Чтение онлайн

— Шепард не произвел на меня впечатления мошенника.

— Ну, скажем, он не мошенник, скажем, шагнул слишком широко. Вполне возможно, — буркнул Слейд.

— Да, возможно. Но что мы можем предпринять?

— Откуда мне знать, черт возьми. Я что, крутой парень из большого города? Ты мне посоветуй. Как я понимаю, у нас пока нет ни состава преступления, ни жертвы, ни нарушения уголовного законодательства, как вы, парни из больших городов, любите говорить. Я могу сделать так, что патрульные машины будут почаще проезжать мимо его дома, что все ребята будут незаметно присматривать за ним. Могу узнать, нет ли у прокурора каких-либо материалов относительно операций с землей. Есть другие мысли?

Я покачал головой.

— Нашел его жену? — спросил Слейд.

— Да.

— Она вернется домой?

— Не думаю.

— Что он собирается предпринять по этому поводу?

— Он ничего не может предпринять.

— Может поехать за ней и притащить домой?

— Он не знает, где она. Я ему не сказал.

Слейд, нахмурившись, смотрел на меня секунд тридцать.

— Ты кого угодно из себя выведешь, Спенсер, это несомненно.

— Ага.

— Шепард нормально это воспринял?

— Уволил меня. Сказал, что подаст на меня в суд.

— Значит, ты без работы?

— Вероятно да.

— Еще один турист.

— Ага.

На этот раз Слейд улыбнулся. Широкой улыбкой, которая поползла по его лицу, прорезав морщины на щеках, по одной на каждой щеке.

— Черт возьми, — сказал он и покачал головой. — Черт возьми.

Я тепло улыбнулся ему, встал и вышел. Вернувшись в машину, сел на раскаленное сиденье, опустил верх и подумал о том, о чем уже думал прежде. Я не знал, что делать. Завел машину, включил приемник и немного посидел, гоняя мотор на холостых оборотах. Я даже не знал, куда поехать. Несомненно, миссис Шепард была несчастна, и, несомненно, мистер Шепард был несчастен. Это, конечно, не делало их особенными. Я сам в данный момент чувствовал себя достаточно несчастным. Вероятно, следовало отправиться домой. Дом — это такое место, куда можно пойти, а люди, которые там живут, обязаны будут впустить. Кто это сказал? Не помню. Впрочем, какой же ты циничный ублюдок. Я включил передачу и медленно поехал по Мейн-стрит в направлении мотеля. Хотя в моем доме, кроме меня, не было никаких других людей. Был один только я. Я мог себя впустить в любое время. На перекрестке пришлось остановиться. Мимо прошла рыжеволосая девица в светло-голубых расклешенных джинсах и короткой обтягивающей футболке цвета лайма. Джинсы были настолько тесны, что я заметил на ее ягодицах линию от трусиков. Она довольно дружелюбно взглянула на машину. Я мог предложить ей выпить, поплавать и ошеломить своим австралийским акцентом. Но она больше всего была похожа на студентку колледжа, ей захочется покурить травки и потрепаться о необходимости любви и нового сознания. Загорелся зеленый, и я двинулся дальше. Ворчун средних лет, которому некуда податься. Был уже второй час, когда я наконец влетел на стоянку мотеля. Пора обедать. С новой энергией я ворвался в фойе, повернул налево рядом с конторкой и зашагал по коридору к своему номеру. Быстрый душ, потом, немедленно обед. Кто мог всего несколько мгновений назад заподозрить, что у меня нет цели в жизни? Когда я открыл дверь, то в постели увидел Сьюзен Силверман, она читала книгу Эрика Эриксона [4] и выглядела именно так, как должна была выглядеть.

— Боже праведный! — выдохнул я. — Как я рад тебя видеть.

Заложив книгу пальцем, чтобы не потерять нужное место, она повернулась ко мне и сказала:

— Как и я, уверена в этом.

Она усмехнулась. Частенько она улыбалась, но иногда предпочитала усмехнуться. Сейчас она усмехнулась. Никогда не мог понять, в чем разница, но это имело какое-то отношение к радостной греховности. Ее улыбка была прелестной и доброй, однако в усмешке чувствовалась примесь порочности. Я бросился прямо на нее, удержал себя на руках, а потом схватил и крепко обнял.

— Ой, — пискнула она.

Я немного ослабил объятия, и мы поцеловали друг друга. Затем я сказал:

— Не буду спрашивать, как ты сюда проникла: ты способна на все, а уж подговорить администрацию мотеля помочь тебе было детской забавой.

— Именно детской забавой, — сказала она. — Как у тебя дела, голубоглазый?

Пока я рассказывал, мы лежали рядом. Закончив рассказ, я предложил провести день в чувственных утехах, начав немедленно. Но она предложила начать после обеда, и я, немного посопротивлявшись, согласился.

— Сьюз, — сказал я в обеденном зале, прикладываясь к первой кружке «Харп», пока она потягивала «Маргариту», — тебя почему-то странно заинтересовала та часть повествования, в которой Джейн едва не кастрировала меня.

Она рассмеялась:

— Мне показалось, что у тебя поползли в ширину бедра.

— Никаких повреждений. Если бы так случилось, все официантки носили бы траурные повязки, а на Редклиффе приспустили бы флаг.

— Ладно, убедимся в этом чуть позже, когда больше нечем будет заняться.

— Лучшего занятия еще не придумали, — сказал я.

Она умышленно зевнула.

Подошла официантка и приняла наш заказ. Когда она ушла, Сьюзен спросила:

— Что собираешься делать?

— Просто ума не приложу.

— Хочешь, чтобы я оставалась рядом, пока ты будешь заниматься этим делом?

— Очень хочу. Мне кажется, что Роуз, Джейн и Пам мне было более чем достаточно.

— Хорошо, я на всякий случай прихватила чемодан. Вдруг бы тебе захотелось, чтобы я осталась.

— Да, я заметил, что ты его распаковала и развесила одежду. Уверенность.

— О, ты заметил. Постоянно забываю, что ты сыщик.

— "Меня Спенсером зовут, тайны вдаль меня влекут".

Официантка подала мне полдюжины устриц, а Сьюзен — шесть маринованных креветок. Сьюзен посмотрела на устриц, забыв мои стихи.

— Пытаешься вернуться к старому?

— Нет, планирую новое.

Мы дружно приступили к морской пище.

— Почему ты сказал, что тех женщин тебе было более чем достаточно? — спросила Сьюзен.

— Я ощущаю некоторое беспокойство. Из-за этого чувствую себя неуютно. Я умею работать руками, мне не занимать упорства, но... Пам Шепард спросила, есть ли у меня дети, и я ответил, что нет. Тогда она сказала, что, вероятно, я ничего не пойму, а потом спросила, женат ли я, и я сказал, что нет, и тогда она сказала, что я точно ничего не пойму. — Я пожал плечами.

— У меня тоже никогда не было детей, — сказала Сьюзен. — А замужество нельзя назвать самым чудесным событием, случившимся в моей жизни. Кроме того, длилось оно недолго. Не знаю. Существует масса поговорок, согласно которым необязательно самому уметь готовить суфле, чтобы распробовать невкусное. Но... в школе иногда родители приходят за советом относительно детей, а тебе нечего сказать. У тебя нет детей... Вероятно, в этом есть что-то. Скажем, есть. Ну и что? Насколько я понимаю, ты довольно часто занимался делами, в которых не имел ни малейшего опыта. Чем это дело отличается от других?

— Не уверен, что отличается.

— Мне кажется, что да. Никогда прежде я не слышала, чтобы ты говорил о подобных вещах. По десятибалльной шкале ты всегда получал не менее пятнадцати баллов за уверенность.

— Да, мне тоже так кажется.

— С другой стороны, как ты объяснил, это дело не является более твоим, так как дела, как такового, фактически не существует.

— Примерно так.

— Из-за чего тогда беспокоиться? Если ты ничего не понимаешь в данной области, почему не успокоиться на этом? Несколько дней мы будем есть, плавать и гулять по пляжу, а потом отправимся домой.

Официантка принесла нам по бифштексу, салат, рулет и еще одну кружку пива для меня. Минуты две мы молча поглощали пищу.

— Не могу придумать для себя другого занятия, — сказал я.

— Постарайся контролировать свой энтузиазм.

— Прости. Совсем не это имел в виду. Просто ощущаю какое-то беспокойство. Я познакомился с двумя людьми, у которых вся жизнь превратилась в безумие, и не смог помочь ни одному из них.

— Конечно не смог, — сказала Сьюзен. — Тебе, заранее предупреждаю, также не удастся добиться особенных результатов в борьбе с голодом, войной, эпидемиями, смертью.