Чтение онлайн

Было зябко, серо, сыро. Зевота сводила челюсти. И звуки, доносившиеся до Инспектора, были какими-то плоскими, черно-белыми отпечатками настоящих звуков.

Все вокруг наполняли шорохи: шуршала лента тротуара, шуршали слабые голоса прохожих, шуршала серо-зеленая листва деревьев.

Раньше Инспектор особо не присматривался к лицам прохожих. Теперь он жадно смотрел на них, пытался найти синеву под глазами, глубокие морщины над переносицей, крутой изгиб суховатых серых губ - все то, что характерно для употребляющих галлюциноген. Он искал и... находил.

Ровно в девять Инспектор вошел в кабинет.

– Добрый день, - сказал он с порога. Ответа не последовало.

Инспектор забеспокоился. Доктор всегда приходил минут за двадцать до начала работы.

Альфеус выждал полчаса и набрал код информато-рия.

– Сектор информации? Доктор триста пятидесятого секторального узла... Что с ним?

– С сегодняшнего дня не работает,- ответил безразличный голос. Должность Доктора секторального узла упразднена в связи с установкой кибердиагностического комплекса "Мультидиагност". Должность Доктора сохранена только для региональных узлов.

Настроение у Инспектора упало настолько, что он не мог себя заставить взяться за работу.

– Я чувствую себя хорошо. У меня все в полном порядке, - произнес он формулу аутотренинга.

Фраза прозвучала настолько фальшиво, что Альфеус тут же умолк.

Он сел за работу, но краем глаза все время видел спаренные стволы бинокуляра и сверкающую искру в какой-то медицинской склянке. Трудно было сосредоточиться.

Альфеус с ненавистью смотрел на экран. В его зеленоватой аквариумной мгле плыли насекомые-знаки. Они были жестокими и безразличными. Они показывали количество преступлений. За ними, шевеля и подталкивая их, толпились убийцы и самоубийцы, наркоманы и маньяки. И среди них... его Милика.

Был обычный рабочий день. Такой, как всегда. Только очень трудно было дождаться его конца.

Когда рабочий день закончился, Альфеус послал вызов на домашний вид Доктора.

– Доктор просит его сегодня не беспокоить,- мелодично ответил кибер-секретарь.

– Прошу вызвать Доктора. Это звонит... его друг Альфеус.

– Для вас есть сообщение,- смилостивился кибер-секретарь.

"Я говорил вам недавно, что один не могу ничего,- услышал Альфеус голос Дока.
– Этим я оправдывал свою позицию стороннего наблюдателя. Недавно я понял, что не могу еще кое-что: я не могу больше молчать. Для компромисса есть какой-то предел. Если его преступить, то уже не будешь самим собой, умрешь как личность. А я хочу жить".

Умолк голос. Погас экран.

И тогда Альфеус вызвал Шефа.

– Я должен вам кое-что сказать...

И он сказал о росте преступлений, порождаемых самой системой. Он говорил, что ему стыдно дышать свежим воздухом, потому что воздух этот уворован у других планет. Ведь это на них размещаются вредные производства.

О многом говорил Альфеус.

Шеф его не перебивал. Когда доводы Инспектора иссякли, сказал почти ласково:

– Вы понимаете, милейший, что с такими настроениями на вашем посту работать невозможно. И не от меня это зависит. Вас не допустят контрольные автоматические цезиоры. Постараюсь, чтобы вас не уволили вообще. Поверьте, я вам очень симпатизирую. Ваш коллега Доктор после подобных излияний оказался не у дел. Идите и ждите решения дома.

Экран погас. Альфеус провел по нему пальцем и невесело подмигнул своему тусклому отражению.

– Прощай. Наверное, видимся в последний раз.

Через день Альфеус получил известие, что его отправляют в инспекторскую поездку на планету, находящуюся в трехстах парсеках от Земли, а следовательно, на самой границе досягаемости.

10

Пахло озонной свежестью, как после дождя. Но было сухо, и скучный запах пыли вплетался в запах озона.

Прыгач, похожий на огромную черепаху, стоял в самом центре круглой бетонной площадки. По ее краям валялась бетонная крошка. Из разломов бетона проклевывались напористые бледно-зеленые ростки.

Высокие деревья с глянцевыми стволами и крупными темными листьями густым частоколом окружали посадочную площадку. Древесные грибы, похожие на огромные уродливые уши, серели почти на каждом стволе.

Прыгач, вобрав стволы ионизаторов и слабо дрожа черной броней корпуса, ждал, пока человек не спрячется в убежище.

Инспектор подошел к убежищу, с неудовольствием посмотрел на крохотную дверь и рассеянно подергал за ручку. Дверь не поддавалась. Инспектор оглянулся на прыгача, будто ожидая подсказки. Прыгач дрожал злее и нетерпеливее. Работа на холостом ходу перегревала его механизмы. Он включил охладители, и горячие потоки воздуха стали парусинить брюки Инспектора.

Альфеус вынул из кармана киберпамять и перечитал Отправные Наставления.

– Инспектор Альфеус, - начал он, поглядывая на маленький экран. Гм... Значит, так, инспектор Альфеус прибыл для гм... инспекторского обследования... уровня производства и настроения среди населения патронируемой планеты. Приказ номер... э...

Посмотрев на экран, Инспектор назвал номер приказа. В микрофонной сеточке над дверью что-то зашуршало. Из глубины перламутровой паутины, густо застилавшей микрофонную нишу, выскочил мохнатый паук-многоножка, сверкнул на Альфеуса ровным рядом рубиновых глазок и по спирали метнулся к основанию купола.

Динамик щелкнул и вдруг взревел так, что Инспектор отшатнулся:

– Добро пожаловать!

Дверь заскрипела и медленно отворилась. На Инспектора навалилась прохлада, интенсивно пропитанная запахом плесени, гнили и ржавчины. Альфеус нагнулся и шагнул внутрь. Наслаждаясь прохладой, он сел на металлический стул у стены и потрогал раскаленный затылок.

Во внутреннем динамике зашуршало, и автомат сказал почти человеческим голосом:

– Добро...

Продолжения не последовало. Инспектор почувствовал легкое беспокойство. Если у этого механизма шарики заходят за ролики, то ведь может и не выпустить.

Он посмотрел на экран наружного слежения. Объективы запылились, и изображение было тусклым.

Прыгач приподнялся на опорах и, выдвинув трубы ионизаторов, дал малую тягу. Он летел вверх, а казалось, что он падает по параболе куда-то вниз, за горизонт. За ним оставался ватный рукав иммерсионного следа.

Сразу же начал моросить слепой дождь. По-прежнему ярко светило солнце. Капли плющились о стекло объектива. Щетки включились не сразу и замерли, пройдя половину расстояния. Альфеус решил, что навсегда.

Он подошел к двери и приказал:

– Ну-ка, откройся.

Дверь открылась. Инспектор облегченно вздохнул и вышел на площадку. Дождь прекратился, но, к удивлению Альфеуса, в воздухе по-прежнему ощущался едкий запах пыли.

Наблюдателя все не было, и Инспектор почувствовал легкую растерянность. Для терна двадцать километров - не расстояние, но двадцать километров пешком по сплошному лесу - это слишком. А ведь договорились о встрече часа три назад.

Он включил телепатоусилитель и услыхал далекое неразборчивое бормотание. Наблюдатель явно не пользовался усилителем. Альфеус дал максимальное усиление и сделал вызов. Бормотание прекратилось и превратилось в осмысленные кодовые ряды. Но Инспектор по-прежнему ничего не мог разобрать. Возникал нечеткий образ парящего терна, и было непонятно, то ли он направляется куда-нибудь, то ли завис на одном месте. Потом возник образ самого Наблюдателя с неестественно большой головой. И все это пропитывало чувство резчайшего внутреннего дискомфорта.