. Забор почти вплотную примыкал к обрыву: вдоль него можно было пробираться лишь на цыпочках, спиной к пустоте, цепляясь пальцами за ячейки сети. Металл предательски скрежетал, Адриадакис сквозь зубы проклинала Адорабля, Господина Хрустальное Озеро и собственное опрометчивое решение. Забору, казалось, не будет конца. Но вот под ногами вновь зашуршала трава. Девушка облегченно вздохнула. Удача, впрочем, была относительной: в нескольких метрах впереди рабица начиналась снова. Место, где она находилась, представляло собой пятачок свободного пространства меж двумя оградами. С одной стороны был обрыв, с другой — заросли кустарника, такого густого и колючего, что при одном взгляде на него пропадала охота подходить ближе. Адриадакис шагнула к краю и осторожно глянула вниз. По-прежнему никакой возможности спуститься… Девушка вздрогнула, осознав, что хорошо различает окружающее. Ночное зрение у нее было лучше, чем у большинства людей, но минут через десять-пятнадцать это мелкое преимущество сойдет на нет, и ее обязательно кто-нибудь заметит… Времени оставалось все меньше. Адриадакис внимательно осмотрелась. Похоже, здесь кто-то уже побывал до нее, причем неоднократно: сухая трава местами была вытоптана, на земле темнело пятно от кострища.

— Интересно… Бьюсь об заклад, здесь тайное убежище местных мальчишек! А вот додумались они спускаться вниз? Я бы обязательно рискнула… И веревку держала бы поблизости… Да вот хотя бы под теми колючками.

Адриадакис присела на корточки возле кустов и принялась осторожно шарить возле корней. Вскоре ее старания были вознаграждены: пальцы нащупали бухту каната — тонкого, но прочного.

— Ну надо же! Как справедливо заметил однажды Адик, везение — всего лишь следствие правильного образа мыслей… Так, к чему бы ее привязать…

На дне канала, через равные промежутки, зияли дыры, забранные тяжелыми решетками. Проходя мимо, девушка прислушалась: из глубины доносился чуть слышный рокот воды. «Что ж, умно… Все городские стоки и грязь смываются вниз и уносятся глубинными реками, не попадая в озеро». Она попыталась представить себе, как это бывает: воды ливня, клокоча, устремляются по склонам, бурлят тугими струями на улицах, преодолевают ярус за ярусом — пока не сливаются здесь в единый, ревущий пенный поток…

Вскарабкавшись по склону кратера, девушка обернулась. Уже рассвело достаточно, чтобы ее могли заметить, но Адриадакис позволила себе несколько секунд полюбоваться городом, прежде чем шагнуть в туман.

Вода сначала показалась ей прохладной, но только по сравнению с жаркой духотой воздуха. Спустя несколько мгновений тело адаптировалось, и Адриадакис заскользила в прозрачных струях, уходя на глубину. Дно здесь понижалось довольно резко. Вот впереди замаячила глыба, сплошь поросшая длинными водорослями. Адриадакис уселась на песок, прислонилась спиной к камню и принялась дожидаться рассвета. Вскоре зеленоватая мгла отступила под натиском ярких красок. Поверхность воды заиграла ртутными бликами, колышущиеся водоросли окрасились зеленью и пурпуром. На этой глубине уже можно было не опасаться гибельного ультрафиолета, и девушка скинула большую часть одежды, оставшись в легком купальнике. Единственным непривычным предметом был пояс с ножом в пластиковых ножнах: его Адриадакис взяла по настоянию Кости. Спрятав одежду в расселине, девушка-амфибия взяла курс в сапфировые глубины. Вода в озере, на редкость чистая и прозрачная, позволяла видеть на куда большее расстояние, чем обычно. Далеко впереди колыхался водорослевый лес, за ним просвечивали башни Донного Замка. Приблизившись к зарослям, Адриадакис остановилась в раздумьях. Кто его знает, какие создания ютились здесь; с другой стороны, этим путем можно подобраться к замку совсем близко, оставаясь незамеченной. Девушка посмотрела вверх. На фоне серебристых подводных небес парила манта. Ниже и правее ее прошла, сверкнув на миг чешуей, здоровенная рыбина — длинная и узкая, словно клинок меча. Она двигалась по широкой спирали, то замедляясь, то преодолевая несколько десятков метров одним мощным броском. Нечто в этих движениях наводило на мысль об угрозе, и разведчица устремилась вперед, под ненадежную защиту водорослей, по дороге спугнув стайку мелких ярко-красных рыбешек.

Водорослевый лес оказался настоящей сокровищницей биологических форм. Каких только тварей здесь не водилось! Рыбы, креветки, моллюски… На камнях раскинули мясистые щупальца морские звезды, гигантские голотурии медленно ползали по дну, переставляя полупрозрачные отростки… Но разглядывать все это великолепие было некогда. Адриадакис вплыла в хитросплетения разлапистых бурых водорослей. Продраться сквозь них оказалось не так-то просто: ветви, гибкие и бархатистые на ощупь, оказались еще и страшно упругими. Она потеряла не менее получаса, пытаясь преодолеть этот отрезок пути. Соблазн всплыть повыше был очень велик, но девушка сдерживалась. Внезапно бурые водоросли кончились, уступив место зеленым — широким и толстым пузырчатым лентам многометровой длины. Плыть среди них было одно удовольствие. Адриадакис опустилась к самому дну. По мелкому песку бежали изумрудные блики: там, наверху, солнце поднялось уже достаточно высоко. Над верхушками водорослей скользнула манта, ее тень закрыла на миг свет. Девушка засмотрелась на нее — и едва не выскочила с разгону из густых зарослей на чистую воду.

Дно здесь резко понижалось. С невысокого обрывчика Донный Замок представал во всем своем великолепии. Перламутровые крыши отливали зеленым и розовым; стайки мелких рыбешек сновали в лучах солнца, вспыхивая на миг разноцветными искрами. Зрелище было потрясающее; как ни торопилась разведчица, но не полюбоваться на такую красоту было выше ее сил. Перед замком раскинулся настоящий парк. Высокие, бледно-желтые фужеры губок чуть заметно сокращались, фильтруя сквозь себя воду; прямые как стрелы песчаные тропинки разделяли клумбы, засаженные разноцветными водорослями и мелкими актиниями. Адриадакис внимательно осмотрелась. Длинных узких рыб, показавшихся ей опасными, не наблюдалось, лишь три или четыре гигантских манты парили в вышине. Ей предстояло одолеть довольно большой участок открытого пространства; единственным, да и то весьма ненадежным убежищем могла служить лишь гигантская актиния, возвышавшаяся над клумбой тонких черных водорослей — примерно на полпути к замку. «Ну что же, голубушка, ты ведь не рассчитывала, что это будет легко, верно?» Еще раз окинув взглядом пространство, девушка оттолкнулась от края обрыва. Гребок. Еще один. Еще. В воде Адриадакис двигалась много быстрее обычного человека, но все же недостаточно быстро…

Она заметила опасность почти сразу — короткий серебристый высверк в глубокой лазури над крышами замка. Вытянутое, стремительных очертаний тело вдруг изменило направление, изогнулось, будто змея, и скользнуло вниз. Головой эта тварь смахивала на марлина, [9] разве что острая костяная пика была чуть длиннее. Расположение и форма плавников напомнили девушке барракуду, впрочем, тело рыбы было еще более вытянутым — и гибким, словно у гигантского угря. Разогнавшись несколькими мощными взмахами хвоста, она вытянулась в струну, корректируя курс еле заметными движениями плавников, — смертоносная самонаводящаяся торпеда… Прятаться было поздно, и Адриадакис схватилась за нож. Эту вещь изготовили для нее дети Господина Высокое Небо, потратив некоторое количество драгоценного пластилита — а она еще сомневалась, брать ли его с собой! Девушка торопливо отжала фиксатор. Рукоять, слишком массивная и толстая по сравнению с клинком, скрывала в себе несколько выдвижных титановых секций, превращавших нож в короткое копье — или, скорее, небольшой гарпун. Адриадакис сжалась в комок и выставила острие навстречу приближающемуся стражу, но рыбина тут же среагировала, уклоняясь. Хвостовой плавник слегка мазнул девушку по ноге. Тварь кружила в нескольких метрах от пловчихи, выжидая удобный момент. Черные дыры глаз внимательно следили за каждым ее движением. Адриадакис перебирала ногами, понемногу сокращая расстояние, отделявшее ее от гигантской актинии. Рыба атаковала снова. На этот раз получилась «боевая ничья»: плечо девушки украсил неглубокий порез, а клинок оставил борозду на чешуйчатом боку — к сожалению, тоже неглубокую. Рана, тем не менее, заставила хищника отступить. Воспользовавшись передышкой, Адриадакис спешно преодолела расстояние, отделявшее ее от актинии. Пальцы ног внезапно обожгло болью: девушка случайно коснулась стрекательных нитей на одном из щупалец — прозрачных, почти невидимых. Пробулькав ругательство, она опустилась на дно. Черные водоросли оказались мягкими, словно ковер. Не выпуская из виду противницу, Адриадакис легла на спину и осторожно проскользнула к короткой и толстой, словно бочка, ножке актинии — здесь у щупалец была «мертвая зона». «Ну, и что дальше? Поиграем в ожидалки, у кого раньше кончится терпение? Можно попробовать, конечно, но что-то я не уверена в выигрыше… К тому же время работает против меня». Но рыбине, видимо, ждать хотелось еще меньше. Копьеносая хищница попыталась приблизиться, однако первое же знакомство со стрекалами актинии заставило ее изменить решение. Тогда рыба закружилась на одном месте, все быстрее и быстрее, пока не слилась в сверкающий обруч. «Сейчас она попытается ударить с разгона, — поняла Адриадакис. — Боже мой, на такой скорости эта тварь проткнет меня насквозь, и никакая актиния…»

Тело девушки среагировало на опасность быстрее, чем разум, и единственно верным способом: резко оттолкнувшись ногами, она взмыла вверх — прямо в объятия щупалец. Адриадакис стиснула зубы и зажмурилась, но боль оказалась не такой уж сильной — лицо и плечи ожгло, словно крапивой. Должно быть, самые «злые» стрекала располагались на кончиках щупалец. Актиния вдруг ощутимо содрогнулась. Разведчица бросила взгляд вниз. Стремительный бросок рыбины едва не увенчался успехом: останься Адриадакис на месте — и костяная пика вошла бы ей точнехонько в солнечное сплетение, пришпилив к стволу актинии… Тварь, по всей видимости, оглушило ударом, но она быстро приходила в себя и уже начала вяло трепыхаться, пытаясь высвободить застрявший нос. «Клинок! Где?! Ах, вот же он, все еще в руке!» Пальцы с такой силой вцепились в оружие, что почти потеряли чувствительность. Адриадакис резко изогнулась и почти без замаха всадила острие в упругую плоть. Рыбина бешено затрепыхалась, ей удалось освободиться — но тут девушка нажала кнопку на рукояти. Хитроумный боевой нож, сконструированный специально для подводных диверсантов, при необходимости становился не только гарпуном, но и инжектором. Струя углекислого газа рванулась под давлением сквозь полое древко, по каналу в клинке вошла в тело рыбы — и за считаные мгновения раздула ее, превратив в уродливую сардельку. Хищник еще дергался, но давление воды неумолимо выталкивало полегчавшее тело на поверхность.

Адриадакис перевела дух. Скрытые за ушами жабры судорожно сокращались, выцеживая из воды живительный кислород. Наконец дыхание нормализовалось. Девушка сложила оружие и убрала его в ножны. «Ну, эту схватку я выиграла… Надо же, какая мерзкая тварь! Наверняка не естественного происхождения, а порождение «эго» здешнего правителя… Цан-Цан предупреждал еще о каком-то монстре, прячущемся в песок… Но это, вроде бы, у самых ворот». Девушка окинула взглядом пространство. Опасности не видно, надо рискнуть… Оттолкнувшись от упругой плоти актинии, она устремилась к замку. В поисках возможной угрозы Адриадакис непрерывно осматривалась по сторонам — но, подсознательно ожидая еще одну рыбу-копье, почти не обращала внимания на донный ландшафт. Меж тем ловушки во владениях Господина Хрустальное Озеро славились своим разнообразием.

Здоровенный кусок водорослевого газона вдруг шевельнулся и неторопливо снялся с места. Гигантская какаракатица двигалась возле самого дна; переливы шкуры в точности имитировали его цвет, отставая на доли секунды, — казалось, над клумбами скользит выпуклая линза, немного искажая картину… Моллюск не спешил. Его охотничья тактика сильно отличалась от тактики копьеносой хищницы. Та была волком подводного мира, рассчитывавшим на силу и быстроту; манера каракатицы скорей походила на повадки крупных кошек. Она не любила вступать в поединок, предпочитая атаковать неожиданно, из засады, не оставляя добыче шансов на спасение.

Адорабль пошевелился и застонал. Голова раскатывалась, к горлу подкатывала тошнота. На полу, в каких-то сантиметрах от него, лежала полоска солнечного света. Для любого аристопальца солнце прежде всего означало опасность, поэтому вундеркинд проворно отполз поглубже в тень и только после этого позволил себе осмотреться. Помещение, в котором он находился, не имело крыши — вот первое и самое главное, на что следовало обратить внимание. Дверей, окон или чего-то похожего тоже не было в наличии: он, по сути, находился на дне неглубокого квадратного колодца, стены которого были сложены из массивных бревен. Стояло утро — не такое уж раннее, если судить по солнечному пятну на земле. «Еще час — и я поджарюсь, словно цыплёнок в духовке… Живой такой цыпленок, только малость ощипанный… Да уж, эту смерть нельзя будет назвать легкой!» Пока он пребывал без сознания, неведомые мучители сорвали с него почти всю одежду, оставив лишь ползунки. Пупок, словно в насмешку, был заклеен крест-накрест широким медицинским пластырем. «Так… Самое время проанализировать сложившуюся ситуацию. Собственно говоря, меня это вряд ли спасет, но… Как знать». Он прижал ухо к прохладным бревнам и замер, вслушиваясь. Ничего. Ни шелеста листвы, ни городских звуков — лишь стрекочет где-то неподалеку цикада. Хорошо ей, наверняка маленькая тварь надежно укрылась в тени! Да, из этого стрекота не извлечь никакой полезной информации. Хотя… Адорабль прислушался снова, задержав дыхание. Цикада — и более ничего, зато теперь он примерно определил, откуда исходит звук. Насекомое находилось по ту сторону стены, на одном с ним уровне. Хорошо… Значит, это все-таки не колодец, а нечто вроде вольера. Что это дает? Возможность орать хотя бы: не заглушаемые землей звуки должны разноситься далеко. «Если меня просто оставили здесь и ушли, есть шанс докричаться до кого-нибудь, кто поможет… Но это вряд ли, уж такой вариант «они» должны были предусмотреть. Вопрос: стоило затевать похищение только ради того, чтобы прикончить меня? Итак, раз я до сих пор жив — значит, от меня чего-то хотят… И почти наверняка наблюдают. Где-то в стенах должны быть потайные глазки». Адорабль прошелся взглядом по бревнам, потом перевел глаза на собственный заклеенный пупок. Похитители, очевидно, были в курсе его маленькой тайны. Младенец попытался отодрать липучку, но та держалась прочно: усилия слабеньких мускулов не хватало. «Зараза! Спокойно, спокойно… Это самый обычный медицинский пластырь, значит, он должен отклеиваться под действием влаги. Например, если напустить слюней». Вундеркинд глотнул и поморщился: во рту было сухо, будто в пустыне. «Проклятое похмелье… Все-таки я малость перебрал с этим пивом. Бьюсь об заклад, я и вырубился из-за него… А все мои соратнички! Если бы они позволяли мне время от времени что-нибудь крепче молока, я не пожадничал бы на этот раз… Да и привычка к спиртному какая-никакая была бы». При мысли о соратниках Адорабль злобно сощурился. Збышек Пшелвдупский… Предатель, почти наверняка. Там, возле стриптиз-бара, у похитителей был паромобиль: налицо подготовка. Перепутать его ни с кем не могли, время и место выбраны не случайно — значит…