Чтение онлайн

— Стало быть, ты никогда не гипнотизировал людей этой штуковиной у себя в пупке и не заставлял их подчиняться тебе?

— Мне приходилось делать и такое… По приказу камрада Сентеро, — младенец грустно вздохнул.

— Он тебе приказывал? А ты, значит, исполнял?

— Я всего лишь ребенок. Я уязвим… Очень уязвим. Смерть все время ходит где-то рядом, я не могу избежать ее без посторонней помощи. И если я попадаю в руки таких людей, как они… Или как вы… То мне ничего другого не остается — только исполнять чужие приказы… И надеяться, что вовремя сказанное доброе слово смягчит их сердца.

— А я всегда считал, что доброе слово и револьвер куда убедительней просто доброго слова… — захихикал не-Франсуа. — Так что там с твоим гипнозом?

Спустя полчаса хрупкое соглашение было достигнуто. Старцев и в самом деле не слишком интересовало происхождение Адорабля; практическая сторона вопроса занимала их куда больше. Вундеркинду велели продемонстрировать его способности на одном из слуг, и младенец честно заворожил бедолагу, заставив его бегать на четвереньках и гавкать… Вот только времени на это потрачено было гораздо больше, чем требовалось на самом деле: Адорабль справедливо решил, что раскрывать перед похитителями карты не стоит. Его оставили под присмотром неприветливой дряхлой карги. Первым побуждением Адорабля было применить свои таланты, сделав ее тайной союзницей; но подумав немного, он отказался от этой идеи. Во-первых, за ним могли незаметно наблюдать. Во-вторых, старуха и в подметки не годилась крепким сибирским бабкам: она и ходила-то еле-еле, с трудом переставляя опухшие ноги и нечленораздельно жалуясь на свои хвори. Кроме того, Адорабль помнил: его гипноз зачастую здорово меняет характер человека. Кто-нибудь вполне мог заподозрить неладное, народу здесь хватало… Местом его заключения была усадьба — большая и тщательно охраняемая. Насколько мог судить младенец, располагалась она в одном из спальных районов Аристопала, скорее всего — неподалеку от городской стены. В таких местах селились ушедшие на покой главы гильдий или богачи, предпочитающие зеленую идиллию шуму и сутолоке деловых кварталов. Делами соседей здесь не интересовались: лишь бы те отвечали взаимностью и сохраняли должную степень респектабельности. Прислуга была вышколена и не задавала лишних вопросов, а скрытый под пологом листвы сад посещали только доверенные лица хозяина — того самого старика, имени которого вундеркинд так и не услышал.

Адорабль не спешил. Он понимал: шанс, скорее всего, будет только один. «Люди-пауки» отнюдь не славились великодушием — ему дали это ясно понять с самого начала. Уютная комната и регулярное питание могли в любую секунду смениться голодом, жаждой, побоями, а то и смертоносным колодцем под открытым небом — стоит лишь ослушаться приказа патрона. Но у вундеркинда были и другие соображения: он решил получить как можно больше информации о «людях-пауках». Их связи, методы работы и внутренняя структура организации до сих пор были тайной за семью печатями; упускать такую возможность Адорабль не собирался. Первое серьезное задание он получил на следующий вечер, в виде одурманенного наркотиками индивида. Этому типу нужно было стереть память о некоем событии и с ювелирной точностью заменить ее ложными воспоминаниями.

— Очень непростое дело… Я провожусь добрых полночи, — предупредил он не-Франсуа. — И по крайней мере сутки не буду способен ни на что серьезное: применение гипносилы страшно выматывает…

— Действуй как знаешь, — кивнул патрон.

На самом деле вся операция уложилась в несколько минут. Остальное время младенец добросовестно валял дурака, изображая глубокий транс. Конечно, заманчиво было воспользоваться случаем и вытянуть из «пациента» всю подноготную, но сделать это незаметно Адорабль никак не мог — ему пришлось бы задавать вопросы вслух.

— Хорошая работа, — обронил патрон наутро: очевидно, сделанное вундеркиндом тщательно проверили. — И ты не воспользовался случаем, чтобы сообщить о себе друзьям или попросить помощи, молодец…

«Интересно, как они узнали?» — подумал Адорабль.

— Я уже говорил: мне все равно, в чьих руках дудка — лишь бы не плясать на чужих костях, — устало буркнул он.

— Этот вопрос мы еще обсудим, — усмехнулся не-Франсуа. — А пока давай немного подкрепимся перед сном: думаю, ты не откажешься от арбуза.

Арбузы и дыни местной, аристопальской породы достигали немыслимых размеров: зачастую требовались усилия двух человек, чтобы поднять с земли полосатое чудо природы. Так что на столе, собственно, находилась одна долька — но и ее с лихвой хватило бы для двух-трех человек. Патрон нарезал сочно похрустывающую мякоть мелкими кусочками и подвинул блюдце Адораблю.

— Угощайся…

— Похоже, мои подгузники скоро придется менять… — философски заметил младенец, отправляя в рот аппетитный розовый ломтик.

— Я скажу старой Ирис, чтоб заходила к тебе почаще… Вкусно?

— Очень…

— Это будет получше пива, верно?

«Осторожно! Наш паучок начинает потихоньку плести ловчие сети».

— Да, конечно! Пиво на самом деле было идеей Збышека: он давно порывался приучить меня к «мужским удовольствиям», как он это называл… Ну, а я согласился — в основном из любопытства… Зачем же упускать случай попробовать нечто новое!

— Он был очень внимателен к тебе?

— Ну, как и все, примерно… — Адорабль мучительно пытался угадать, куда клонит старец. — Я стал для этих людей чем-то вроде живого талисмана… Хотя они, конечно, не гнушались использовать меня в своих интересах.

— Полагаю, не они первые?

«Ага, вот оно что… Пытается все-таки выведать подноготную. Не давит, но вопросы «в лоб». Ладно, прикинемся простачком…»

— В общем, да. Там, где я родился… — Младенец вздохнул и замолчал, изобразив на личике задумчивость.

— Ну-ну? Договаривай, раз начал…

— Да нет, ничего… — Адорабль махнул ладошкой, словно отгоняя неприятные воспоминания. — Когда ты непохож на своих односельчан, тебя могут счесть святым или даже воплощением божества… Но радужные надежды зачастую оборачиваются черной неблагодарностью — если не можешь их оправдать…

«Хорошо сказано, емко… Ключевое слово — «односельчане», сразу придает истории этакий пасторальный оттенок… Пускай домысливает остальное, вариант «маленький изгнанник» я, помнится, впаривал только Хорхе Сентеро».

— А как ты очутился в Аристопале?

— Я плохо помню… — вздохнул младенец. — Случилось так, что я заболел — тяжко заболел и много дней провел на грани между жизнью и смертью… А пришел в себя уже здесь…

— Один? Как же ты выжил?

— Мир не без добрых людей… — туманно отозвался Адорабль.

— Значит, ты не помнишь, как попал сюда?

«Уточняет. Интересно, зачем? Не верит? Хочет подловить на чем-то? Ну ладно, кинем собаке кость… Немножко правды, совсем чуть-чуть…» Вундеркинд закрыл глаза, позволяя одному из самых ярких воспоминаний всплыть в сознании.

— Не знаю, происходило все это наяву или пригрезилось во время горячки — я ведь уже говорил, что был серьезно болен… Стояла ночь, темная и очень ветреная, и ветер почему-то пах железом… Вдали заливались яростным лаем собаки. Кругом шумел лес, то и дело раздавался треск — это ломались ветки… Моя нянька разговаривала с кем-то, испуганно и торопливо; но я никого не видел, мы были одни… А потом я уснул или потерял сознание… Очнулся от тряски: она бежала, бежала изо всех сил, задыхаясь, а собаки лаяли все ближе… Потом я увидел это… Машину, вроде паромобиля, только огромную, мне тогда показалось, высотой до небес… У нее была одна фара, прямо по центру капота, и она заливала все вокруг ослепительным голубым сиянием… Этот свет упал на нас, и моя нянька замерла, застыла — а мимо в порывах бури неслись листья и мелкий лесной сор… Но нет — наверное, это все-таки был бред…

Адорабль глубоко вздохнул и глянул на собеседника сквозь длинные ресницы. Старик слушал жадно, буквально ловил каждое его слово.

— Это все, что ты помнишь? Точно?!

— Ну да… А что?

— Так… Ничего. Значит, ты считаешь — все это было галлюцинацией…

— Да. Позже я понял, что каким-то невероятным образом перенесся между мирами — ведь я не единственный, кто попал сюда таким образом… Тут поневоле перестанешь понимать, что с тобой происходит.

«Пора закругляться. Что-то больно странный разговор получается, надо как следует все обдумать». Адорабль съел еще пару кусочков арбуза и широко зевнул.