Чтение онлайн

— "Фаллической власти"?

Она кивнула.

— Продолжайте.

— Они говорили об этом, потом приходили другие женщины, у нас состоялось что-то типа совещания, на котором было решено, что нам придется украсть либо оружие, либо деньги на его покупку. У Джейн был пистолет, но больше ни у кого ничего не было. Роуз сказала, что проще украсть деньги, чем оружие, а Джейн сказала, что украсть деньги не составит никакого труда, особенно если учесть, что банки инструктируют своих сотрудников оказывать содействие грабителям. Какое им дело, все равно все застраховано. А деньги лежат именно в байках. И именно туда мы должны отправиться.

Я ничего не говорил. Сьюзен ела свой салат из крабов. Тоже неплохо.

— Итак, Роуз и Джейн сказали, что настоящую работу они возьмут на себя. А я, до сих пор не знаю почему, сказала, что пойду с ними. А Джейн сказала, что это исключительный поступок с моей стороны, доказывающий, что я действительно влилась в движение женщин. А Роуз сказала, что банк является идеальным символом угнетения со стороны капиталистов-мужчин. А еще одна женщина, не знаю ее имени, она была чернокожая, кажется, с полуострова Верден, сказала, что капитализм мужского рода, он сродни расизму, поэтому банк действительно является идеальным местом для нанесения удара. А я сказала, что хочу пойти вместе с ними.

— Этакий обряд посвящения, — заключил я.

Сьюзен кивнула. Пам Шепард непонимающе посмотрела на нас и пожала плечами.

— Как бы то ни было, мы пошли, Джейн, Роуз и я, в темных очках и больших шляпах. У Джейн был пистолет.

— Только Джейн по-настоящему и повеселилась, — сказал я.

Сьюзен сердито посмотрела на меня. Пам Шепард, казалось, ничего не заметила.

— В общем, мы вошли. Роуз и Джейн направились к окошечку, я осталась у двери, в качестве... наблюдателя. Роуз дала девушке, женщине, в окошечке записку, а Джейн показала ей пистолет. И женщина сделала все, что ей было приказано. Достала деньги из ящика с наличными, положила в сумку, которую дала ей Роуз, и мы уже собрались уходить, когда этот глупый старик попытался остановить нас. Почему он это сделал? Что его заставило рисковать своей жизнью?

— Быть может, он решил, что это его работа.

— Глупый старик. — Она покачала головой. — Почему такой старый человек работает в банке охранником?

— Вероятно, полицейский, вышедший на пенсию. Стоял сорок лет на перекрестке и управлял движением, потом ушел в отставку, но оказался не в состоянии жить на пенсию. Пистолет у него был, вот он и решил пойти работать в банк.

— Но зачем такому старику пытаться остановить нас? Он ведь видел, что у Джейн пистолет. И деньги были не его.

— Может, он подумал, что обязан это сделать. Решил, что если уж получает от банка деньги за охрану, когда грабителей нет, то стоит поохранять его, когда грабители пришли. Своего рода вопрос чести.

— Ерунда. — Она вновь покачала головой. — Условности мужчин. Из-за них погибают люди, а ради чего? Жизнь не похожа на фильмы с участием Джона Уэйна.

— Да, возможно, но того человека убило не проявление мужественности, его убила Джейн.

— Она была вынуждена. Она боролась за свободу. Не только для женщин, но и для мужчин, свободу от всех старых догм, свободу от гнета диктаторских замашек как для нас, так и для вас.

— Правильно, — сказал я. — Долой охранника банка.

— Что произошло после того, как Джейн застрелила охранника? — спросила Сьюзен.

— Мы убежали. Еще одна женщина, Грейс какая-то, я никогда не знала ее фамилию, ждала нас на своем «фольксвагене», мы забрались в него и поехали домой.

— На Сентер-стрит? — спросил я.

Она кивнула.

— Там мы решили, что нам нужно разбежаться. Что здесь оставаться нельзя, так как нас могут опознать при помощи видеокамер в банке. Роуз заметила как минимум две. Я не знала, куда мне ехать, поэтому пошла на автобусный вокзал Нью-Бедфорда и села на первый попавшийся автобус. Как оказалось, он шел в Плимут. В Плимуте я была всего один раз, когда мы с мужем вывозили наших детей в Плимут-Плантейшен. Поэтому я сошла с автобуса и направилась сюда. Потом я не знала, что мне делать, сидела в закусочной, решила подсчитать, что осталось от сотни долларов, что вы мне передали, увидела в бумажнике вашу карточку и позвонила. — Она замолчала и уставилась в окно. — Я едва не позвонила мужу. Но это выглядело бы как возвращение домой с Поджатым хвостом. Я несколько раз набирала ваш номер, но вешала трубку. Я... Неужели так необходим мужчина, чтобы выручить меня из беды? Но мне было некуда идти, не к кому больше обратиться, поэтому я позвонила. — Она по-прежнему смотрела в окно. Масло на ее тарелке начало застывать, образуя пленку по мере того, как остывал тушеный омар. — После звонка вам я ходила взад-вперед по главной улице и думала: «Я, сорокалетняя женщина, впервые в жизни попала в серьезную беду, и мне некому больше позвонить, кроме мужчины, которого я видела всего один раз и совсем не знаю. Совсем некому».

Голос ее задрожал, и она заплакала. Повернулась к самому окну, чтобы не видно было ее лица.

Вода отступила еще дальше, она омывала теперь круглые камни, похожие на булыжную мостовую, по которой разливается, пенится вода. Хотя вечер еще не наступил, стало довольно темно, капли дождя застучали в стекло.

— И вы считаете меня полной дурой, — сказала Пам Шепард. Одну ладонь она держала у губ, поэтому ее речь была приглушенной. — А я такая и есть.

Сьюзен положила руку на плечо Пам Шепард.

— Мне кажется, я понимаю, как вы себя чувствуете, — сказала она. — Но именно он лучше других умеет найти выход из подобных ситуаций. Вы совершили то, что считали необходимым совершить. Теперь вам нужна помощь, и вы обратились за ней к тому самому человеку. Вы правильно поступили, позвонив ему. Он может все устроить. Он не считает вас дурой. Он может брюзжать относительно прочих вещей, относительно меня, относительно себя, многого другого. Конечно, он слишком сильно надавил на вас, но он может помочь в сложившейся ситуации, может все устроить.

— Он может оживить этого старика?

— Такими методами мы не владеем, — ответил я. — Мы никогда не смотрим вокруг, чтобы понять, где находимся. И не смотрим вдаль, чтобы разглядеть, кто к нам приближается. Нам нет необходимости что-то придумывать, надо лишь воспользоваться тем, что мы знаем. Мы рассматриваем факты, а не занимаемся предположениями. Оцениваем происшедшее, а не заостряем внимание на «что если», «как бы хотелось» или «если бы только». Воспринимаем все так, как случилось. Во-первых, вам необходимо найти место жительства не в Плимут-Плантейшен. Я занят делами в другом месте, и моя квартира свободна. Можете остановиться там. Все, отправляемся туда немедленно. — Я жестом попросил принести счет. — Сьюз, иди с Пам к моей машине. Я расплачусь.

— У меня есть деньги, — сказала Пам Шепард.

Я покачал головой. Появилась официантка. Сьюзен и Пам поднялись и вышли. Я рассчитался, оставил на чай ровно столько, чтобы официантка нас не запомнила, и вышел вслед за ними.

От Плимута до Бостона ехать минут сорок пять, а движение сейчас, в середине дня, было совсем не напряженным. Мы оказались на Мальборо-стрит перед дверью в мою квартиру в три пятнадцать. По пути Пам Шепард не сообщила мне ничего полезного. Она не знала, где находятся Роуз и Джейн. Не знала, как разыскать их. Не знала, у кого остались деньги — предположительно у Роуз. Они договорились, если придется разъехаться, дать объявление в местный раздел «Стандард таймс» Нью-Бедфорда. Она не знала, где Джейн и Роуз рассчитывают купить оружие. Она даже не знала, есть ли у них разрешение на приобретение оружия или федеральное удостоверение личности.

— Разве нельзя просто зайти в магазин и купить его? — спросила она.

— Только не в этом штате.

Она не знала, какое именно оружие они собираются покупать. Она не знала, что существуют различные типы оружия. Она не знала никого другого в группе, кроме Роуз, Джейн и Грейс, а единственная известная ей фамилия была Александер.

— В этом деле за все можно уцепиться зубами. Множество неопровержимых фактов, множество других данных. Вы уверены, что я правильно записал вашу фамилию?